пикантный пикник

с самого утра по квартире раздался звонкий голос. -феденька! мы идём на прогулку-у! — утро только началось, а этому до боли активному человеку, что носит имя николай гоголь уже не сидится на месте. -зачем? ты время видел? — аметистовые глаза открылись, и в них сразу же ударил яркий свет. то ли от улыбки возлюбленного, то ли от незакрытого этой ночью окна. всё это неважно, важен человек, что сидит сейчас около их с брюнетом общей кровати и делает щенячьи глаза, прося своего парня сходить с ним на утренний пикник. … -нет. я конечно знал, что на выходных, когда не будет работы, тебе будет некуда деть свою активность. но не до такой же степени, николай. — возмущался темноволосый. яновский кажется даже не думал вслушиваться в слова своего партнёра. его улыбка была натянута «до ушей», он шёл, и не замечал ничего, представляя, кажется, предстоящий пикник. и почему ему так захотелось пойти на него? даже не предупредив заранее. вчера об этом не было ни слова, достоевский может поклясться, что этой темы для разговора из уст его молодого человека не прозвучало. … -долго ещё? — недовольтсво фёдора можно было прочитать по одному его взгляду. -ещё немного! — всё такой же звонкий голос доносился впереди. брюнет не запоминал дорогу, он просто шел за возлюбленным, как и поклялся перед алтарём. «пойдёт за ним когда угодно, и куда угодно.» и бебебе … перед глазами открылся красивый пейзаж. гоголь, как говорится, не пальцем деланный. он умеет выбирать красивые, эстетичные места даже в такой стране как Россия. сколько они лет живут, ни разу гоголь не выводил своего мужа на некрасивое место. но вопрос «зачем?» так и крутился у достоевского в голове. просто так на пикник они не выбирались. последний раз это закончилось тем, что сигма и гончаров спалили их прямо за разрядкой в палатке в лесу, где, по сути, должны были быть только они. красивое, что удивительно, чистое озеро и полянка с ярко-зелёной травой. светловолосый весело спустился с пригорка и начал раскладывать взятые им вещи. брюнету не верилось, что за то время, пока он умывался, ел и в общем делал свои утренние дела, николай успел собрать все необходимый вещи. скорее всего, да. гоголь спланировал эту походку заранее. просто сказать забыл. хотя уже чувствуется подвох. … -колись давай, зачем придумал это всё? — сидя на мягком, довольно тёплом ковре, спросил федя. поедая с любовью, и на скорую руку сделанный его мужем бутерброд. кажется, сегодня ему так и не удастся его доесть. чужие бедра в миг расположились на бедрах достоевского. тот приахуел, но в принципе не удивился, ведь знал, что просто так его муж на пикники не ходит. бутерброд отложили, а губы накрылись чужими. федор оказался на спине, над ним весело улыбался гоголь. худые, бледные руки доста оказались на шее любимого, а сам юноша хитро улыбался -спланировал значит? — прищурив глаза спросил достоевский. -да, спланировал. в прошлый раз сверху был ты, а потому, сегодня будешь отрабатывать! — коснувшись своим кончиком носа другого, в глазах промелькнул огонёк. со стороны брюнета послышался то ли вздох соглашения, то ли вздох огорчения. … уже обнажённый федор устроился меж ног светловолосого. от пледа они отошли, чтоб лишний раз его не замарать, всё же они хотят провести спокойный вечер в этом месте. ещё раз вздохнув, темноволосый, заправив прядку волос за ухо, начал медленно принимать головку члена в рот. посасывая, начал помогать рукой. где то сверху послышался вздох. значит партнёру всё нравится и можно спокойно продолжать. быстрее надрачивая рукой, федор взял больше, почти во всю длину. он делал это не раз, так что знал где расположены абсолютно все венки. широким размахом языка прошёлся по нескольким. он знал, как надо сделать, чтобы возлюбленный получил удовольствие. на затылке почувствовалась рука, она не давила, и не пыталась как либо надавить, она просто оглаживала волосы, а потом и вовсе придерживала их, чтобы они не мешали. николай знал, что федор не любит когда им управляют, он делал всё сам, и делал между прочим лучше всех, кто делал минет николаю. рвотного рефлекса, примерно с третьего такого отсоса как и не бывало, организм феди быстро привыкает. федор начинает набирать темп, параллельно всё также надрачивая рукой. в процессе достоевский покусывал член, но быстро «зализывал раны». языком пробивался в уретру. с уст гоголя срывались нежные, почти не слышные для ушей стоны. светловолосый не пытался ни надавливать рукой, ни толкатся бёдрами. он лишь дёрнул достоеского за собранные в кулак волосы назад, когда достиг пика. кончая куда то точно за пределы пледа, николай впился губами в губы федора. языки сплелись в своеобразном танце, руки скрепились пальцами. федор снова снизу, но уже на пледике. несмотря на то, что парни были раздеты, им обоим было горячо, то ли от их дыхания, то ли от чувств друг к другу. -если ты, собака, забыл защиту, я тебя съем. — тонкие брови сведены к переносице, фиолетовые, глаза смотрят из-под опущенных ресниц прямо в разноцветные очи напротив. -федь, я же говорил что подготовился. — его дыхание сбито, говорит он прерывисто, но разборчиво, и на том спасибо. с его лица не сползала улыбка. блондинистые волосы выползли из косы, и щекотно ложились на лицо федора. сама косичка кончиком щекотала оголённый живот брюнета. рука яновского быстро юркнула в сумку, ранее взятую с собой. из левого кармана были достаны клубничная смазка и пакетики фольги. николай, усмехнувшись, поднёс один из пакетиков к губам достоевского. -издеваешься? -а что, меня соблазняет твой вид, особенно когда ты так делаешь — на лице гоголя расплылась его фирменная ухмылка, только сейчас она имела совсем другой смысл, присущий только лишь федору. ловким движением рта достоевского, упаковка была порвана. а презерватив в миг натянут куда надо. взяв смазку, гоголь нехило так выдавил её на пальцы, размазывая по всей поверхности что будет использована. остальная часть была вылита на член. он не жалел вещества для того, чтобы не сделать больно возлюбленному. введя первый палец, блондин наклонился к федору, поцеловав его, пытался отвечь от неприятных ощущений, что кстати, отлично получалось. мокрыми поцелуями проходя от губ юноши к его уху, подул в него, чем получилось отвлечь тёмноволосого. — щекотно же. — на ворчание блондин лишь усмехнулся, но промолчал. решив, что одному пальцу будет скучно, гоголь милостиво добавил второй. минут пять подвигав ими, разводя на манер ножниц, парень принял решение что им уже скучно. но его милосердие закончилось, а потому на смену пальцам пришел возбуждённый орган. к колечку мышц достоевского была подведёна головка. худые ноги достоесвкого были согнуты в коленях и широко расставлены. руки же на этот раз поместились на плечи, а короткие ногти на аккуратных пальцах впились в кожу. почувствовался толчок, после которого брюнет издал невесомый стон. гоголь вошел не на всю длину, а только на половину, давая привыкнуть к заполненности внутри. чмокнув покусанные, распухшие из-за поцелуев губы любимого, гоголь начал дуть в само лицо достоевского, всё ещё пытаясь отвлечь. набрав воздуха, брюнет мельком кивнул, давая знак, что можно продолжать действия. гоголю два раза повторять не надо, тот начал толкаться вглубь феди. стенки охватывали его член, но им обоим только нравилась эта теснота. постепенно, ритм начал подниматся. дыхание совсем сбилось, а воздух стал горячее чем был. дышать было чем, потому они и любили трахаться на природе. одна рука гоголя ухватилась за бледный таз темноволосого, а другая начала надрачивать юноше. достоевский закинул голову назад, позволяя блондину оставлять укусы и засосы на бархатной коже, срывая с уст первого пошлые, громкие стоны. разрядка пришла минут через тридцать. излился сначала федор, себе на впалый живот, что удивительно не уронив ни капли на плед, а потом и гоголь, в презерватив. оба уставшие но довольные повалились на плед, не в силах вытереть всю грязь. -чего ж тебе дома то не сидится, всё тебе на природе надо. — тяжело дыша, сбивая фразы проговорил брюнет. -ну, дома скучно. а тут и воздух свежий, хи-хи. — таков был яновский. всё что приелось и было более классическим, ему было скучно. он хотел чего-то другого, интересного. восстановив дыхание через несколько минут, они всё же вытерлись салфетками, о присутствии которых гоголь тоже позаботился. и всё же, достоевский любит своего мужа. любит его внезапные хотелки и походы. а гоголь любит достоевского. любит то, что на походах тот жалуется и ворчит как дед. они любят друг дружку а это главное в здоровых отношениях, пусть и двух парней.