лето, юности закат. SPECIAL FOR MORPHO.

День сменяет ночь, как и яркие лучи солнца заменяет на синем небе яркие отблески лунного сияния, которое отражается в воде, переливается, и держит в своих лучах, словно в крепких объятиях. Элвис с Гасдериксом, напившиеся, стоят посреди тех самых лучей, льнут друг к другу ближе, мокрые волосы с лица убирают и взглядами обмениваются. Щёки обоих пылают от смущения и близости, в их сердцах адреналин, по венам алкоголь подпитывает к смелости. Считанные секунды. Гас льнет к чужим губам и Эл тут же ему отвечает, зарываясь пальцами свободной руки в волосы на затылке младшего. Поцелуй был жадным, мокрым, пытаясь потушить этот жар, пылающий в груди, но этим только сильнее его разжигая. Гас ногами обвивает чужой торс под водой, не отрываясь от таких желанных губ, руками бродя по вздымающейся из-за рваного дыхания груди, чувствует, как руки блондина останавливаются на его пояснице, заставляя прижаться ближе и прогнуться в спине. юноше слишком мало. Он глотает с любимых губ стоны, чувствует, как Элвис всем телом льнет к нему, отдает всего себя в поцелуе без остатка, но этого все равно ничтожно мало. Ему бы рассеяться микрочастицами по этому совершенному телу, стать с ним единым целым. Слиться и быть единственным, о ком ему захочется думать. Не только в этот момент, когда все мысли блондина заполнены Гасдериксом, но и просто находясь рядом или где-то далеко. Где-то рыгает один Иферус. Кстати о нём. Пока другие рассаживались вокруг костра и распевали во всю песни, которые приходили им в голову, Фер сидел в одной из машин и листал галерею своего телефона, внимательно рассматривал каждую из фотографий, что сделал за этот день. Улыбка лезла на его лицо незамедлительно, а в глазах звёзды горели, с любовью, с большим счастьем смотрел на ребят запечатлённых его камерой. — Иф, ты чего тут? - собрав всех у костра, Клаус пошел за гитарой для Ласмо, но наткнулся на ушедшего от всех странника. — А..? - Выключив быстро свой телефон, тот мешкаясь стал убирать его в карман своих штанов, дабы никто не увидел, никто не узнал. — Да я это, аптечку хотел взять на всякий случай. — Аптечку давным-давно взял Кума, ты чего? Ты ведь сам дал её ему, еще когда мы приехали. - вылупив глаза, брюнет не совсем понимал, что здесь происходит. — Я забыл об этом. Не выводи меня. - отмазавшись, Иферус сразу же вышел из машины, вытирая потные ладошки о футболку. Все сидели вблизи друг к другу. Ксан вместе с Энди качались из стороны в сторону и зачитывали строчки OG Bud’ы, Миша рассказывал о своих больничных штучках некоторым из ребят, что с ужасом слушали его, больше всего сжимался от его рассказов Гас, у которого табун мурашек по телу бежал от одного лишь «больница». Вивиана лежала на плече у Хардина, который всё также пил своё пиво и о чём-то своём болтал с Динулей, у которого шарики за ролики уже укатились. В центре сидел Асмодей, который вспоминал аккорды всеми любимого Цоя, почти возле него сидел Палач и бубнил рыжеволосому на ухо, что лучше бы он быстрее вспомнил все и они вдвоём смогли уйти в палатку. Тёмно-синее небо заполнило яркое сияние звёзд, вокруг костра воцарилась душевная атмосфера, смех между строчек песен, которые пели всем хором. Ощущение, что прямо сейчас, все взявшись за руки шагнут в новую жизнь. И они шагнули. Самые стойкие остались сидеть у костра и допивать остатки крепкого алкоголя, казалось, будто разговор между Дином, Ребеллионом, Витом и Ксаном напоминали: «В тюрьме четыре касты, первая блатная..», хотя возможно именно об этом они и вели разговор. На утёсе сидели Кума, Кассандра и Вивиана, наблюдали за тем, как Гас вызывает на бой палками Харда и Мишу, но те смеясь отказывались и нападали на младшего щекоткой с двух сторон. Визги были громкие. Время перевалило за полночь, некоторые продолжали слушать музыку у берега, наслаждаясь вкусом сочного мяса на костре и легким напитком богов. Пивом. Ласмо устанавливал их с Палачом палатку под деревом, чуть дальше от всех, чтоб не слышать гулкие крики друзей, поймать ту самую нотку спокойствия. – Палач, идём, время уже 3 часа ночи. - с заботой в голосе Асмодей обратился к парню, приглашая его в царство снов. – Последнюю рюмку и я иду. - взяв в руки пластмассовую рюмку с обжигающим горло напитком, тот мило улыбнулся в ответ и опрокинул её в себя. Оставшись наконец наедине друг с другом, эти двое говорили обо всём на свете, пока на щеках появлялся нежный румянец, а зрачки глаз все больше расширялись после каждого случайного прикосновения друг к другу. Мир Палача — это Асмодей. Все что окружает парня, это чисто его рук дело. Старший никогда не спрашивает чего он хочет, ведь просто знает это. Первая встреча была слишком горячей. Ночные улицы. Кучки пьяниц, разгуливающих по городу. Палач и Ласмо. — Ты же этого хотел? — Спросил Ласмо, разворачивая лицо парня к себе. Не дожидаясь ответа, его губы накрывают чужие. Сначала нежно, оттягивая нижнюю губу. Рука чуть дёрнулась к плечу рыжеволосого. Для него это было что-то вроде знака, отстранившись от губ, он посмотрел на нее и усмехнулся. Впился в губы, позволяя своему языку хозяйничать в чужом во рту. Палач отвечал на его дикий поцелуй с тем, рвением что и он. Парень прижал юношу ближе к себе. Асмодей решил действовать напролом. Развернув обоих на сто восемьдесят градусов, тот впечатал спиной в мягкий спальник брюнета. Его руки стянули с него бледно-серую футболку, откинули в сторону. Его же худи через пару секунд покоился там же. Чтобы не оставаться в стороне, Палач потянул руки к накаченному телу старшего, на котором играл свет луны через мелкие щели в палатке. – Ребят вы ту… - заглядывая в палатку к друзьям, Дин тут же вылез оттуда и в лёгком смущении сторонился от неё подальше, ближе к тем, кто еще не решил совокупиться. Исаак сколько угодно может строить из себя овердофига пафосного крутого чувака со стальными яйцами, но когда он вот так стоит, в майке без рукавов, обхватив себя руками, мерзнет немного и волнуется очень – трогательности, ранимости и хрупкости позавидовала бы любая девчонка. Да что там, любая была бы готова отдать ему свою кружевную джинсовку, чтоб обогреть, ну или, чтоб не конкурировал. Лион смотрит и забывает, что он в этой группе самый не тактильный. Но Энди, как всегда успевает раньше. Подходит со спины, просовывает руки под руки старшего, прижимается к спине, кладет подбородок на плечо. И Исаак словно в одну секунду расслабляется. И Реб, кажется, ненавидит обоих. Исаак вообще часто ластится к Энди. Если это можно так назвать. Он, конечно, не Гас, который на Элвисе не просто висит, а ходит за ним хвостом чуть ли даже не в туалет, и вообще весь такой «Эл, я за тебя! Я за тебя-за тебя, затебее всех!». Но всё равно в глаза бросается, как он иногда кидает косые взгляды, а потом садится поближе, жмется к плечу, а может и вообще изобразить усталость и голову на то самое плечо уронить. Они вроде как разные, и чего у них общего, кроме социального статуса – не понятно. Но болтливый Исаак затыкается и слушает, когда неразговорчивый Энди вдруг открывает рот что-нибудь рассказать. И слушает так внимательно, что Лиону от зависти повеситься хочется. Он Исааку настолько не интересен, даже в половину не интересен, в четверть не интересен, как Энди. И это правда задевает. Вит садится рядом с утёсом, подгребая к себе колени и утыкаясь в них подбородком. Хардин смотрит искоса и не говорит ничего - молча выдыхает дым. С Витом хорошо. С ним можно просто молчать. Они сидят вот так с полгода уже чуть ли не каждый день. И в первый раз, когда кеды с опасно болтающимися шнурками становились на сантиметр ниже, Хард даже успел придумать превентивно ответ "нет, и вообще - увижу с сигаретой - руки пообломаю", но Вит так и не попросил. И не то, чтоб это было хоть на секунду удивительно: старшему сложно представить, что кому-то из младших придется такое говорить, разве что Гасу, но на того не подействует. А Харду такое никто и не скажет - уважают его тонкую душу и останки бунта против системы. Кроет. Каждого кроет по-разному, кого-то просто слегка накрывает блаженство, а кого-то даже не отпускало. Молодые. Весёлые. Влюбчивые. Дорожащие друг другом. Глупые. Но такие родные. Они – Морфо.