Яд

Гермиона не хотела идти на работу к родителям, но Грейнджеры собрались вечером в кино, и если бы потратили время на то, чтобы забрать Гермиону из дома, то не успели бы. Доводы Гермионы о том, что она может подъехать в клинику на такси были разбиты о непробиваемое «Одна? На такси? Чтобы тебя похитили?». Иногда Гермиона удивлялась, как её вообще отпустили в Хогвартс. Она подозревала, что там не обошлось без лёгкого заклинания, но не винила профессора МакГонагалл, она была бесконечно благодарна ей не только за волшебный мир, но и за свободу, которую он ей предоставил. И потому Гермиона никогда не рассказывала родителям о том, что происходит в школе. Она боялась, что если Грейнджеры узнают, сколько раз она была на волоске от смерти, то заберут её домой. Так или иначе, Гермионе пришлось целый день сидеть в приёмной. Она не скучала, потому что взяла с собой книгу, но, конечно, предпочла бы читать дома. К тому же, в клинике её всё время отвлекал мерзкий дверной колокольчик. Вот и сейчас он раздражающе звякнул и Гермиона бросила взгляд в сторону двери. И замерла. В клинику вошёл Антонин Долохов. Пожиратель Смерти, с которым она сражалась в Министерстве. Тот самый, который держал её, когда Люциус Малфой пытался отобрать у Гарри пророчество. Их глаза встретились. Его — хищно сощурились, а её — испуганно распахнулись. Она схватилась за волшебную палочку. Долохов усмехнулся и поднял руки. — Привет, Грейнджер, — издевательски улыбнулся он. — Вы! — выплюнула она. — Что вы здесь делаете? Он однозначно выследил её. Как ещё он мог здесь оказаться? Он выследил её, теперь он знает, как найти её родителей, а значит… — А что обычно делают люди в стоматологических клиниках? — продолжал издеваться он. — Не говорите, что пришли зубы лечить! — воскликнула Гермиона. Он пожал плечами. — А что ты здесь де?.. — начал он, но появилась миссис Грейнджер. Гермиона побледнела. Мама о чём-то спросила, но она не слышала. Теперь он знает, как она выглядит. Теперь он знает буквально всё, что он мог узнать. — Здравствуйте, — она, ничего не подозревая, улыбнулась человеку, который мог её убить, не моргнув и глазом, — вы по записи? — С острой болью. — Я вас позову, — сообщила миссис Грейнджер, — минут через пятнадцать, — и ушла. Гермиона хотела предупредить её, чтобы она ни в коем случае не принимала Долохова у себя в кабинете, но не успела. — Не надо, — взмолилась Гермиона, повернувшись к нему. — Прости, дорогая, но когда я пью горячий кофе, у меня болит зуб, а как я могу отказаться от кофе? Я бы, конечно, послушался, но что поделать, — угрожающе сказал он. Глаза Гермионы заблестели от слёз. Она направила на него волшебную палочку. — Тебя исключат, — с издёвкой произнёс он. — Не исключат, — убеждая не то себя, не то его, сказала Гермиона, — несовершеннолетним разрешено использовать магию в случае опасности для себя или находящихся рядом магглов. — Ах да, опасность… — театрально вздохнул Долохов. Он вёл себя так, как будто ничего не происходит, и это пугало Гермиону. — Это я. Ума не приложу, почему я все ещё тебя не убил. — И правда, почему? Вдруг снова звякнул колокольчик, Гермиона поспешно убрала палочку. Долохов сел на лавку в метре от неё. Посетители сели ещё в паре метров от него. — А ты как думаешь? — вполголоса спросил он. Гермиона посмотрела на него взглядом, выражающим смесь страха, ненависти, удивления и заинтересованности в том, что происходит у него в голове. — Чего вы хотите? Что мне сделать, чтобы вы ушли и не возвращались? — взмолилась она в надежде на удачу. — Я живу в доме напротив. Квартира восемь. — Он вышел. — Когда? — бросила ему вслед Гермиона, но Долохов не ответил. — Проходите, сэр, я сейчас подо… — в холл вернулась миссис Грейнджер. — А где тот мужчина?.. У Гермионы дрожали ноги. Наверное, он хочет её убить. Ей придётся умереть, чтобы он не тронул её родителей? Не худшая смерть… Вот так, ещё утром она планировала, что вечером пойдёт с родителями в кино, а теперь вечер может и не наступить для неё. Она откладывала поход к Долохову до последнего, но при этом боялась, что если он решит, что она не придёт, то вернётся и убьёт её родителей. Она решилась за час до закрытия клиники. Она шла в дом напротив с мрачной решимостью, обречённая, смиренная, но не без крупицы надежды.

***

— Ну привет, — хищно обнажил клыки он, открыв дверь. Гермиона молча кивнула. Долохов пропустил её в квартиру. — Кофе? — предложил он и сам сделал глоток. — Ближе к делу, — серьёзно сказала Гермиона. К чему откладывать неизбежное? — Это к какому? — Долохов сделал вид, что не понимает. Гермиону взбесило его поведение. Наверное, ему нравится играть в кошки-мышки, но для неё это, возможно, последние минуты жизни, и она не хочет быть мышкой! — Зачем я вам? Зачем вы сказали мне придти? — сурово сведя брови, спросила Гермиона. — Можешь пройти на кухню, — пожал он плечами вместо ответа. Она выжидающе смотрела на Долохова, задумавшегося о чём-то. — Так что насчёт кофе? — снова спросил он. Гермиона пожала плечами. Как будто она может отказаться. — У меня не так много времени, — смело заявила она. Гермиона читала, что нужно очеловечить себя в глазах маньяка, рассказав ему о себе, и хоть Долохов и так много чего о ней знал и не был маньяком, она попыталась. Просто на всякий случай. — Я должна вернуться, пока моё отсутствие не заметили. — Тогда в следующий раз приходи пораньше, — он пожал плечами, наливая Гермионе кофе. Она выпила его в несколько глотков. Неужели он не убьёт её? — Это всё, чего вы хотели? — скрывая радость, спросила она. Долохов кивнул. Мерлин, он и правда её отпустит? — Значит, я могу идти, — на всякий случай уточнила она, хотя всё внутри кричало, что нужно бежать оттуда, пока он не передумал. — Иди, — мрачно кивнул он. Он не соврал. Он не накинулся на неё в коридоре, не выстрелил Авадой в спину у двери, не столкнул с лестницы в подъезде. Просто закрыл за ней дверь, хотя Гермиону не покидало ощущение, что он наблюдает за ней в дверной глазок. Она быстро сбежала по ступенькам и кинулась в клинику со слезами на глазах. Это было, как второе рождение. Гермиона была уверена, что умрёт сегодня, но она выжила. Странно было просто смотреть кино после того, что она пережила. Для всего мира, в том числе, для её родителей, ничего не случилось, всё просто было как обычно, а ведь она чудом не умерла. *** На следующий день он встретил её в подъезде. Когда она поднялась к нему, Долохов потушил сигарету о ступеньку и встал с неё. — Вы могли бы и спуститься на улицу, — прокомментировала Гермиона, проходя мимо него к двери с номером восемь. — И правда. Тогда мы встретились бы ещё раньше, — улыбнулся Антонин. — но я не люблю магглов. — Я догадалась. — Кофе? — спросил он, когда они оказались в квартире. — Вчерашний был без яда. Давайте. Он хищно ухмыльнулся. — Если бы я хотел убить тебя, то сделал бы это открыто, — угрожающе сказал Антонин. — То есть вы не хотите? — удивленно спросила Гермиона. — Стал бы я тратить кофе, если бы хотел, — снисходительно заявил Долохов, скрещивая руки на груди. — Что происходит? — спросила она. — Я вас не понимаю. Зачем вы меня привели? Чтобы напоить кофе? Серьёзно? — Хочешь поговорить? Давай. Как С.О.В. сдала? — он усмехнулся, и Гермиона подумала, что он смеётся над ней. Она всё же оказалась втянута в игру в кошки-мышки. — Результатов ещё нет. — Коротко ответила она. — Ясно. Планы на лето? — Скоро уезжаю, — она покосилась на Долохова, боясь увидеть его реакцию. — Жаль. — Сказал он не слишком агрессивно. — Можно? — негромко спросила она. Долохов пугающе рассмеялся. — Дозволяю, — ответил он. На некоторое время повисла тишина. — Почему вы здесь живёте? — нарушила её Гермиона. — А где должен? Напомню, что в магическом мире я в розыске. — В маггловском тоже, — сообщила Гермиона. — Да, я видел по телику. Как видишь, я немного изменился в сравнении с фото, которое везде крутят. — он провёл рукой по коротким волосам. — От того, что вы постриглись и сбрили бороду, вы не стали другим человеком. — Но уж точно перестал быть похож на фоторобот из газет и СМИ! — воскликнул он, — я ведь выгляжу лучше! Гермиона пожала плечами. — Ладно, может, магглы, которые видели лишь одно ваше фото, вас и не узнают. И всё же они не так встревожены, как магическое сообщество. — Да, именно, — кивнул Антонин, — магглам плевать, а в магическом мире сейчас любой подозрительный и не очень незнакомец привлечёт внимание. — Ясно. Но вы же не любите магглов. — А я с ними и не общаюсь. — А маггловские изобретения? — Полезны, — он усмехнулся, глядя, как брови Гермионы взлетели вверх, — ты удивлена? — Немного. Он проговорил с ней около часа, после чего отпустил, но у неё снова было чувство, что он следит, как она сбегает по ступенькам. *** Они встречались ещё несколько дней и разговаривали, пока он не решил, что пора перейти к следующей стадии. Гермиона как раз говорила, что уезжает через неделю, а он пристально смотрел на неё. — Со мной что-то не так? — поинтересовалась она. — Наоборот, ты прекрасна. Гермиона похолодела от его липкого взгляда. Неужели?.. — Вы же в курсе, что мне только осенью исполняется семнадцать? — сообщила она, не сильно надеясь, что её возраст остановит Пожирателя Смерти. — Возраст согласия достигнут, — мерзко улыбнулся он. Глаза Гермионы заблестели от слёз. Долохов намекающе вскинул бровь. Гермиона обречённо вздохнула. И неловко прикоснулась к пуговице на блузке. — Ты правда хочешь этого? С Пожирателем Смерти? — решил поиздеваться Долохов. «Как будто у меня есть выбор», — подумала Гермиона. Под пеленой слёз она видела родителей, а за ней — Долохова. И они не должны были встретиться. Она расстегнула первую пуговицу.

***

Гермиона шумно втянула воздух через заложенный нос и от порции кислорода ей стало немного полегче, но она не перестала плакать. Слёзы падали, как труп с обрыва, которым она себя сейчас и чувствовала. Ей казалось, что когда Долохов вошёл в неё, что-то другое из неё вышло. Что-то, чего теперь очень сильно не хватало. Она надеялась, что её всхлипы не слышно в спальне родителей, иначе пришлось бы объяснять, что случилось, а она не хотела, чтобы родители знали, на что ей пришлось пойти ради них. Она всхлипнула и впилась зубами в губу. Во рту появился вкус крови. — Гермиона! Мы опаздываем! Быстро спускайся! Гермиона вздрогнула и посмотрела на часы. Она проснулась уже около часа назад, но ей показалось, что она плакала не больше пятнадцати минут. Наверное, её уже много раз звали, но она не слышала. — Сейчас! Гермиона вскочила, со скоростью света умылась и почистила зубы, потом так же быстро оделась и сбежала по лестнице вниз. — И зачем просить взять тебя на работу, если не хочешь рано вставать? — чуть раздражённо спросила миссис Грейнджер. — Прости… — виновато сказала Гермиона и отвела взгляд. Она не могла смотреть на родителей. — Иди ешь, — сказал мистер Грейнджер. — Не успею, — качнула головой она, — идёмте. — Твой завтрак на столе. Поешь, потому что до обеда ни у кого не будет времени, чтобы тебя покормить. — Я не маленькая, могу сходить куда-нибудь поесть сама, — пробубнила Гермиона, но всё же пошла к столу. Она быстро съела овсянку, не жуя и не обращая внимания на мерзкий вкус холодной каши, и убежала в прихожую, где вытирала слёзы о жёсткую джинсовую ткань на коленях, когда обувалась, чтобы родители не догадались, что она плачет. После такого опыта веки ощущались так, будто их потёрли наждачкой. Зеркальная версия Гермионы выглядела ужасно, а глаза, разумеется, выделялись на лице двумя ярко-красными пятнами. Она надела солнцезащитные очки, надеясь, что мистер и миссис Грейнджер не успели увидеть её глаза. На улице было пасмурно. Ни луча солнца. Мистер Грейнджер отметил это, спросив Гермиону, зачем ей очки, но она сослалась на то, что они подходят к образу. — И когда ты стала увлекаться модой? — не то что бы недовольно, скорее наоборот, задала миссис Грейнджер риторический вопрос, — стой, ты что, влюбилась? Джереми *, верно? — Нет, мам, — протянула Гермиона, желающая, чтобы разговор поскорее закончился. — Точно, — заключила миссис Грейнджер. Гермиона не ответила. Пусть думает, что хочет. — Он сегодня придёт. Позовёшь его на свидание? Недалеко от клиники есть какое-то кафе… Гермиона закатила глаза под очками и уставилась в окно, стараясь просто не слушать. Родители не знают, даже не представляют, на что она пошла ради них. Для них ничего не изменилось, а жизнь Гермионы перевернулась с ног на голову, разделилась на до и после, сломалась. Она не заметила, как они доехали до клиники. «До обеда ни у кого не будет времени, чтобы тебя покормить». Значит, чтобы заметить её отсутствие, тоже. Родители разошлись по кабинетам, а Гермиона вышла на улицу. Она постояла, обняв себя, пару минут, просто дыша не очень свежим из-за запаха сигарет воздухом. Она подняла глаза на дом напротив и увидела источник запаха сигарет — на балконе стоял Долохов, смотрел на неё и курил. Гермиона сжалась под его взглядом. Долохов был вездесущ. От него нельзя было скрыться. Он ухмыльнулся ей и помахал рукой, и она пошла к нему. Он исчез с балкона. Когда Гермиона вошла в подъезд, он уже ждал её там. С тех пор он каждый день встречал её в подъезде. Поил горьким кофе — Мерлин, теперь она, наверно, никогда не сможет его пить, и… Она умирала каждый день.

***

Наконец Гермиона сбежала от него к Уизли. Гермиона плакала от счастья, переворачивая календарный лист. Теперь она свободна, по крайней мере, до следующего лета. Они с семьёй Уизли недолго пробыли в Норе, потому что переместились на лето в штаб Ордена Феникса — организации, которую создал Дамблдор для борьбы с Волдемортом. Гермиона подумывала, что, может быть, попросит Дамблдора о помощи с Долоховым… Если решится. Впрочем, помощь не понадобилась — Гермиона сама нашла способ защитить родителей. Она посвятила этому год и смогла. И сбежала с Гарри и Роном. Правда, Долохов снова нашёл её. Он решил расправиться сначала с Гарри и Роном, Гермиона решила, что это для того, чтобы доставить ей больше страданий. Но она помнила его слабость, помнила, как в Министерстве одолела его простым парализующим. Прошло всего несколько секунд битвы, не больше пяти вспышек заклинаний, и она, не веря своему счастью, смотрела на оглушённое тело Долохова. Он был полностью в её власти, как раньше она — в его. Гермиона могла бы убить Долохова. Она подняла волшебную палочку, уже готовая сделать это, но… Рядом были Гарри и Рон, и она не смогла бы объяснить им, почему так поступает. Они сказали бы, что она уподобляется Пожирателям Смерти, а Гермиона не смогла бы ответить, что Долохов сделал с её жизнью. Но она всё ещё могла сделать так, чтобы он больше не потревожил ни её саму, ни её родителей. Она могла сделать так, чтобы он даже не вспомнил обо всём, что связывало их. И у неё уже был опыт в изменении памяти. Гермиона запрятала воспоминания Долохова о летних днях после её пятого курса как можно дальше, положив их в ментальный сундук и заперев на ментальный замок. Лишь разделавшись с ними, она наконец смогла вздохнуть с облегчением. Это и было её счастливым финалом — больше никогда не видеть Долохова и не вспоминать о нём, не бояться его.