По ту сторону Врат

       Вечер медленно окутывал Левиху прохладным сумеречным пледом, обесцвечивая краски окружающего мира. Июньская ночь обещала быть холодной и богатой на комариный писк. С восточных полей приносило еще не остуженный густой аромат трав. Шоколадный конь все так же пасся на лугу, неподалеку от заброшенного здания. Когда последние лучи солнца перестали освещать землю и на поселок медленно начал опускаться мрак, зажигая в чистом небе неяркие звезды, животное испуганно всхрапнуло, подняло голову и отступило назад, опасливо поглядывая в сторону леса. Заднее копыто задело небольшой камень, скрытый в траве, и скользнуло по нему с неожиданно громким звуком. Конь фыркнул, развернулся и поспешно, чуть вскидывая ноги, вышел на крайнюю улицу Левихи, которая постепенно растворялась в лужайке, перетекая из утрамбованной почвы в густую сочную траву. Привязь, которая не держала животное, поднимала пыль железным крюком. В вечерней тишине тихо цокали копыта по пыльной дороге и шуршала тянущаяся следом веревка. Где-то неподалеку жалобно завыл пес. Даже не завыл, а будто заплакал. Конь остановился, нерешительно переступил, и свернул в другую сторону. Он прошел мимо больницы и направился вглубь поселка. Что-то заставляло животное бежать поближе к людям.        Пес не замолкал. Он выл протяжно, на одной ноте, лишь изредка переставая, чтобы глотнуть воздуха. Скрипнула дверь старого домика и в сторону будки полетел тяжелый сапог. Пес замолчал, трусливо подвернул хвост между ног и задом, на дрожащих лапах, заполз в свое укрытие. Но спустя полминуты вой возобновился, навевая тяжелую тоску. - Цыц, проклятый! - гаркнул мужской голос в доме. - На заборе вздерну, если пасть не закроешь, шавка блохастая!        Пес тихо заскулил, жалобно посмотрев на светлое окно, а затем выполз из своей будки, лязгая цепью, сел и снова завыл, повернув голову в сторону заброшенной больницы. Тихий плаксивый вой забирался в самую душу. Дернулась занавеска, отодвинутая женской рукой. - По смерти воет... - женщина прижала руку к сердцу.

***

       Эд судорожно пытался глотнуть ртом недостающий и не идущий в легкие воздух. Сильные мужские пальцы неумолимо сдавливали горло, впиваясь в кожу и будто норовя пробить глотку алхимика. В глазах темнело. Эдвард уже не видел ни стен, ни отползающего из круга Алексея, тщетно пытающегося освободить связанные за спиной руки. Звуки пробивались будто сквозь вату. Эд захрипел, пытаясь содрать слабеющей рукой пальцы с горла, но его собственные пальцы отказывали слушаться, лишь легонько и будто лениво царапая руку Брэдли. Плащ стянуло к плечу автопротеза и застегнутая горловина больно впивалась в кожу, но Эд этого не чувствовал. Длинный клинок проскочил между пластинами и зарылся концом в шершавую стену, выбив кусочек штукатурки и осыпав его беловатым известковым песком. Как ни старался, парень не мог согнуть протез в локте и получалось лишь шевелить едва слушающимися стальными пальцами. Бесполезный клинок, нарощенный из пластины, царапал стену, оставляя на ней неглубокие бороздки. Свет фонаря просачивался сквозь запыленное стекло окошка и чертил на грязном полу подвала правильные четырехугольники, выхватывая из неприятного полу-мрака, белые линии ненавистного круга. Небо синело непривычным, словно неестественным светом. "Как-то быстро время пролетело, уже скоро стемнеет..." - ясная мысль вонзилась в мозг алхимика и тут же потерялась в давящем клубке ощущений.        Стены поплыли. Голову неожиданно задурманило и Эд понял, что теряет сознание. "Вот и... конец..." - подумал он, обреченно опуская руку.        Но стальная хватка резко разжалась и Эд, не удержавшись на ногах, рухнул на колени, и, не успев подставить руки, ободрал щеку об шершавый пол. Он захрипел и жадно вдохнул столь желанный кислород. Вместе с воздухом, наполняющим легкие, возвращалась ясность мыслям. Подвал все еще плыл. Эд лежал, тяжело дыша, почти уткнувшись носом в ботинок фюрера. Тот повел правой рукой и лезвие со скрежетом вышло из сочленения. Автопротез брякнул, поприветствовав пол и не шелохнулся. Эд проглотил слюну. Горло рвало болью. Он видел, как лезвие оружия поймало отблеск и качнулось в его сторону, но сил подняться, или просто дернуться, не было.Ботинок перед его носом бесшумно поднялся, осыпав лицо Эда мелкой грязью, и Фридрих наступил на ладонь автопротеза, крепко придавливая его к полу. Лезвие с чуть слышным свистом описало небольшую дугу и замерло возле горла алхимика, неприятно холодя кожу. Брэдли прислонил клинок к шее парня тупой гранью. Эд понял это и на секунду почувствовал облегчение, поняв, что убивать его никто не собирается. Но затем уткнулся носом в пол и прикусил губу. Фридрих не собирался отступать и отпускать Эда и Алексея. Он преследовал свою цель, для которой ему требовалось, чтобы Эдвард открыл свои Врата. Но вот какую, Эд не мог понять.        Только сейчас алхимик ощутил, что ему больно лежать - что-то давило и впивалось в кожу под ключицами. Легонько поерзав он понял, что это тот самый деревянный клык - прощальный подарок Марии. Эд медленно притянул к себе левую руку и подоткнул ее под грудь, тем самым уменьшая давление своей массы на небольшой предмет. Приподняться он не решался. Лезвие у горла напоминало об осторожности, ведь развернуть его заточенной гранью к жертве - дело нескольких секунд. Эд скосил глаза вправо, пытаясь рассмотреть клинок. Он был хорошо различим в неплотном сумеречном мраке. Длинное, около восьмидесяти-восьмидесяти пяти сантиметров, лезвие, немного загибалось. Аккуратный эфес без гарды был почти полностью скрыт в пальцах бывалого мечника. По всем признакам это была обычная шашка. - Откуда взялось оружие? - хрипло и довольно громко шепнул Эд, облизнув губы. - Появилось здесь пять дней назад. - ровным голосом ответил Бредли, не шелохнувшись. - Неужели ты настолько наивен, Стальной, что даже не подумал, что я могу приехать сюда и без тебя и подстраховаться? Между прочим отличный клинок... - Откуда Вы его взяли? - Эд тянул время как мог, сам не зная зачем. - Обижаешь, Стальной. Мне ли, мечнику с многолетним стажем, по- крайней мере в том мире многолетним, не запастись хотя бы одним клинком, тем более, как видишь, он мне пригодился. А приобрел я его в Ростове, в середине весны. Великолепная шашка, принадлежавшая ранее одному из Донских казачьих атаманов. - в голосе Фридриха мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее теплые нотки.        Эд молчал, не зная что говорить дальше. Голова потихоньку переставала кружиться и мир возвращался в свои привычные границы. - Ты откроешь Врата. - клинок прижался плотнее к коже. - Иначе парню не жить. И тебе тоже. Но его я убью первым, на твоих глазах. Медленно и мучительно. Эд перевел взгляд на жмущегося к стене Алексея. Кинг Брэдли находился на расстоянии взмаха клинка от выхода из подвала и всем, находящимся в помещении, было более чем ясно, что если Лешка решит рвануть наверх, то лишится головы раньше, чем пробежит и половину своего пути. Эд отлично помнил на что способен "Идеальный глаз". Хоть фюрер и был лишен силы гомункула, навыки остались, лишь немногим уступая тем, коими обладал Кинг Брэдли в своем настоящем теле. Лешка, хоть и не знал о мастерстве Фридриха, отлично понимал что раз тот за несколько секунд точным ударом заблокировал руку Эда, попав в сочленение автопротеза сквозь рукав плаща, то укоротить его на голову займет немногим больше времени. Тем более со связанными руками парень был напрочь лишен маневренности, а от испуга невольно слабели ноги. - Зачем Вам нужно, чтобы я открыл эти чертовы Врата? - тихо спросил Эд.        Обожженная ссадиной кожа щеки неприятно зудела, заставляя морщиться. - Это тебя не касается, Стальной. У меня есть своя цель и я преследовал ее с самого начала. А для этой цели мне нужны твои Врата. - Я этого не сделаю. - снова отказался Эдвард.        Клинок отстранился от его горла и вонзился под пластину автопротеза, блокируя движения. Брэдли убрал с него ногу, схватил алхимика за шкирку, как нашкодившего щенка, и, рывком приподняв, поволочил к кругу. Эд попытался достать его лезвием, но вытянутая шашка, крепко засевшая под пластиной, не позволяла ему согнуть руку. Горловина душила и Эдвард рвал ее в сторону левой рукой, стремясь освободить горло. Фридрих швырнул его к опоясывающей черте и снова прижал клинок Эда ногой, со скрежетом вытягивая свое лезвие из протеза. Алхимик сидел на коленях, упираясь в пол свободной рукой. Он стиснул зубы, понимая насколько жалко выглядит и насколько Брэдли превосходит его в силе. Он просто играл с ним, в то время как Эд тщетно пытался вернуть себе свободу. - Открывай Врата. - снова повторил Фридрих, покачивая клинком.        Лезвие взмыло в воздух и указало концом на жмущегося в угол Лешку. - Хорошо. - тихо произнес Эд. - Отпустите меня и я совершу трансмутацию, и открою Врата.        Кинг Брэдли убрал ботинок с автопротеза, не спеша подошел к Лешке и схватил его за локоть. Парень дернулся было, но мужчина швырнул его в круг. Лешка перекатился по полу и замер на боку, смотря на Эда отрешенными и пустыми глазами. В полу-мраке этот взгляд не был виден. Алексей сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло слюной. Говорить он не мог - испуг взял свое. Эд глубоко вдохнул и приподнялся, садясь на корточки. Он не спешил трансмутировать клинок в первоначальное состояние. - Отойдите и встаньте за моей спиной, Брэдли. - тихо произнес парень, стягивая мешающийся ему плащ.        Острое лезвие разрезало рукав почти до самого плеча. Плащ улетел подальше, печально взмахнув полами. Брэдли перешагнул через Алексея и не спеша зашел за спину алхимика. Когда тот проходил мимо парня и попал в свет уличного фонаря, Эд прикрыл веки, незаметно наблюдая за правой рукой фюрера, сжимавшей эфес оружия. Хоть мужчина внешне был расслаблен, ладонь сжимала рукоять так же твердо и уверенно. Эд подождал несколько секунд и наклонился к линиям. - Неужели... все же...? - слух уловил тихий шепот.        Эд чуть приподнял голову и посмотрел на лежащего Алексея. Его лица не было видно из-за сгущающейся темноты, но Эду показалось, что в уголках глаз земного Ала появились слезы. А может интонация слабого шепота создала такое впечатление. Эд подтянул ногу ближе к телу. Лешка видел, как он чуть заметно пружинисто качнулся, на секунду привставая на цыпочки. - Нет. - быстро шепнул Эд, улыбнувшись Алексею и уперся левой рукой в пол.        Он оттолкнулся от земли, выпрямляясь как пружина и одновременно поворачиваясь назад и выставляя блок правой рукой. Одновременно с этим Брэдли бросился вперед, заводя руку для удара. Алхимик знал, что реакция фюрера не помедлит и поэтому даже не пытался атаковать, сразу же подставляя под удар правую руку. Лезвие шашки с противным металлическим скрежетом скользнуло по клинку Эдварда. Эд стиснул зубы, прилагая все усилия, чтобы удержать клинок и не дать ему соскользнуть и сделать из одного алхимика двух. Он отвел правую ногу назад, придавая себе большую устойчивость. Но Брэдли резко увел лезвие к себе и пнул парня в живот согнутым коленом. Эдвард, никак не ожидавший такого приема, полетел назад, закрываясь от рубящего удара, нанесенного сверху вниз. Брэдли метил в автопротез, опасаясь что ненароком прикончит алхимика, если решит бить по живому. Фридрих отпрянул назад и быстрым движением выбил из-под алхимика ноги. Эд рухнул на спину, больно ударившись об неровный пол. От удара выбило воздух из легких. В те мгновения, пока он падал, Эд успел понять в чем его ошибка. Он воспринимал Брэдли сугубо как мечника, упуская из виду, что помимо шашки у мужчины есть руки и ноги и он может ими атаковать. Следя лишь за клинком, Эдвард не обращал внимания на остальные движения противника, что и позволяло Кингу Брэдли шутливо играть с ним, как с неловким пацаном. Два относительно мирных года в этом мире отучили алхимика от сражений с серьезными противниками. Клинок несся к его горлу. В почти полной темноте невозможно было понять какой гранью он повернут, но Эдвард предполагал, что тупой. Алхимик перехватил лезвие стальными пальцами и понял, что не ошибся. Заточенная сторона забилась в соединение над фалангами автопротеза и Эд сжал руку, стремясь удержать оружие. Но Брэдли с легкостью выдернул шашку из его захвата и, перестав обращать внимание на алхимика, бросился через него, устремляясь к по-новой отползающему к стене Алексею.        Лешка пятился, мысленно матерясь и чувствуя как немеют конечности от неподвластного ему страха. Холодная фигура фюрера и ловящий отблески клинок притягивали его взгляд, заставляя по-животному бояться за свою жизнь. Пульс стучал в висках. Лешка понимал, что в связанном состоянии он абсолютно беспомощен и беззащитен, но Эд затянул веревку на славу и освободиться никак не получалось. Парень пытался покинуть площадку сражения, прижаться как можно ближе к стене, чтобы не попасть под удар. В этот момент фюрер и обратил на него внимание и, очевидно, решил лишить парня руки или ноги, чтобы поменьше дергался и принял участь жертвенного ягненка. Лешка вздрогнул и сглотнул, видя как тот выдирает лезвие из пальцев Эда. По движению головы и брошенному взгляду парень понял, что спустя секунду Брэдли рванет в его сторону. Лешке как никогда хотелось жить. Доселе он не испытывал такой близости смерти: ни когда чуть не утонул в реке, ни когда попал под нож, спасая Эда от маньяка. В обоих случаях он даже не успевал понять, что старушка с косой буквально проводила сухонькой костлявой ладошкой по его щеке и отходила, мол "Живи еще, хлопец.". А сейчас было по-другому. Перед Лешкой разворачивалась битва за его жизнь. Битва, в которой он был абсолютно бесполезным мешающимся предметом. Даже от стула было бы больше пользы, чем от него. Стулом можно кинуть, ударить, оглушить, а он, Лешка, лишь путался под ногами и был слабым местом Эда. Но если всего с десяток минут назад Алексей вроде бы смирился со смертью и пошел на нее, то после фразы алхимика "Я не убийца." ему безумно захотелось жить. Захотелось выбраться из этого темного сырого подвала и встретить рассвет. Но клинок, свистящий в воздухе неумолимо напоминал ему, что старушка снова стоит за его спиной, с улыбкой теребя его за щечки и ждет удобного момента, чтобы взмахнуть своей косой.        Эд поймал ногу фюрера, когда тот перепрыгивал через него, и потянул на себя. Было глупо ждать, что Брэдли шмякнется на пол как мешок после такого нелепого приема, но все-таки он его остановил. Фюрер замер и Эдвард почувствовал как напряглась икра, в которую он вцепился, в полу-буквальном смысле, стальной хваткой. Не дожидаясь чем же ответит Кинг Брэдли, Эд резко приподнялся и дернулся в сторону, не выпуская ногу Фридриха. Он не знал откуда взялись у него силы, но мужчина качнулся и алхимик почувствовал, что тот теряет равновесие. Изловчившись и вложив в движение все силы, Эд выбил из под него ноги, просто закатившись под него и заставив запнуться об свое тело. Брэдли рухнул сверху, успев отвести клинок в сторону. Эд стиснул зубы, ему было противно от мысли насколько нелепо выглядит это сражение, несмотря на то, что на кону чужая жизнь. Темнота мешала, ограниченность зрения не давала возможности быстро подняться, отскочить и атаковать самому. Эд скинул Брэдли с себя, а скорее просто спихнул, и, не дожидаясь пока фюрер снова приведет оружие в боевую готовность, свел вместе руки, больно обдирая кожу об бетон. Легкий хлопок и вспышка. Хоть Эд и пытался разрушить клинок, ему не хватило скорости. Брэдли успел среагировать и отскочить. Но не смотря на это в темноте глухо звякнул и прокатился по полу длинный обломок: Эд укоротил лезвие в половину, оставив в руках Кинга Брэдли "огрызок" длиной в сорок сантиметров. Казалось, что мгновения тянулись бесконечно долго, но на самом деле от падения Эда на пол до разрушения клинка Фридриха прошло минуты две, не более. Брэдли отскочил, уходя с линии предполагаемой атаки и Эдвард оказался между ним и Лешкой. Воспользовавшись этим, алхимик резко вскочил и рванул к стене, на ходу разворачиваясь и выставляя защиту. Алексей пригнулся ниже и почувствовал как ноги Эдварда прижали его к стене. Эд осторожно переступил, чуть расставляя ноги для устойчивости и уперся спиной в прохладную штукатурку. Обломок шашки просвистел в воздухе и ударил по стальному предплечью. Затем еще один удар. И еще, уже с другого направления. Алхимик чуть присел под тяжестью быстрых и сильных атак. Скрежет металла неприятно резал слух. Эд напрягся, всеми силами не давая Брэдли себя уронить. Левое плечо пронзило резкой сильной болью. Эд вскрикнул сквозь зубы и понял, что в темноте пропустил удар. Брэдли выдернул клинок и на губы алхимика попала мелкая капля. Машинально слизнув ее, Эд ощутил соленый специфический вкус. Это была его собственная кровь.Плечо ничего не чувствовало, кроме боли, разливающейся по левой стороне торса и руке. Алхимик тяжело дышал. Он как-то вяло отмахнулся от мужчины клинком и сжал ладонью автопротеза левую руку, чуть наклоняясь вперед. Рана была не очень глубокой, но болезненой. Фюрер медленно поднял левую руку, на всякий случай держа оружие наизготове, и схватил Эда за волосы, задирая его голову вверх. Лешка почувствовал, что ему на лицо упала горячая капля. Затем еще одна. "Кровь!.." - дошло до парня и сжался в комок, словно стремясь вжаться в стену.        Он не уловил момента, когда Эд получил ранение. В темноте было слышно лишь удары металла об металл, а затем все стихло и Эд издал неясный звук. А потом парню на лицо полилась кровь, капающая с руки. - Ааааа! - закричал Лешка, пригибаясь к самому полу. - Вы же убьете его! Остановитесь! Не трогайте Эда!        Алхимик дернул ногой, пытаясь по нему пнуть. - Убейте меня, его не трогайте! - хрипло выкрикнул Алексей.        Он хотел крикнуть что-то еще, но тихий и слабый голос Эдварда заставил его замолчать. Эд облизнул губы и произнес: - За...ткни...сь...Иди... от... Или я сам... те...бя... при...душу... Ду...рак... - Ну что, алхимик, откроешь Врата?        Вместо ответа Эд посмотрел на Кинга Брэдли из-под опущенных ресниц и, чуть оскалившись в усмешке, сморщил нос. - Вижу, что ответ снова "нет". - Усмехнулся фюрер.        Он резко отпустил голову Эда, крепко схватил его за плечо и рывком оторвал его от стены. Не в силах сопротивляться, Эдвард переступил вперед и, не удержавшись на ногах, рухнул на пол, с шумом проехавшись по нему боком. Единственное, что он смог сделать, это в падении развернуться так, чтобы упасть на автопротез, а не на раненое плечо. Он то ли застонал, то ли всхлипнул от боли и сильнее сдавил стальные пальцы. Брэдли наклонился, схватил Алексея за шкирку, и чуть оттащил его в сторону, так, чтобы они попали в свет фонаря. Эд увидел на пыльном и закапанном кровью лице Лешки влажные дорожки слез. Парень кривил губы и время от времени жмурился, чтобы не дать себе зареветь в голос. Эд печально смотрел на него. У него ни на миг не промелькнуло в мыслях, что Лешка - трус. Тут любой бы не выдержал. А Алексей, видимо, считал по другому, потому что отворачивался и прятал лицо, когда чувствовал, что не может сдержать горячую каплю, отрывающуюся от ресниц. Брэдли схватил его руку и насильно потянул наверх, заставляя Лешку чуть приподняться. Мужчина разжал его ладонь и прислонил клинок к пальцам. - Если ты и сейчас откажешься, Стальной, - было видно, что Кинг Брэдли усмехается. - ... то я начну его убивать. Медленно, по кусочкам. Сначала -чик! Один пальчик. Потом другой. Ручки-ножки... - Не смей! - прошипел Эд и выругался, уткнувшись носом в бетон.        Он с усилием подобрал под себя ноги и сел на колени. - Ну так что, Стальной? Убиваем его быстро и безболезненно, или же медленно и мучительно? Лишь от тебя зависит насколько жуткой будет его смерть. - Не смей, подонок! - заорал алхимик и хлопнул по ладони левой руки, развернутой вверх, ладонью автоброни.        Зашипев от боли, Эд перевернул ладонь, опуская ее на холодный пол и, не теряя ни секунды, прислонил к пыли и вторую. Вспышка выхватила из темноты темные углы подвала. Эд на несколько секунд ясно увидел и фюрера, и обломок шашки в его руках, и почти лежащего на полу Лешку, и пятна крови в том месте, где они до этого находились и где Эд был ранен. Выхватила и ненавистный круг с одиноко лежащим ближе к середине обломком клинка. Бетон, с закладывающим уши шелестом, вытянулся в пику, образуя в полу воронку идеальной формы и в ту же секунду кривая, с характерными чешуйками трансмутации, пика нацелилась на Кинга Брэдли. Фюрер наклонился и отскочил влево. То место, где секундой ранее находилась его грудь, брызнуло осколками штукатурки от мощного столкновения с бетоном. Подвал заволокло пылью. Эд задержал дыхание, вскочил и бросился туда, где по его мнению должен был находиться Брэдли. Он не ошибся. Все еще попадая в неяркий свет фонаря, фюрер прижимал ткань рукава к лицу, спасая легкие от пыли, и пытался отыскать глазами Эда, скрытого темнотой. Алхимик стиснул зубы и оттолкнулся от земли. Фридрих заметил его слишком поздно - уже в тот момент когда темное пятно силуэта вырвалось из облака пыли и просвистел треугольный клинок. Кисть руки фюрера захлестнуло болью и пальцы сами разжали эфес. Обломок шашки выскользнул из ладони и ударился об пол. Эд выдернул лезвие, чуть отстранился, заводя ногу назад и замахнулся для удара. Но не смог ударить. Брэдли поймал кулак автопротеза, не позволяя лезвию повторно коснуться его кожи, и откинул руку алхимика в сторону. Физически мужчина был сильнее, и поэтому Эд не смог удержать руку, и лезвие описало дугу, оставляя длинную царапину на стене. Бредли поддел носком обломок оружия и подкинул его, ловя левой рукой. Он замахнулся и Эд почувствовал сильный удар по лицу, отшвырнувший его к кругу. Фюрер бил эфесом. Эдвард переступил несколько мелких шагов назад и чуть согнул колени. Левая рука безжизненно висела плетью - из-за раненого плеча он не мог ей шевельнуть. Из носа потекла струйка крови, оставляя на губах соленый вкус. Боль мешала, ограничивала движения и ввинчивалась в мозг раскаленным болтом. Пыль уже почти улеглась, и Эдвард видел как с пальцев правой руки фюрера отрываются темные капли. Он пробил кисть насквозь, лишив мужчину возможности держать оружие этой рукой. Это давало ему некоторое преимущество. Фридрих с рождения был правшой и, не смотря на все мастерство Кинга Брэдли, намного хуже орудовал левой рукой. Хоть фюрер и прожил в его теле больше десятка лет, он упустил из виду, что его земной сосуд не амбидекстр*. В своем собственном мире Кинг Бредли сражался одинакового хорошо обеими руками. Здесь же ему даже в голову не пришло разрабатывать левую руку. Это было его глупым недочетом, сыгравшим на руку Эду. Поняв, что мечник держит шашку словно ребенок, в первый раз взявший в руки ложку, алхимик усмехнулся. Но расслабляться было рано. Брэдли бросился в его сторону, и Эду пришлось резко отскочить, уходя с линии атаки. Бросать оружие фюрер не собирался. Он замахнулся обломком клинка, но парень был готов к атаке и легко поднырнул под лезвие и толкнул Фридриха стальным плечом, сбивая с ног. "Больно. Больно. Плечо. Больно." - кроме этих двух слов в мозгу Эда не было никаких мыслей.        Он кусал губы до крови, стремясь новой болью перебить старую. Даже последовавшая отдача от удара автопротезом почти не почувствовалась на фоне ранения. Эта самая боль придавала Эду силы, стирая границы страха и осторожности. Ему хотелось поскорее со всем закончить. Почему-то в мозгу укоренилась навязчивая и глупая мысль, что когда Брэдли будет повержен, а они с Алексеем свободны - боль утихнет. Его сознание уже не различало границ между физической болью и внутренними переживаниями, смешивая их воедино. Говорят, что в экстренных ситуациях, человек способен на невозможное. Так и Эд, совершенно не представлял откуда брались силы в его уставшем теле, которое еще пару минут назад кое-как сохраняло вертикальное положение. Но они брались. От удара плечом Брэдли не удержался на ногах и рухнул на пол, замерев и уткнувшись носом в бетон. Его земному сосуду не хватало ни скорости, ни физической мощи, ни силы зрения, чтобы сражаться, как сражался бы настоящий Кинг Брэдли. Эд тоже не удержался на ногах. Он и не пытался. В падении алхимик заметил, что фюрер не выпустил эфеса из руки и все так же крепко сжимал его. Волей случая обломок лезвия оказался в каких-то десяти-пятнадцати сантиметрах от его раненой, пачкающей кровью пол, руки. Идея, пришедшая в голову Эду, еще даже не успела четко сформироваться, а уже была исполнена. Падая, Эд прикусил губу от боли и тихо хлопнул в ладоши.Когда его ладони коснулись пола, Эд попытался перекинуть основную тяжесть на автопротез, но тем не менее раненое плечо резануло болью и он тихо вскрикнул. "Давай же, не подведи, алхимик!" - мысленно крикнул он сам себе, заставляя забыть про боль.        Холодная вспышка осветила руки фюрера. По металлу сломанной шашки пошла легкая рябь, будто бы она была не из стали, а из жидкости, на которую подул легкий ветерок. Оба обломка шевельнулись и змеей скользнули под запястья. Эд поднялся, отрывая руки от пола. Две стальные скобы крепко держали запястья лежащего на полу Брэдли. Фюрер понял, что проиграл. - Надо же.... Я растерял свое мастерство в этом мире. - тихо хмыкнул он. - Убьешь? - Не убью. - так же тихо ответил Эд. - Мы уйдем. А Вас найдут. - А как же твоя цель? Как же Врата? - Я не убью Лешку. - Эд повернулся и направился к поднимающемуся на ноги Алексею.        У того дрожали колени, никак не давая парню выпрямиться в полный рост. - Соверши трансмутацию, использовав мою жертву. - спокойный голос Брэдли заставил алхимика замереть.        Эд медленно повернулся. - Что Вы... сказали? - переспросил он, запнувшись от волнения. - Во мне течет кровь того, кто дал тебе жизнь в этом мире. Я подхожу не хуже этого пацана. - Брэдли подобрал под себя ноги и сел, глядя на алхимика.        Фридрих почти полностью был скрыт во мраке. - Зачем Вам это? - Эд отступил назад.        Он ничего не понимал. Ему хотелось закричать, топнуть ногами и ударить кулаком по чему-нибудь твердому. Лишь настойчивая боль в плече останавливала его и не давала выплеснуть эмоции. - Я сказал, что мне нужны твои Врата. Так и так, я бы не остался в этом мире. Нет, алхимик, я бы не вернулся с тобой, мне уже некуда возвращаться. И раз другого варианта не осталось... - Я ни...я не понимаю! - Эд без стеснения выругался матом. - Что здесь происходит?! Да чего Вы добиваетесь, в конце концов?! - Стальной, я тебе говорил, что какое-то время, пока был во Вратах, являлся частью Уробороса. - абсолютно спокойный голос Брэдли заставил алхимика замолчать. - Это невообразимая мощь. Будучи крохотной частичкой его сознания, я впитывал в себя эту энергию. Если бы меня не вышвырнуло в этот мир.... Алхимик, после того как змей вечности послужил Фламелю для создания философского камня, его сознание сильно ослабло. Воссоединившись с Гневом, который все еще является частью моей души, я смогу перехватить над ним контроль. Мне не хватило времени, просто не хватило времени. Но сейчас Истине уже некуда будет меня вышвыривать и я доведу дело до конца... - Зачем Вам это?.. - Эд коснулся автопротеза и лезвие с шелестом втянулось в пластину, принявшую первоначальный вид.        Было ясно, что бой окончен. - У меня два пути: первый - прожить тут до старости и исчезнуть после смерти. Мне можно не надеяться на загробную жизнь, какой бы она не была. Моей души просто не существует. Она есть, но в ней настолько много "осадка", оставшегося от философского камня, что отделить и очистить ее уже невозможно. Так что, прожив свой век, я просто-напросто растворюсь, словно меня и не существовало. Второй путь, по которому я и пошел - вернуться во Врата и перехватить власть над Уроборосом, продолжив существовать как нечто больше, чем человек, или даже гомункул. Король и после смерти останется королем. - Брэдли тихо засмеялся. - Но как же Хоэнхайм... Он писал про частички душ, оставшиеся в нем... Неужели он исчез? - Нет, у него другой путь. Его душа превосходит по силе те души, какие были в нем заключены и, в конце концов, у него оставались лишь их воспоминания. - задумчиво ответил фюрер, осведомленный о послании Хоэнхайма. - А моя душа настолько перемешана с обрывками чужих душ, что отделить ее уже невозможно. - Но причем здесь... именно мои Врата? - Эд задал вопрос, мучивший его на протяжении всего этого разговора.        Брэдли снова тихо засмеялся. - Ты сам бы не додумался. - алхимика немного задели эти слова. - Часть меня осталась во Вратах, как часть Уробороса, а часть попала в этот мир, уже как подобие души, в сосуд, носящий имя Фридриха Элрика. Я существую одновременно и там и здесь. Сознание передалось этой части, а не Гневу. Но я не алхимик. Даже если приложу все усилия, я не смогу открыть Врата. Поэтому мне нужен был кто-то, кто сделает это за меня. Будучи жертвой я автоматически попаду к Истине. Он пропустит меня во Врата, ведь возвращаться мне будет некуда. Тело умрет. Ну, алхимик, давай исполним то, чего хотим. Ты вернешься домой, а я постараюсь продолжить существовать как высшее создание. - Разве нет ничего, что держало бы Вас в этом мире? - тихо спросил Эд. - Нет. - А как же Тамара? Хотя бы она. - О чем ты, Стальной? Ты о той женщине? Она мне никто. - Она была женой того, в чье тело Вы попали. Вы разрушили ее семью. - Мне все равно. У меня уже есть королева. Та, кто носит мою фамилию. - Понятно...        Пока длился этот короткий диалог, Эд подошел к Лешке, попросил у него телефон и принялся им светить, оценивая насколько поврежден был круг после сражения. Сим-карты в аппарате не было - алхимик заставил Алексея вынуть ее еще до отъезда. Обнаружив возле двери кусок известки, Эд взял его и, присев на корточки, принялся восстанавливать линии, зажав раскладушку в зубах, чтобы не лишиться источника скудного света. Где требовалось он короткими трансмутациями восстанавливал поверхность пола. Спустя несколько минут круг был восстановлен. Эд осторожно отряхнул руки, морщась от боли, поднялся и вернул телефон Лешке.        Тот все еще был связан. Эд решил оставить его в таком состоянии, чтобы не вздумал натворить лишнего. Лешка не возмущался, он отлично понимал Эдварда. Он сам боялся в неподходящий момент не выдержать и помешать алхимику. - Может уйдешь? - тихо спросил Эд парня, запихивая телефон ему в карман. - Какое уйти... - Лешка чуть заметно улыбнулся. - Меня ноги не держат. Отделюсь от стены и рухну. Правда не держат. Не чувствую совсем, словно резиновые и без костей. - Тогда прощай. Спасибо за все. Я тебя никогда не забуду. Передавай привет Тамаре. И не смей лезть в алхимию, Лешка-дурак. Береги брата, который родится. - Эд тихо шептал что-то еще, по-братски обнимая парня автоброней.        Лешка молча кивал. Когда Эдвард отошел, парень сполз спиной по стене и упал на колени. Сил стоять не было. - Я приступаю, Кинг Брэдли. - сказал Эд. - Отлично. - Брэдли зачем-то сел поудобнее.        Эд наступил в темноте на свой плащ и отопнул его в сторону. Словно вспомнив о чем-то важном, он рывком наклонился, нащупал ткань и скользнул автопротезом в карман. Спустя несколько секунд алхимик замахнулся и швырнул что-то в круг. Маленький предмет прокатился по полу и замер у ног Кинга Брэдли. Это были часы с гравюрой армии Аместриса. Брэдли едва заметно усмехнулся. Жест был понятен и без слов. Алхимик показал, что это преобразование будет последним, совершенным по приказу фюрера.        Эд шатнулся. Его взгляд снова скользнул к сидевшему на полу Лешке. Эду показалось, что он упустил из виду что-то важное, но вот что уставший мозг упорно отказывался определять. Алхимик втянул носом воздух и резко присел, ударяя ладонями в пол. Мягкое сияние залило подвал. Режущий свет змеей полз по меловым линиям, зажигая их. Знакомое завихрение заставило прикрыть веки. Алхимик с трудом унимал дрожь в руках. Он перестал замечать боль. Свет становился все ярче. Алексей бросал испуганные взгляды то на Эдварда, то на Брэдли. Его мучило плохое предчувствие. Парень попытался подняться, но сил не было. Брэдли с усмешкой поднял голову и посмотрел на него. Его губы шелохнулись, что-то шепча. Свист потоков воздуха не давал разобрать слова. Но всмотревшись в губы Лешка понял, что говорит ему мужчина. - Ты умрешь. - шептал Брэдли.        Алая змейка света скользнула по потолку, вырисовывая второй круг, по радиусу равный тому, что был нанесен на пол. Эд с удивлением поднял голову. Он чертил лишь первый круг и понятия не имел откуда взялся второй и какого было его предназначение. Эд с ужасом распахнул глаза. Догадка пронзила его мозг. "Лешка... Ведь Брэдли в последний момент переменил решение и сам решил стать жертвой. Он рассчитывал попасть к Вратам, находясь вне круга. Разумеется... он к этому подготовился. Никто не знал, что они с Лешкой поменяются местами. А раз так... значит... Врата Лешки!.."        Алхимик стиснул зубы и закричал, понимая какую ошибку совершил. Но было уже поздно. Пространство вокруг смазывалось. Стены подвала исчезали. Белое ничего застилало глаза пеленой.