before i die

тэхен судорожно оглядывается, переходя дорогу, где нет светофора, а только лишь знак, указывающий на пешеходный переход. ему кажется, что ему нужно пропустить машину, хотя он знает правила и понимает, что это водитель должен уступить ему дорогу. ему некомфортно. парень теребит край футболки, покусывает язык, глядит по сторонам и всеми силами старается не косолапить. его левая стопа заваливается куда-то внутрь, и походка кажется тяжелой. ему всегда твердили, что походка должна быть легкой, словно порхание бабочки с цветка на цветок. он заворачивает за угол и быстрыми шагами направляется к детской площадке. качаться на качелях – это уже не привычка, – это уже зависимость. плотные веревки, явно внушающие доверие, раскачивают на ветру, успокаивают. это словно колыбель. ноги то взлетают над землей, то пружинят, словно в них закачали воздушную смесь, идущую от сидящей в ухе антенны. такого ощущения парень не испытывал уже давно. постепенно он успокаивается. шаги становятся шире. качели будто по уговору открывают перед ним свою бархатную пасть, усыпанную резиночками с магнитами. включается механизм соблазнения. тэхен чувствует себя пятилетним ребёнком, и этот маленький мальчик взлетает высоко над землей и исчезает. а после появляется вновь. раскачивающиеся веревки высасывают из него страх. исчезает и тревога. качели рядом начинают поскрипывать. кан замедляется и поворачивает голову. — бомгю, — он выдерживает паузу, вынимая наушник из левого уха. — привет. — привет, — парень с чёрными как смола волосами и редко-прокрашенными белыми прядями смотрит на тэхена. — снова качаешься один? — ага.. а ведь мог бы позвать чхве погулять вместе с ним. но он все равно всегда приходит, всегда находит одиноко блуждающего тэхена и спасает его от этого давящего одиночества. — понятно. — бомгю снова ярко улыбается, озаряет двор светом и слепит глаза. снова. — может хочешь пойти в магазин? я только пришёл.. думается ему, но парень кивает, бомгю берет его за руку, и они оба уходят куда-то дальше от площадки. на этот раз, переходя через дорогу, тэхену не страшно. на этот раз ему легче. на этот раз с ним бомгю, который уверенно ведёт его рядом с собой, который защищает. парни знакомы очень давно, старые друзья, бывшие одноклассники, соседи из детства, пара. они встречаются пару лет, но это началось абсолютно спонтанно, – ещё два года назад бомгю засомневался в том, что его чувства к тэхену исключительно дружеские, предложил хотя бы попытаться полюбить друг друга, на что тот с некоторыми сомнениями, но согласился. они провстречались достаточно долгий период, и встречаются до сих пор. бомгю наконец-то разобрался в своих чувствах к тэхену, чему наверняка рад. но он молчит. — чего бы ты хотел поесть? — брюнет вновь нарушает тишину, и, кажется, правила. нельзя вот так вот постоянно превращать человека во влюблённую куклу. — я знаю, у тебя могут быть другие планы. если ты голоден, я могу что-нибудь принести. — я бы съел мармеладок, но не думаю, что тебе стоит их мне покупать, — тэхен внимательно смотрит на бомгю. — ты вечно мне что-то покупаешь, я чувствую себя виноватым. — ты мне ничего не должен, успокойся. недостаточно. не внушающе. тэхен не верит. парни скрываются за дверьми магазина. они долго ходят там, внутри, выбирают что взять попить, перекусить, что купить маме и что взять бродячему коту, который съёжился у крыльца. они выходят без пакета, но рюкзак бомгю набит доверху и, кажется, вот-вот лопнет, а все только что купленные продукты разлетятся по улице красочным салютом. в руках чхве только упаковка влажного корма. кот, заслышав шебаршащий звук заветного пакетика, бежит к парням, обтирается об штаны, жалобно мяукает, подставляет голову под ноги, пытаясь погладиться. бомгю садится на корточки, отрывает по шаблону верх упаковки и выдавливает весь корм прямо на асфальт, наблюдает за жадно уплетающим еду котом, гладит его, не встаёт. тэхен садится рядом, но на пушистого не смотрит – его взгляд прикован исключительно к брюнету, зачарованному трапезой рыжего комочка. — я уже не в первый раз его кормлю, моя подруга дала ему смешное имя, его зовут кучеряпка. он каждый раз такой голодный, позавчера я купил ему аж две упаковки корма, а он все равно продолжал мяукать и просить еды, а я просто погладил его, посидел с ним минут двадцать и ушёл, — бомгю как всегда забавный, но до чёртиков хороший. тэхен не представляет свою жизнь без него. его пугают мысли о той реальности, в которой он теряет бомгю, ведь тогда, вместе с бомгю будет потерян и весь смысл. тэхен поднимается на ноги, подходит к парню сзади, кладёт свои руки на его плечи и, прильнув губами к его темноволосой макушке, закрывает глаза. чхве улыбается, накрывает тэхенову руку своей ладонью и, погладив кота в последний раз, поднимается следом за каном. они заключают друг друга в объятиях, вдыхают аромат друг друга, и им нисколько не дискомфортно. в ответ на просьбу бомгю попробовать начать отношения тэхен искренне полюбил его. искренне и очень сильно. парни оставляют кота трапезничать в одиночку и уходят обратно на площадку. там стало немного больше людей: какой-то парень, примерный ровесник тэхена и бомгю, играет с шестилетней девочкой, бегает с ней, ловит, пытается уследить; две мамочки кормят голубей семечками, а потом спасают своих переруганных карапузов от нашествия птиц; какой-то мальчик качается на качелях. мальчик качается на качелях. это значит, что их место занято, а просить уйти – рука не поднимется ни у одного из них, поэтому парни занимают место около горки, в строении, отдаленно напоминающем замок. можно ли это назвать пикником? возможно. бомгю разложил на истоптанном полу – импровизированной поляне – три пачки мармеладок, упаковку сухариков, полуторалитровую бутылку минералки и два чупа-чупса. в рюкзаке остались только вафли и шоколадный батончик, купленные маме. — тебе нужно прекратить пить одну минералку. ты скоро будешь на девяносто процентов не из воды, а из кубая, — тэхен не шутит, но брюнет все равно задорно смеётся. — но она ведь правда вкусная, — отмахивается последний. — ты зануда, сам ведь тоже пьёшь ее вместе со мной. — но помимо этого я пью ещё чай, кофе, молоко, обычную воду, а ты пьёшь исключительно минералку. как можно отказываться от чая, променивая его на газированную воду? — ты ни разу не отказывался от чая: даже если в тебя уже не лезет, ты все равно выпьешь его. как можно выпить пятнадцать кружек чая с молоком за ночь и самому не стать чаем с молоком? — чай с молоком вкусный. — минералка вкусная. раунд. парни продолжают о чём-то болтать и смеяться, только теперь заедая разговоры мармеладом и запивая газированным кубаем. бомгю снова засмотрелся на небо, снова сфоткал его, снова всем разослал, а тэхен лишь развёл руками в стороны и пожал плечами, сказав, мол, небо как небо. чхве бомгю – настоящий экстраверт. он общается буквально со всеми, его телефон взрывается от количества уведомлений, он постоянно с кем-то разговаривает, – и не важно, заряжен ли его телефон. возможно, он боится тишины, поэтому затыкает уши наушниками и включает музыку, поэтому всегда кому-то звонит, а если телефон сел, то прикладывает нефункционирующую панельку к уху и разговаривает сам с собой, что-то рассказывает уже, наверно, в сотый раз, ругается, угукает сам себе, прекрасно понимая, что на том конце провода никого нет, да и нет никакого того конца. семья чхве подмечала, что это странно, неправильно. тэхен тоже замечал это за бомгю, но он без колебаний принял это. он без колебаний примет что угодно, если его любимому человеку это будет это нравиться или пойдёт на пользу. бомгю сьедает последнюю в первой упаковке мармеладку и, не прожевав ее до конца, скатывается с горки, а потом бежит обратно, обходя всю площадку и забираясь по лестнице с обратной стороны замка. тэхен распахивает руки в стороны и ловит парня, налетевшего на него с объятиями. кажется, это может длиться вечность и больше. чхве стаскивает с себя ботинки и в одних носках идёт по железным прутьям, спаянным в горизонтальную лестницу. у тэхена каждый раз сердце кровью обливается, когда бомгю выкидывает что-то такое, – все его трюки довольно опасные. в кармане жужжит телефон, и несостоявшемуся циркачу приходится вернуться на землю. — алло, да, бабушка? — он терпеливо слушает голос в трубке, расплывается в улыбке и чешет затылок. — у меня все хорошо, мы с тэхеном гуляем. — и снова из динамиков доносятся неразборчивые речи. — о, правда можно? — бомгю прикрывает микрофон рукой и поворачивается к кану. — хочешь сходить к моей бабушке поесть пирожков? тэхен неуверенно кивает со словами «ну можно», а брюнет снова озаряет двор улыбкой, продолжая разговор с бабулей. кан тэхен – неимоверно скромный, считающий, что не заслушивает чего-то лучшего, человек. парень и сам не понимает, чем заслужил настолько солнечного и тёплого бомгю, ведь чтоб полюбить кого-то другого, нужно для начала полюбить хотя бы себя. а он не может. он живет с постоянным чувством вины, словно он в долгу перед всем миром, словно боится не оправдать чьих-то ожиданий. — субин с каем тоже будут? — мимолетно интересуется тэхен, на что бомгю увлечённо кивает. чхве субин – отличный старший брат. он всегда и во всем поддерживал и поддерживает бомгю: в каких-то его начинаниях, мечтах, предпочтениях. хюнин кай – парень субина и тоже отличный советник. гю с уверенностью может назвать этих двоих одними из своих лучших друзей, своей опорой и семьей. тэхен начинает собирать оставшуюся еду обратно в рюкзак бомгю, пока тот все ещё не закончил диалог с бабушкой. парень накидывает на плечи чужую сумку, берет кроссовки чхве и спускается вниз, туда, где стоит брюнет. он стоит на самой последней ступеньке железной лестницы, чтоб не замарать свои белоснежные гольфы. кан ставит обувь перед парнем и отходит назад, плюхаясь на качель и терпеливо дожидаясь, пока бомгю все расшнурует, наденет и зашнурует обратно. снять кроссовки в разы легче, чем снова надеть. также и с людьми. терять легче, чем возвращать, а обидеть легче, чем попросить прощения. бомгю громко прощается с бабулей, бьет себя по пятке и торжественно спрыгивает с лестницы, убрав телефон обратно в карман шорт. тэхен поднимается с качелей и идёт на выход с площадки, а бомгю, догоняя его у калитки, хватает под руку и идёт с ним в такт. до дома бабушки идти около пятнадцати минут. * * * парень с темными брусничными волосами возносит в воздух кружку с чаем, словно это бокал с дорогим вином, и произносит тост, заедая его вишневым пирожком. все смеются; бабушка все ещё порхает над плитой, стряпает уже что-то новое; бомгю ради брата согласился пить чай, а не минералку; хюнин как обычно похихикал над ним и зачесал пальцами белые волосы в пробор; а тэхен ютится рядом с брюнетом, похлебывая черный чай с молоком. кай о чём-то заговорил с субином, и их куда-то затянуло. они говорят о ком-то, кого бомгю не знает, и ему, естественно, становятся все более и более интересно, он все больше вслушивается. — ёнджун сегодня не появлялся в кафе, снял себе смену и сказал, что важные дела. я из-за этого оболтуса попросил выйти парня, у которого единственный выходной, а придурок чхве, как оказалось, возится сестрой, потому что больше некому, — субин опечалено поджимает губы. — мне жаль юнги, он пашет без остановки, но при этом рад каждой смене. — кай вздыхает, и парни понимающе кивают. — простите за излишнее любопытство, но кто такой ёнджун? — интересуется бомгю. тэхен где-то в прострации. — этот парень подрабатывает у нас в кафе, берет на себя практически все обязанности, местный красавчик и, в принципе, он хороший работник, да и человек. но иногда он как выкинет какую-то херню — все со стульев попадают, — поясняет субин. — он чем-то напоминает тебя, — хюнин тыкает пальцем в младшего чхве. — вы с ёнджуном максимально непредсказуемые, каждое ваше действие может вызвать недоумение, а их порядок – повергнуть в шок. — и то верно! — подхватывает субин, а тэхен, вернувшись из астрала, поддакивает, и все трое согласно кивают. не сказать, что бомгю обидно, что о нем именно такого мнения, но это мнение не ошибочное, он сам это прекрасно понимает. его это ни разу не оскорбляет. он лишь пожимает плечами и смеётся вместе со всеми, закидывая за щеку пирожок. * * * в комнате темно. тэхен любит посидеть вот так в тишине. в такие моменты он любит убиваться самокопанием, захлёбываться в мыслях. когда-нибудь эта атмосфера съест его заживо. парень скользит руками по простыне, тяжело тянет носом воздух и хмурит брови. снова. снова ему трудно дышать, тягостно. кажется, бомгю советовал в такие моменты стоять у открытого нараспашку окна и думать о нем. субин же советовал обратиться ко врачу. первый способ кана привлекает значительно больше. хоть вылезать из теплой кровати и идти по холодному полу к такому же холодному окну не хочется от слова совсем, он всё-таки поднимается с постели, ёжится и, натянув на ноги шерстяные носки, медленно шагает в нужном направлении. парень распахивает закрытые до этого плотные темные шторы и морщится от яркого света. сегодня прохладно, — прошёлся дождик, а из-за этого хочется ещё больше уйти в себя, ещё глубже погрузиться в эти нескончаемые размышления о проблемах, ошибках и о том, как отвратительно он поступил когда-то там. тэхен не может убежать от этих мыслей, не может отпустить, как бы ни старался, да и стараться, кажется, перестал. теперь он просто стоит на месте, всё чаще оглядываясь назад. вокруг него толпятся чёрные силуэты без лиц, но все они исчезают, как только открывается окно. парень делает глубокий вдох. сейчас можно было бы и покурить. кан никогда таким не промышлял, но иногда ему думается, как хорошо сейчас было бы сделать пару затяжек и следить за улетающими вверх клочьями дыма. тэхен думает о том, что бы на этот счёт сказал бомгю, что бы сказала мама (и его мысли, конечно, ошибочны), и тут же испытывает огромнейшее отвращение к самому себе. он мотает головой, сильно жмурится и падает локтями на подоконник, снова погружаясь в свою внутреннюю комнату переживаний, наполненную безликими куклами, которые ничего не говорят, а просто смотрят, давят, всем своим существом показывая, как сильно недовольны, а тэхен пусть сам догадается, чем именно. метод бомгю не работает. не работает, потому что выполнены не все пункты. тэхен должен был думать о бомгю, и он думал, но каждая мысль в итоге сводится к обвинению самого себя: везде он видит свои ошибки, но не может их исправить. в прошлое не вернуться, а в будущем, он не уверен, сможет ли сдержать себя и не наступить на те же грабли. ему закладывает уши, но ни зевки, ни глотки не помогают. звон, пищание. просто отвратительно. у тэхена снова паника. он снова забылся, ему нельзя так много думать, доктор-бомгю запретил ему процедуру самокопания и прописал тройную порцию ежедневных длительных объятий. но младший нагло пренебрегает его словами и не следует указаниям врача, хотя очень хотелось бы. хотелось бы спастись. тэхену холодно, очень холодно. * * * на улице снова дождь, а это значит только одно. только то, что бомгю снова бежит беззаботно ловить ртом соленые капли, чтоб промокнуть до нитки, а потом пить горячий чай с бабушкиной стряпней, чтоб получить выговор от субина и долго радоваться тому, что снова не заболел. выдумывать себе интересное занятие у бомгю получается вообще без проблем. кай каждый раз жалуется, что тот не зовет его с собой, — хюнин всегда за любой движ, — а потом берет со старшего клятву на мизинцах, что в следующий раз он обязательно прихватит его за компанию. благодаря такой клятве кай и младший чхве уже успели посмотреть рассвет на крыше заброшенного здания, которое спрятано где-то в местных гаражах. субин с тэхеном от этой их выходки нехило так понервничали: за все время кан выпил, кажется, триллион кружек чая, а субин потом долго отчитывал младших за необдуманный поступок и потраченные нервы. парень закатывает рукава своей фиолетовой кофты и, в спешке натягивая на ноги ботинки, выбегает на улицу. легкая прохлада бьет по щиколоткам, свежий воздух наполняет легкие, и бомгю готов взлететь прямо сейчас. но он не взлетает. он бухается на мокрый асфальт, — прямо в лужу, — застывая в положении морской звезды и думая, что лучше бы упал в росистый кустарник и утонул бы там — в сырых листьях и кузнечиках, но он, почему-то, снова выбрал изваляться в луже. субин, выглядывая в окно, выглядит ничуть не удивленным. кустарник, в который чхве как обычно не рухнул, начинает шебуршать, шевелиться. бомгю думается, что, слава богу я выбрал лужу, сейчас бы раздавил кого-то. из зеленого плена выбирается парень: весь в прилипших к нему листьях, коленки джинс измараны зеленой травой, а рукав футболки зацепился за веточку. бомгю поворачивает на него голову и устанавливает с незнакомцем зрительный контакт. они вот так смотрят друг на друга пару секунд, выдерживают паузу, и оба открывают рот, набирая в грудь воздух, чтоб что-то сказать, но кустарный парень оказывается шустрее. — ты чего в луже? — начинает тот, глядя на вымокшую одежду мальчика из лужи, а потом переводя взгляд на свое мокрое одеяние, и отцепляет рукав своей футболки от ветки. — а ты чего в кусте? хороший вопрос, на который, судя по всему, имеется такой же хороший ответ. — мы играли в прятки с сестрой. я спрятался, но она, видимо, не собирается меня искать, — парень осмотрелся, очевидно, ища свою самодеятельную сестру, в то время как взгляд бомгю привлекли его черные волосы: от влаги они вились, и выглядело это завораживающе. волосы бомгю прямые, поэтому он всегда восхищался людьми с волнистыми от природы волосами. — прятки с сестрой, — вполголоса вторит он незнакомцу, переводя вдруг взгляд на площадку. — благородное дело, — он все еще сидит в луже, а этот странный (как и сам бомгю) парень все еще весь облеплен листьями, и они оба теперь ищут взглядом маленькую девочку. — а это не она? вон там, в песочнице. брюнет приглядывается и, спустя секунду, отвечает. — она. вот негодница, строит замки, а я тут.. — он не договаривает, но бомгю мысленно заканчивает за него предложение. из его уст выходит смешок. — тогда может поможем ей? достаточно необычное предложение для такой обстановки, оба это понимают, но ни одному это не кажется странным. человек, кивающий головой в ответ, кажется намного умнее всех, кого он знает. все из-за того, что они живут в одном мире. они существуют в какой-то своей сказке, где нет логики, нет просчетов и недоразумений. кустарный парень, молча и не отряхиваясь от листьев, поднимается из своего укрытия, протягивает ладонь для парня из лужи. бомгю находит это забавным, ведь оба насквозь промокли. младший чхве может долго играть в песочнице с незнакомой маленькой девочкой, чье имя он все никак не может запомнить, и парнем, который вылез из куста, с чьим именем подобная история, но из окна высовывается субин, заманивая младшего домой и приветственно кивая ёнджуну.