Ты не верь слезам, все вернется

Закрытый бар — три друга: Вадик — главный заводила компании, Ваня — спокойный хозяин закрытого в это время бара и Сашка — самый, что ни на есть оболтус, которого волнует главный вопрос: кто убил Володю. — Он не мог сделать этого сам, своими руками, — немного пьяный и расстроенный Сашка допивал вторую кружку пива. — Да это-то понятно, тут вопрос в другом — кто это сделал, — поддержал разговор Вадик, -Может он кому-то дорогу перешел? — Точно, — вмешался Ваня, — у него была же какая-то сомнительная подработка. — Так мне самому было интересно, только вот я про эту подработку ни сном ни духом. Он мне вообще ничего не рассказывал! — Саша возмутился, — почему он умер, а я до сих пор переживаю?! — Ну, чего раскричался? — Попытался урезонить Ваня. — Четыре месяца прошло, мать в слезах каждый день. Вот, даже, если допустить, что он сам это сделал, — он же знал как мама отреагирует, а он ее любил настолько, что готов был кого-нибудь убить, лишь бы она не была грустная! Поэтому я вам говорю: он не мог! — Мы поняли, Саш… — Ваня уже привык за три месяца Сашиных буйств к такому поведению друга. Вдруг вписался Вадик: — Нам надо что-то делать! — с этими словами бунтарь опрокинул стопку какой-то бурды, принесенной из дома, а после звонко стукнул ею о барную стойку. — Что? — Саша удивленно вытянул лицо, надеясь на то, что у Вадика есть конкретный план. — Провести собственное расследование! — Вадик вскочил, но тут же получил полотенцем от Вани: — Разобьешь еще одну стопку — заставлю отрабатывать, да и хорош орать вообще, — Ваня был совершенно спокоен внешне, но Вадик догадывался, что лучше не злить старшего друга. Саша оживился: — Мне нравится эта идея, как я сам не додумался, черт? — Ну и как ты это себе представляешь? — опустил его на землю бармен. Тут Саша глубоко задумался, его мысли прервал Вадик: — Что у нас вообще есть? Разрезанные тормозные шланги, странная работа, отсутствие тела и странные обстоятельства смерти. — Тела нет потому, что все сгорело — в этом нет заговора, — поправил Ваня взбалмошного друга. — Да и тем более кости какие-то остались, а мама опознала останки Володи по тому, что осталось, — Саша заметно погрустнел. — Дурак ты, Вадик, — освистал старший товарища. Вадик почувствовал себя виноватым, поэтому попытался перевести тему: — Так с чего начнем? — Не знаю, — Саша совсем раскис, в голове была куча мыслей, но в то же время там гулял ветер, все ускользало от сознания, казалось, он засыпает от печали. — Кстати, я что вспомнил, — Ваня перебил Сашино погружение в себя, — вчера со сменщиком зашел разговор об этой ситуации, он сказал, что за неделю до происшествия Володю искал какой-то мужчина. Представился Романом. — Новая улика, — воодушевился Вадик. Саше было уже все равно, алкоголь и мысли сделали свое: хотелось спать и плакать, но при друзьях плакать не хотелось, а спать на барной стойке было не лучшей идеей. — Слушайте, я, пожалуй, домой пойду, а то что-то меня уже разморило, — Саша встал с барного стула и, шатаясь, направился к двери. — Давайте решим вопрос о расследовании на трезвую голову? — Иди отдыхай, — Ваня по-доброму проводил Сашку до двери. — Если что-то будет беспокоить — звони на домашний — примчусь поддержать! — не вставая заявил Вадик. — Спасибо, ребята, — сопроводив печальной улыбкой друзей, Саша вышел из бара. — Мы справимся? — с надеждой спросил Вадик. — У нас нет выбора. У него кроме нас и мамы — никого, — с тоской в голосе отвесил Ваня. Саша брел по полупустой ночной дороге, но свет закатного, не уходящего за горизонт солнца освещал его путь в июльской ночи. На небе не было почти ни облачка, дул легкий ветерок, а в душе теплилась надежда найти виновного и отомстить ему. Саша хотел спать, но прекрасно понимал, что, когда он придет домой, то должен поговорить с мамой, ей, итак, непросто, а еще и сын позволяет топить горе в алкоголе. Ему за это было конечно стыдно, даже страшно, что он поступает как те люди, которых в детстве презирал. Саша решил, что на этот раз мама его простит, да и пить он будет по минимуму, ведь теперь в голове засела идея, что подарил ему Вадик — разобраться во всем самому. Дойдя до подъезда, Саша сорвал иголочки молодой ели и положит их в рот, разжевывая, пытаясь сбить запах алкоголя и сигарет. После этого он зашел домой, на кухне играла песня, что сделала больно в тот день, когда погиб Володя, упорно повторяя, что все вернется. Все, кроме Володи. Мама стояла у плиты, ее движения были неуклюжими и дерганными, иногда она уходила в себя и начинала плакать. Услышав то, что младший сын вернулся, мама оживилась и вышла в коридор к Саше. Глаза у женщины были красные из-за слез. Потерять сына в тридцать шесть лет было ударом для нее, но она решила держаться ради того, кто у нее остался — младшего дурака. — Привет, Сашенька, чего так поздно? — Мама была очень рада сыну. — Да мы с друзьями засиделись, выпили немного, но я обещаю, что это в последний раз, теперь берусь за голову, — уверенно заявил Саша. — Это хорошо, — устало проговорила женщина. — Мам, тебе помочь с чем-нибудь надо? — Хоть Саша и был пьяным и уставшим, но идти спать не позволяла совесть. — Да, я тут запеканку решила приготовить, — было слышно, как мама попыталась проглотить ком в горле, но голос все равно дрогнул. — Помочь с приготовлением? — Саше тоже стало немного грустно, но он сумел утаить эту печаль. — Да она готова уже будет через десять минут, посиди пока со мной, поговорим, — она знала, что сын не откажет, потому что и сын, и мать понимали, что ей нужна поддержка. — Тогда я переоденусь и приду — поговорим о насущном, расскажешь, как на работе дела идут. — Я тебя на кухне жду, — мама тепло улыбнулась и удалилась на кухню. Саша лениво помыл руки, умылся и пошел переодеваться. Вышел он к маме в помятой майке и спортивных штанах с дырочками на ляшке. — Ну, красавец, — у женщины с приходом сына правда поднялось настроение, — надо замуж выдавать! — Мам, я тебе не девчонка, — возмущенный Саша сел за стол, мама облокотилась о стену. — Ты сам в пять лет утверждал, что вырастешь и выйдешь замуж за Володьку, — женщина произнесла это с такой глубокой тоской в голосе, что Саше стало больно, но он не решился сбивать спесь ностальгии по счастливому прошлому. — Ну, мам! — Сашка покраснел от такого заявления, — я был глупым ребенком, да и кто такую как я теперь замуж возьмет? — Теперь? Чем вы там с мальчиками занимались. Я тебе говорила, что Вадик твой на гомосексуала похож! — женщина ненаиграно возмутилась, но осуждения в ее голосе не было. Саша сначала не понял в чем его и Вадика обвиняют, но, когда дошло, он разразился звонким хохотом. — А чего ты смеешься?! Саша, блин, чем вы там занимались? — Да пили мы, кто меня такую алкоголичку замуж возьмет? — Саша рассмеялся, да так, что слезы проступили на глазах. Мама смеялась вместе с сыном, закончили они только с щелчком духовки, оповещающим о готовности запеканки. Мама вытерла слезы смеха, достала запеканку и поставила ее на стол. — Ну, что, кушать подано, садитесь жрать пожалуйста, — мамино настроение стало совсем задорным. — Кстати, дело закрывают, сможем похоронить Володю, это хорошо. — Это-то хорошо, но ведь это убийство, — Саша возмутился. Мама это понимала, и сама не верила в самоубийство сына. — Им не нужен глухарь, в нашем районе все, итак, плохо с раскрываемостью. Саша недовольный принялся есть запеканку, но ее вкус поправил настроение. — Мам, какая вкусная, как я соскучился по твоей запеканке! — Саша вспомнил как в детстве они дрались за последний кусок с братом, но каждый раз Володя уступал младшему, хотя сам очень ее любил. — Ты, наверное, спать хочешь? — Женщина тепло улыбнулась, подошла к сыну и погладила по голове, прижимая к себе, — доедай, я тарелку помою, а ты спать ложись. — Спасибо, мам, — Саша отложил вилку и обнял мать, она мягко поцеловала его в макушку. Сашка быстро доел, принял душ и отправился спать. Холодная подушка, ветерок июля колышет шторы, солнце, что вот-вот зайдет за горизонт и пробудет там максимум пятнадцать минут. Остывающее тело после горячего душа упало на кровать. Засыпая, Саша слышал радио с кухни, что твердило как мантру «выхода нет, скоро рассвет»…