Ича-Ича

Шиноби с упоением вдыхают чистый прохладный воздух. Их сильные ступни частыми толчками сбивают пёстрые листья с верхушек деревьев, заставляя капли осевшего тумана содрогаться на тёмных ветвях. Невесомый северо-восточный ветер треплет лёгкие плащи, путается в волосах и тихо посвистывает на ухо. Сосредоточенные расслабленные взгляды направлены вдаль. Шиноби, скитающиеся без страха за собственную жизнь. Не тот ли это идеал жизни, которого желали столько поколений? Густой лес принимает путников, ведомых командами капитана, уютной темнотой. Топкая почва проседает под ногами, мелкие ручейки, истосковавшиеся по вниманию, кажется, журчат громче. Мальчики направо, девочки налево? — кисло спрашивает Нами. Наруто издаёт глухой смешок, зыркает своими небесно-голубыми глазами и скрывается в густой листве. Сама же девушка достаёт из рюкзака увесистую флягу и осторожно ступает в противоположную сторону. По редким прожилкам ледяной воды, она находит широкую часть ручья и оседает на холодный камень. Задумчиво раскручивает флягу и сливает прежнюю воду. Мори пристально следит за тем, как вода смешивается, думая о своём, но ощущает бесшумное приближение человека. — Не сиди на холодном, — Какаши хмурится и тут же протягивает ей руку. — А куда же мне присесть? — Нами щурится в ухмылке, — я бы хотела передохнуть, между прочим, — тянет она, многозначительно всматриваясь в серые глаза. Хатаке коротко кивает головой, оседает сам и тянет её следом. Подхватив плащ, Изанами удобно устраивается у него на коленях, льнёт головой к плечу. Вертит в руках пустую флягу и, напрягшись, всем телом вслушивается в его лёгкое тихое дыхание; чувствует, как секунда за секундой тепло их тел смешивается сквозь одежду. — Мы могли бы идти быстрее. И остановки через каждый час мне не нужны, — прорезает тишину она. Нами не устаёт удивляться тому, насколько улучшилась её выносливость за полтора года совместной жизни с великим шиноби. Великим во всех аспектах. — Я не хочу, чтобы вечером ты завалилась спать, — Какаши подхватывает пальцами её подбородок и отстраняет от своего плеча. Смотрит глаза в глаза. — Зачем мне на курорте уставшая женщина? — «На курорте», — слабо передразнивает Нами. — Два дня! Мы побудем там всего лишь два дня! — всплескивает она руками, проливая несколько капель только что набранной воды. А толку-то беречь? Плановая остановка не заставит себя ждать — А изначально мы вообще туда-обратно смотаться хотели, — спокойно парирует Какаши. — И смотались бы, если бы не Сакура! Скучно, видите ли, ей быть одной женщиной в команде! — Мори сопит под нос, активно возмущаясь. Действительно, когда пару дней назад она случайно узнала, что команда номер семь в прежнем составе желает посетить источники, уходя рано утром в субботу и возвращаясь вечером в воскресенье, несказанно обрадовалась. Стремление Какаши провести время со своей командой — почти семьёй — было понятным и умилительным для Нами. А потому она лишь радовалась за них и за себя. Ни чуть не обидевшись, что её не пригласили — как оказалось, не успели пригласить — уже начала грезить о том, как проваляется весь день субботы в кровати, а затем и вечер, и ночь, воскресенье. Потратит своё драгоценное время на фильмы и книги. Может, выберется на вечерний променад. Предвкушала, как будет встречать вечером своего Хокаге после суточного расставания. Как успеет соскучиться по его надёжным объятиям, жарким прикосновениям и вышибающим дух поцелуям. И стоило ей начать составлять меню из вредных сладостей, чтобы, якобы справиться со стрессом, Харуно влетела к ней в кабинет, воодушевлённо говоря о предстоящих выходных. Аргументы были выдвинуты следующие: одной Сакуре будет скучно, а «Какаши-сенсей» без «Идзанами-но ками» никуда не пойдёт. Поморщившись, Мори непрозрачно намекнула, что с огромным трудом переносит долгие переходы ради дня отдыха и так далее, и что с Какаши ей предстоит ещё долгий разговор. Но этот самый «разговор» с его твердыми, настойчивыми и убедительными просьбами был с разгромным счётом проигран. Нами было просто необходимо взять реванш. Сейчас, закутанные в плащи, они сидят на берегу ледяного ручья, вслушиваясь в шум оголившихся веток над головой, и журчание кристальной до звона воды. Раскатистым тихим басом над головой проносится гром, и несколько молний ломают грязно-серую небесную высь. — Идём? — несмело кивает Изанами в сторону их формального лагеря, порывисто прижимаясь щекой к острой скуле Какаши, — не терпится остаться с тобой вдвоём, — горячо шепчет она в самое ухо так, будто кто-то бы мог пожелать подслушать. *** Не хочешь перекусить? — с улыбкой спрашивает Сакура, как только они с Саске остаются наедине. — Можно, — кивает он, опускаясь на землю. Саске пристально наблюдает за тем, как ловкие женские пальцы распечатывают свитки. Один за одним лёгкие закуски появляются на небольшой бамбуковой циновке, что в полевых условиях играет роль скатерти. Учиха со своей затяжной миссии вернулся всего пару месяцев назад и диву давался тому, как Сакура находила в себе силы делать вид, будто и не произошло ничего феноменального между ними. С первого дня она смотрела на него с таким привычным теплом, с каковым взирала много лет назад. Даже почти не краснела. И только сам Учиха видел, как порой от сомнения она закусывала губу; как недоверие сквозило в её взгляде; ощущал, как сердце бьётся чаще при общении с ним. И ему, как любящему — в этом он был уверен — человеку оставалось только одно: подыгрывать, что есть силы. В то долгожданное солнечное утро с удивительным спокойствием он брёл по родным, изменившимся за год улицам деревни. Увиделся с Наруто, одаривая его лёгкой полуулыбкой; без труда нашёл казенную квартиру и оставил вещи. Заглянул в кабинет к Какаши, чтобы отчитаться. И лишь одна встреча заставила его сердце трепетать. В обеденный перерыв в госпитале было тихо. Завернув в кабинет к Харуно, он коротко постучал, тут же приотворяя дверь. И застыл, не в силах ощущать этот взор. Взгляд Сакуры наполнился удивлением, смятением, а затем…просто опустел. Ему под стать. Саске следил за тем, как она сдержано поздоровалась. Под стать ему. И сжала кулаки. Совсем как делал он. Учиха всеми фибрами ощущал бурю чувств, которую розоволосая сдерживала только потому, что он не раз упрекал её за сентиментальность. Эмоции ломали её изнутри; сметали на своём пути титановые сваи характера, выработанные годами военной установки. Саске смог тогда сделать только две вещи. Во-первых, поклясться себе, скрепя сердце, стискивая зубы, не посметь обидеть её, отчаянно и неумело подыгрывая в любых любовных начинаниях. Во-вторых, тихой поступью пройти к столу и приподнять руку. Приглашая в объятия. Приглашая разделить всё, что накопилось. — Тебя не раздражают частые остановки? — тихо спрашивает Сакура, заглядывая в тёмные глаза. — Изанами не военный шиноби, несмотря на участие в боевых действиях. Всё в порядке. — Относись к ней проще, — снисходительно улыбается Сакура. — Нами может стать для тебя таким же другом, как и для нас. Она очень разговорчивая. — Непривычно это, — тише обычного молвит Учиха, — видеть Какаши в компании женщины. — А я вот ничуть не был удивлён! — Наруто всегда славился своим умением эффектно появляться. — Я ещё когда только на инаугурации Какаши-сенсея их увидел, сразу эту химию всю учуял, угу, — энергично кивает Узумаки, присаживаясь рядом. — Эй! Да ты даже между вами с Хинатой столько лет эту «химию» не чуял! Тише вы! — шипит Учиха. — Обсуждаете за глаза, так хоть не орите, — продолжает он, ощущая редкое позабытое смущение. Его друг тут же разражается хохотом, Харуно самозабвенно хихикает. — Да какое им до нас дело сейчас! — отмахивается Наруто. — У влюблённых есть всякие интересные дела, — он ритмично вскидывает брови, смотря Учихе глаза в глаза. Любимым делом Узумаки в течение первой недели пребывания лучшего друга в деревне стало подтрунивание над Учихой из-за того, что девушка у Узумаки появилась куда раньше. И хоть у Саске и были готовы контраргументы — возможно, даже более весомые и серьёзные — перечить Наруто он не спешил. Уж больно тот был довольным. — Не переходи черту, — едва ли Харуно успевает остановить приготовившего «какую-нибудь глупость» Наруто, как ветки с хрустом расступаются. — О! А мы вас как раз к столу, так сказать, ждём, — Наруто смущённо ерошит волосы на затылке. Хатаке бросает слова благодарности и отдаёт приказ: — Следующая остановка — горячие источники. Осталась пара часов. А Сакура счастливо прыскает от смеха, когда Саске, видимо, расслабившийся без официальных миссий, несдержанно ведёт плечом, когда разукрашенная Изанами оседает рядом. *** Я думаю, что нам стоит взять общий номер. Разве это не здорово, играть всю ночь в го и сёги, разговаривать и… — Сакура судорожно соображает, какой расклад будет ей на руку. Картина складывается не самым удачным образом. Номеров свободных не так много, а именно им предоставили на выбор три двухместных, два одноместных, по одному общему и трёхместному номеру. — Сакура, я не могу ночевать в номере с другими людьми, — с нажимом говорит Мори, обдумывая, как бы тактичнее направить решение команды в нужное русло. — Да ладно, мы же как семья! — отмахивается розоволосая, с надеждой заглядывая в глаза Изанами. — Сакура, вот конкретно ты, что ты будешь делать со своим сенсеем после полуночи? — Я? — растерянно переспросила Харуно. — Ничего. — Вот именно! А у меня на него планы, между прочим. — А что вы собираетесь делать? — наивно интересуется Наруто, совершенно не догадываясь о подтексте. Ранее он полностью углубился в заполнение бумажек о проживании, и не участвовал в разговоре. — Тебе на пальцах показать? — Нами изрядно раздражает эта ситуация. Она не хочет ничего обсуждать и договариваться. Они прибыли сюда отдохнуть, как-никак. — Но мы могли бы разделиться в комнаты по половым признакам, — лелея надежду провести эту ночь с эмоциональным комфортом, предлагает Сакура. — Ну, — Узумаки спешит поучаствовать в диалоге, — я бы вообще не хотел ночевать с кем-то, — неловко чешет он затылок, — Сакура собирается делать что-то всю ночь, Саске встанет ни свет, ни заря. А мне бы поспать, — мечтательно тянет он. — Вот и разделились, — довольно улыбается Нами. — Два двухместных и один одноместный, — с готовностью говорит он хозяину заведения, протягивая их с Хатаке заполненные карточки. Мужчина склоняется в коротком поклоне. — Мы приносим свои извинения. Мы понимаем, что вы прибыли одной компанией, но все номера на двоих находятся в разных крыльях.Понимаете ли, ударили первые холода, а у нас лучший курорт в стране, комнаты не простаивают пустыми и сутки. Я бы сказал, что вам даже повезло, что остались приватные купальни и номера на вашу компанию… — Всё в порядке, — Мори пресекает его сбивчивую речь, хитро улыбается и настойчиво вырывает ключ из рук хозяина. — Всякое бывает, — она театрально отмахивается, — пусть с другими номерами сами решают. Изрядно повеселевшая, она подхватывает Хатаке под руку, настойчиво утягивая в нужную сторону. — Ребятки-котятки, через полчаса на источниках, — она очаровательно улыбается команде семь и чуть ли не взлетает по лестнице, крепче ухватив Какаши. Пару тут же охватывает мягкий свет запылённых ламп коридора. — А здесь довольно мило, — почти шепчет Нами, рассматривая картины и цветы на стенах, утопая ногами в мягком ковре. Она с энтузиазмом бегает глазами по табличкам и быстро находит нужный номер. Нетерпеливо отмыкает дверь и врывается внутрь. Щелчок пальцами по выключателю, и свет заливает уютную комнату. Светлые голубоватые стены, лаковый ###### Изанами с удовольствием врывается в небольшую индивидуальную купальню. Самым главным достоинством конкретно этих источников является возможность понежиться в горячей целебной воде в небольшой компании. Компактные приватные бассейны вмещают в себя не более пяти человек. А вдвоём здесь должно было быть просто замечательно. — Ты задержалась, — Харуно хитро щурится, опираясь подбородком на сложенные ладони. Каменистые бортики отшлифованы на совесть. — Мы решили принять душ в номере, а не внизу и постелились заранее. От горячей воды и вина так развозит, — Мори доброжелательно улыбается. Розоволосая чувствует укол белой зависти. Вместе с ним же в сердце ютится робкая надежда на то, что совсем скоро Сакура сможет держаться с Саске так же непринуждённо и по-взрослому, как Нами ведёт себя рядом с Какаши. В то же время Мори сворачивает полотенце и ступает на короткую деревянную лесенку. Недовольно морщит лоб и тихо стонет, когда слышит, как Харуно давится воздухом. — Сакура, я забыла, — сокрушенно и устало произносит Нами, опускаясь в воду по горло. — я не хотела, чтобы ты видела засосы на бедрах, — Сакура сопит себе под нос, краснея до кончиков ушей. И старательно пытается вернуть себе самообладание. Мори всего несколько секунд назад прекрасно понимала, что бывшей ученице будет неловко узнавать детали интимной жизни своего сенсея и Хокаге деревни. А потому, желая скрыть нежно-розовые пятна с красными вкраплениями в опасной близости от сокровенного, Изанами открыла обзор на, видимо, всё ещё красующийся на левой ягодице укус. — Просто не бери в голову, ладно? — устраиваясь у бортика, бросает Нами. Она была уверена, что болезненная метка должна была уже исчезнуть. Но в столь интимных местах Какаши целовал ее чаще, чем солнышко, а потому бледная кожа очень долго хранила последствия их близости. — Тебе ведь даже не с кем поболтать о личной жизни, да? — тянет Харуно. К собственному удивлению, вскоре после близкого общения с Изанами, она поняла, что довольно здорово делиться с кем-то своими переживаниями, мечтами и чем-то совершенно интимным. Но с кем делится Мори, любовник которой столь уважаемая и секретная личность? — Обычно я обсуждаю свою личную жизнь с Какаши, — легко парирует Нами, подтягивая к себе поднос с едой. — Вот прям всё-всё? — недоверчиво переспрашивает розоволосая. Она с трудом верит, что когда-нибудь сможет рассказать Саске о чём-нибудь очень личном и неприличном. — Да, обо всех фантазиях и впечатлениях. Хатаке редко выступает инициатором разговоров на постельную тему, но всегда поддерживает и делится чем-нибудь в ответ. Кому мне полностью доверять, как не Какаши? — Никому, — вздыхает зардевшаяся Харуно, подумывая над тем, как бы сменить тему. — Лучше похвастайся, как совместная жизнь с Учихой, — Нами хищно улыбается. Она обожает слушать других. Обмозговывать каждое слово, эмоцию, чувство. — Да никак. Нет между нами ничего такого, — Слова подкрепляются смущённой улыбкой с налётом грусти, осунувшимся плечам и какой-то тоской во взгляде. — И в ком проблема? — Мори спрашивает не глядя, разливая местное густое вино в фарфоровые чашки. — В обоих, — твёрдо констатирует Сакура, принимая напиток. — За любовь, — Нами чокается, отпивая. Смакует рубиновую жидкость, наслаждаясь сладковатым привкусом и обжигающим теплом. Чувствует, как буквально после третьего глотка, ноги наливаются тягучей усталостью, а кровь постепенно приливает к щекам. — На свидания ходите? — Ходим. — Целуетесь под луной? — Изанами хитро вскидывает брови. — Ну бывает, — Харуно краснеет вовсе не от вина — в стакане убавилось едва ли с миллиметр жидкости. — Фильмы вместе смотрите? — Да, — Сакура энергично кивает. — Саске-кун раньше никогда не бывал в кинотеатре, так что мы уже вместе на одиннадцать фильмов сходили. — Всякой белибердой вроде совместной готовки, уборки занимаетесь? — Саске-кун — если он дома — всегда сидит со мной на кухне, пока я готовлю. — По душам говорите? — Он не очень разговорчивый, но бывает. Саске часто рассказывает о том, что видел во время своего путешествия. — Спите вместе? — глядя на противоположный бортик, ровно произносит девушка. Не дождавшись ответа, переводит взгляд на Харуно. — Сны в смысле в одной кровати смотрите? — А…да, — Сакура вновь краснеет и переводит взгляд на закуски, нервно выбирая, что бы закинуть в рот. Понятно, значит, тебя волнует то, что вы только снами и занимаетесь? — то, что Сакура так настойчиво отпиралась от уединения с Учихой, стало явным показателем их уровня близости. — Ну, по сути, вы официально встречаетесь с Учихой только два месяца, так что ничего удивительного в отсутствии секса я не вижу. Ты пока привыкаешь к совместной жизни, он привыкает. А в остальном у вас замечательные отношения. Выпьем за прогресс, — Нами вновь подносит стакан и ободряюще улыбается. — Он уйдёт на чёрт знает сколько всего через пару месяцев. Я боюсь, что мы не успеем… ничего, — Сакура устало прижимает ладонь ко лбу. Первые две недели всё было прекрасно — Учиха встречал Сакуру после работы, она готовила для него в небольшой необжитой квартирке. Когда не успевала — они вместе ужинали в Ичираку. Ещё через пять дней произошло удивительное — Саске предложил жить вместе. И сразу же немыслимое — согласился остаться в её квартире. Ещё спустя две недели она уже могла позволить себе обнимать его во сне и прижиматься всем телом, когда они смотрели что-нибудь по телевизору. Ещё спустя пару недель поцелуи больше не провоцировали у Сакуры прединфарктное состояние. Две недели Харуно мучилась в ожидании, но ничего не произошло. И спустя несколько дней тоже. Она сгорала в этом подвешенном состоянии, не зная, куда себя деть. И хочется, и колется, как оно есть. — Ну, — Нами задумчиво кружила пальцем по прохладному краю чашки, — в среднем там дел минут на пятнадцать-двадцать, так что даже если поздно опомнитесь, перепихнётесь сразу перед его уходом. — Нами! Не хочу я для галочки, — обиженно буркнула Сакура, — надо же с чувствами, и не один раз, уж точно. — Тогда возьми ситуацию в свои руки, — резонно предлагает Изанами, в третий раз разливая алкоголь. — Это так сложно! Я ведь не могу просто сказать ему об этом, а… — Почему не можешь? — Мы никогда не разговаривали на какие-то откровенные темы, и я просто не знаю, как вот так заявить, что нам уже пора…того. Переходить на новый уровень. У вас с сенсеем бывает недопонимание? — Нет, сейчас, конечно, нет, я же сказала — мы говорим обо всём. В первые несколько месяцев ещё были какие-то эксцессы, но теперь мы вдвоём такая же команда, как и вы вчетвером были когда-то. И это сам Хатаке сказал. Я с первого дня наших отношений приучала его, что нужно обсуждать со своим партнёром всё, что волнует тебя. Было непросто, Какаши — человек дела, а не слова, а потому убедить его, что хоть где-то всё можно уладить разговорами удалось с трудом. Но ты должна понимать, что мне на руку сыграло то, что мы оба взрослые. Какаши уже к тому моменту начал сам справляться со своими демонами, а потому мне следовало лишь помочь. Ну и мы очень ценили наши отношения, так что с готовностью шли на компромиссы и не раздували мелкие бытовые конфликты до масштаба проблемы или тем более скандала. — Почему Какаши-сенсей до сих пор не сделал тебе предложение? — Он честно пытался начать этот разговор, — точно в защиту Какаши поспешно высказывается Мори. — Но я не хочу портить наши отношения официозом. Прелесть жить вот так — без печати и колец в том, что каждый остаётся свободным. Каждый из нас может просто встать и уйти, не обременённый обстоятельствами. Но мы остаёмся вместе не потому, что будет волокита с бумагами или оценка окружающимися, только потому, что мы оба этого хотим. — Странно, что ты не боишься такого подвешенного состояния, — Сакура пожимает плечами. Почему то, что так пугает Сакуру, привлекает Нами? Вино идёт легче с каждым глотком, мысли наполняются интересом к чужой личной жизни, желанием перенять опыт. Она невольно проводит параллель между учителем и учеником и смекает, что, возможно, то, что положительно влияет на Какаши, так же раскрепостит и Саске. Но спросить о чём-то эдаком стесняется до чертогов совести. — Сакура, но мы же оба знаем Какаши-сенсея. Как с ним вообще чего-то можно бояться? — Действительно. — Волна тёплых воспоминаний застилает разум. Рядом с уверенным, надёжным и собранным сенсеем всегда было спокойно на самых сложных миссиях. — Как думаешь, что лучше всего сделать, чтобы сблизиться с Саске, чтобы начать ещё больше доверять друг другу? — Предложи ему помощь, — без раздумий предлагает Нами. — Без всяких там окольных путей. Просто спроси, есть ли у него какие-то бытовые проблемы, и помоги ему с этим. — А ты проверяла? — Конечно! Во многом наши отношения на этом и строятся. Например, я всегда пишу для Какаши речи для собраний, обсуждений, советов, выступлений и так далее. У него нет времени на такие мелочи, а сходу загнать конструктивную официальную речь сложновато. Мне не трудно, а для него хоть какая-то разгрузка. Ну и попрактиковать всякие психологические трюки для ораторства тоже забавно. А он, к слову, почти с нуля научил меня готовить. — А чем вы занимаетесь в свободное время? — Сакура расплывается по бортику уже с одного стакана. Нами тоже смотрит чуть смазано, а теперь ещё и довольно улыбается, явно утопая в воспоминаниях. — Было бы ещё побольше этого свободного времени, — усмехается Мори, а затем закусывает губу. — Играем в го и сёги, читаем книжки и смотрим фильмы. Ходим проведать его Нинкен. Паккун особенно рад нас видеть. Мы часто сидим в Ичираку с Гаем, Ирукой и Тензо; много гуляем и, бывает, на выходные выбираемся куда-нибудь на природу. — Значит, на один день ты выбраться можешь? — хитро щурится Харуно. — Какаши встаёт пораньше, но тогда, когда уже выспится сам. Кутает меня в одеяло, чтобы было теплее; завязывает глаза, чтобы солнце особо не мешало; закидывает рюкзак на спину, берёт меня на руки и под привыкшие взгляды охраны несёт в свои любимые места в окрестностях Конохи, где я и благополучно просыпаюсь около одиннадцати. Ему-то не сложно с десяток километров за час преодолеть. Да и вечером, если он за неделю не сильно устал, пешком идти не приходится. — Я не думала, что Какаши-сенсей такой романтик, — восхищённо тянет Сакура. — О! Хочешь чего-нибудь сладкого? — с воодушевлением восклицает Сакура, обшаривая взглядом полочки с закусками. — Я очень хочу в номер, Сакура, — Изанами подпирает ладонью подбородок и, не мигая, глядит в пустоту. — Очень-очень. - Как думаешь, стоит им второй поднос отнести? — Сакура задумчиво смотрит перед собой. Взгляд её скользит по двум подносам, оставленных на низком столике у стены. Должно быть, официантки что-то напутали, и, вместо одного, принесли им целых два. — Не переживай, они сами разберутся, — слышит она монотонный ответ и переводит взгляд на Саске. Спина, охваченная белой юкатой, буквально светится на фоне тёмного леса. Учиха сидит к ней спиной на полу деревянной веранды. Ноябрьская ночь холодная, но безветренная. Харуно даже не пытается позвать его в комнату. Розоволосая знает, что Саске был таким всегда: и на затяжных, и на однодневных миссиях он любил сидеть поодаль от команды, уставившись в темноту. Иногда свинцовые мысли уносили его прочь от людей. К умилению Сакуры, иногда интерес. Она замечала, как порой взгляд его вспыхивал алым, и Учиха погружался в ночную жизнь леса такую, какая она есть. Как хищник, преследующий добычу, исследовал взглядом гущу листы в поисках живых существ. Харуно искренне радовала мысль, что и в жизни Саске случаются моменты, когда его ничего не обременяет. Сакура подтягивает ноги ближе, сидя на кровати. Мягкое свечение двух ночников на тумбочках, сочащаяся сквозь приоткрытые сёдзи прохлада, распаренное тело и умиротворение на душе благоволят к тому, чтобы прямо сейчас забраться под одеяло на своей узкой одноместной кровати и проспать до самого утра. Тогда и придумывать, как занять время, не надо. Ухватившись за эту идею, Сакура переворачивается на колени, разбирая постель. Уже взбивая подушку, чувствует на своей спине взгляд и спешит обернуться. Учиха стоит всего лишь в метре, взирая сверху вниз: — Ты хотела сыграть, — коротко кивает он в сторону потрёпанной коробочки с го. — Я думала, ты и забыл уже, — Сакура с воодушевлением тянется к игре, выпрошенной у администратора. — Ты знаешь правила? — Играл пару раз, — кивает Учиха и садится на край её кровати. — А я ни разу, но Нами рассказала мне сегодня, что да как, — Харуно легко укладывает игровое поле и протягивает Саске мешочек с белыми камнями. Сакура, в принципе, не так уж отчаянно желает познакомиться с этой игрой. Но она прекрасно понимает, что деревянная дощечка между ними — прекрасный барьер, который избавит от неловкости. Пара затяжных партий — и можно спать. А завтра домой. Туда, где привычная рутина избавит от неловкости и от гнёта неопределённости. Но одна игра сменяет другую не в пользу Харуно. Сакура не может оторвать взгляд от того, как легко Учиха подхватывает своими тонкими пальцами чёрные камешки и расставляет их на доске. Вне своей очереди порой скользит пальцами по гладко выбритому подбородку. Розоволосая — прежде не признающая себя азартной — нервно покусывает нижнюю губу. Не мигая, следит за тем, как Саске делает ход, которому предрешено стать решающим. Он осекается. Меняет направление и бездумно теряет возможность. Изумрудный взгляд загорается. Сакура хватает свою фишку, наклоняется к доске и с размаху ставит её на поле. Поднимает голову, заглядывая в глаза Учихе. — Выиграла! — с воодушевлением шепчет Сакура и улыбается. Улыбка постепенно затухает, когда розоволосая замечает, как пристально смотрит на неё Саске. Твёрдой рукой он отодвигает доску и подсаживается ближе. Саске видит, как Сакура краснеет, бледнеет, но затем подаётся губами к губам. Они у неё мягкие и ухоженные, источающие едва уловимый аромат кокосового масла. Учиха чувствует, как загораются кончики собственных ушей, когда Сакура нервно выдыхает и проводит кончиком языка по верхней губе. Он наблюдает из-под прикрытых век за тем, как она жмурит глаза, как пылают её щёки; чувствует, как нервное дыхание через нос жжёт скулу. Он прижимает её крепче за талию, принимая приглашение распахнутых губ. Юношеское любопытство скребётся в груди, когда языком он задевает её. Жалеет. Вибрация её тихого стона сводит с ума, отдаётся сладкой дрожью в спине. Сакура обвивает его за шею крепко-крепко и стонет искренне. Теперь хочется зацеловать её так: горячо и смело. Учиха повторяет новое касание ещё и ещё, наслаждаясь шумными вздохами. Розоволосая понимает, что земля уходит из-под ног слишком поздно. В миг Саске опрокидывает её на спину, поддерживая за талию. Не разрывая поцелуя, он нависает над ней, ни чуть не придавливая своим весом. Сердце ускоряется секунда за секундой, колотит так, что выбивает дыхание из лёгких напрочь. Стоит Саске отстраниться, Харуно широко распахивает глаза. Жёлтый блёклый свет режет зрачки, но Сакура не в силах отказаться от визуального сопровождения. Она смотрит на чуждого ей Учиху. Он контролирует каждый лицевой мускул, стараясь казаться спокойным. Но розоволосая видит чувства, бьющие изнутри. Поверхностное сбитое дыхание и влажный нездоровый блеск глаз, следящих за ней так жадно, распаляют. Это льстит, волнует и совершенно сбивает с толку, когда Учиха медленно наклоняется обратно к ней, но умышленно промахивается мимо губ. Он прихватывает кожу чуть ниже подбородка и чиркает по ней языком. Розоволосая чувствует, как всё тело сводит судорогой, когда прикосновение не прерывается и через пару секунд. А когда прерывается, Учиха прижимается ниже к ключицам. Кожу жжёт и колет под его губами. Уже знакомое чувство трепещет в животе и груди, Сакура несмело зарывается в волосы Учихи, вдыхая полной грудью запах свежести. Саске отстраняется лишь на несколько сантиметров и смотрит ей в глаза. Харуно знает — он сейчас не здесь. Он глубоко в своих мыслях. Девушку больше не пугают разномастные глаза, точно горящие, когда обладатель даёт волю эмоциям. Потому она беззастенчиво скользит по его лицу и находит взглядом каплю пота, берущую начало у изгиба шеи. У розволосой появляется маниакальное желание слизнуть её, точно так же прижаться губами к коже. Отстранившись, увидеть красноватую метку, чтобы поверить, что такой Учиха — это реальность. Точно насмехаясь над ней, капля огибает ключицу и медленно катится по гладкой груди, ускользая под юкатой от взгляда девушки. Сакура облизывает губы и возвращает взгляд на лицо Учихи. Его взгляд осознанный и решительный. Он ищет сомнение на лице девушки, когда пальцами поддевает пояс. Не находит. С губ Сакуры срывается полувскрик, когда в её сознание врывается чужеродный звук. Три громких резких стука бьют точно по темени. Харуно срывается с места, не отдавая себе отчёта в действиях. Зажмурившись понимает, что Учиха промедлил. Чувствует холодное твёрдое касание чужой кожи ко лбу, слышит мягкий хруст хрящей. Распахивает глаза в ужасе, когда Саске сидит уже в добром метре от неё. Стоп кадрами Сакура ловит почерневший рассеянный взгляд и капли крови, стремительно скользящие по губам, подбородку и шее. — Йо, детки, — у Сакуры внутри всё леденеет. Она с ужасом, смятением и режущим пониманием переводит взгляд с окровавленного лица Саске на вошедшего Какаши. — Мы уже давно не дети, Какаши-сенсей, — судорожно выдаёт Сакура. И посмеивается. Истерически, конечно. — Ну да ладно, — отмахивается Хатаке. — На посту сказали, что, возможно, вам по случайности принесли наш поднос с едой. Хочу забрать. — На столе стоит. Выбирайте любой, — Харуно медленно приходит в себя. Саске сидит спиной к Хатаке, не выдавая всю ситуацию. Заинтересованный взгляд Какаши забирается под самую кожу Сакуре, и мужчина значительно меняет траекторию, огибая кровать. — А что вы делаете? — невинно интересуется он. Смеющимися серыми глазами смотрит на Харуно. А это не отместка ли бесстрастного Рокудайме, который парой часов ранее не участвовал в обсуждении по расселению, но так пристально следил за ним? — В го играли, — спокойно молвит Саске, смело поднимая тёмный взгляд. Смотрит как обычно — с горчинкой высокомерия, но лицо держит беспристрастным. — На щелбаны? — парирует Какаши осматривая учеников и рассыпавшиеся камешки на доске. — Мы вам можем отдать, чтобы скучно не было, — Сакура чувствует, что, как в старые добрые времени, она задыхается от непонятного смущения. — Да нет, — Какаши ерошит волосы на затылке, — у нас в номере тоже всякие игрушки есть. Спокойной ночи, — он щурится в улыбке, круто поворачивается и спешно покидает их комнату. Сакура застревает взглядом на опустевшем на пару рядов закусок и сладостей столике. Ей хочется зажмуриться и прижать ладони к лицу, шепча про себя: «чего не вижу, того нет!». Но тихое мужское дыхание не позволяет поверить в то, что это всего лишь глупый забавный сон. Сакура на собственный страх и риск переводит взгляд. Она ожидает встретить раздражение или плохо скрытую злость. Но Учиха взирает как-то непонятно. Не источает его смиренный образ ни агрессии ни ярости. По щелчку совести Сакура подскакивает к нему на коленях. Она запрокидывает голову Саске и осматривает темнеющий нос. — Всего лишь искривление, я в миг исправлю, — шепчет она. Ладонь охватывает зеленоватое сияние. Указательным и большим пальцам она с нажимом проводит по носу под аккомпанемент потрескивающих костей. Затем скользит по области вокруг, и кровоподтёки тут же исчезают. Харуно совершенно сбивают с толку дрожащие в полуулыбке уголки губ. — Прости… — молвит она, закончив работу. — Ты не виновата, — пресекает. — Это моё промедление. — Почему ты не отстранился сразу? — Харуно, не поднимая глаз, изучает подсыхающие капли крови. — Я засмотрелся на тебя. Сакура едва ли не давится вздохом и переводит взгляд за спину Саске, тут же исчезающую за дверью ванной. Харуно делает то, чего так страстно желала весь вечер — залезает под одеяло и накрывается с головой. Щёки обдаёт жаром изнутри и снаружи. Она с силой покусывает согнутый указательный палец и едва ли удерживается от того, чтобы не засмеяться в голос. Вздрагивает от клацанья ручки ванной, вся замирает и вжимается в мягкий матрац. Думает о том, что, как только Учиха заснёт, нужно обязательно охладить лицо водой. Отсчитывает секунды, сбивается и убеждает себя, что, даже нырнув в прорубь, она не погасит это сомнительное пламя внутри.