Живо!

- Трахаться. Живо. - Прорычал Антон, хватая Арсения под локоть и практически силой выталкивая со съёмочной площадки. Импровизация "Без чувств" никогда не проходила спокойно. Ребята то ссорились (больше на камеру, чем всерьёз), то роняли что-нибудь себе на голову, то портили одежду, то ингредиенты летели в сторону съёмочной команды. Для Шастуна каждая игра оборачивалась "микроинсультом". Роль официанта безусловно шла Арсу: белоснежная рубаха, идеально уложенные волосы, азартно горящие синие глаза, изящные руки... Антон мог бы любоваться им, не боясь вызвать подозрений, ведь как ещё ему, "лишенному слуха", понять заказ... Но этот проклятый скотч... Черная полоска на идеальном лице сводила Шастуна с ума, ярко контрастируя с молочной кожей... Пролетев по коридору, Антон буквально вломился в гримёрку, зашвыривая туда не особо сопротивляющегося коллегу. Арс уже знал правила этой "игры" и, оказавшись прижатым спиной к двери, аккуратно запер ее. Антон же, казалось, уже не соображал. Он впился поцелуями в шею Попова, едва контролируя себя, чтобы не оставить алых отметин. Он терзал молочную кожу, вжимая мужчину в дверь, с нажимом оглаживая горячее тело и чувствуя, как чужие пальцы путаются в его волосах. Признаться Антон и сам не знал, что у него ТАКОЙ фетиш на заклеенный скотчем рот. Но стоило Арсу появиться в образе немого официанта и всё... Словно красная тряпка для быка. Словно разряд тока. Словно самый сильный наркотик. Шастуну тяжело давалась эта импровизация, хотя бы потому что приходилось все силы бросать на борьбу с болезненным стояком, а не на понимание заказа и объяснение его коллегам. Он буквально ничего не мог поделать с собой, срываясь как только звучало заветное "СНЯТО". Поцелуи больше походили на звериные укусы. Пуговицы идеально белой рубашки разлетелись по гримёрке открывая доступ к подтянутому к телу, фартук давно отлетел куда-то в сторону. Арсений с ума сходил от такого Антона. Властный, голодный, дикий. Мужчина горел в его руках, беспомощно хватаясь за широкие плечи и запрокидывая голову. Скотч мешал дышать, но стоило потянуться, чтобы избавиться от него, как Антон с рычанием перехватывал его руки, сжимая запястья, кажется, до синяков. - Не смей. Я хочу так. - Шастун широко лизнул щеку партнёра, цепляя языком пресловутый скотч, собирая вкус грима и пота, обжигая дыханием. Арсений зажмурился, чувствуя, как член дергается, реагируя на ласку, как подкашиваются ноги и тело прошибает дрожь. Рука Антона соскользнула с его запястья и, царапая короткими ногтями, прошлась по груди и животу. Попов судорожно выдохнул носом, вцепляясь в плечо партнёра. - Молодец, Арсюш. - Шёпот в самое ухо. - Ещё. Крепкие зубы сомкнулись у основания шеи, а рука нырнула под резинку штанов, грубо обхватывая член. Арс издал приглушённый стон, шире разводя ноги. А в следующее мгновение потянул Шастуна за волосы, заставляя запрокинуть голову и прошёлся носом по шее. Едва касаясь, разгоняя по телу волну мурашек. Рыкнув, Антон переместил ладони на задницу Арса, сильно сжимая и вжался в его пах своим, толкнувшись бёдрами раз, другой, выбивая из него сдавленные всхлипы. Буквально на ощупь Антон нашел гримировочный стол и, одним движением скинув с него всё, толкнул туда Арса, разворачивая его, укладывая грудью на жёсткую столешницу и разводя ноги, как можно шире. Рывком сдернув с партнёра штаны с бельём, Антон тут же прошёлся пальцами промеж его ягодиц, второй рукой нажимая мужчине на лопатку, не давая даже шанса выпрямиться. Это началось, казалось, с их первой встречи. Ещё на этапе зарождения"Импровизации". Стас то и дело притаскивал кого-то в офис, заявляя, что это "будущая звезда телевидения", Антон уже и не помнил всех, но Арсений был чем-то новым, особенным. Шастун пожал руку новичка последним и именно тогда между ними что-то взорвалось. Они даже не сразу заметили появившиеся вокруг их безымянных пальцев алые нити - знак соулмейтов. Хотел бы Антон, чтобы его родственной душой стала пышногрудая модель? Желал ли провести вечность в нежных девичьих объятиях? Всё это стало не важно, когда он утопал в синих, как море глазах и ощущал натяжение нити на пальце под одним из привычных колец, когда Арсений уезжал в Питер. Конечно, выставлять на показ свои отношения в гомофобной России Стас не позволил, старательно вырезая из эфиров их проколы, а чёртовы шипперы вынудили Шастуна влипнуть в глупость по имени "моя-девушка-Ира". Но синие глаза смотрели с нежностью и смешливыми искорками, бросая вызов. И Антон его принимал, срывая с губ Арса голодные поцелуи, подставляясь под ласки, выгибаясь в его руках белыми питерскими ночами и заставляя сдавленно стонать в чертов скотч. Вжикнула молния и, вытащив свой изнывающий от желания член, Антон прошёлся им меж ягодиц Арса, вызывая у того судорожный вздох. Арсений, сколько мог, прогнулся в пояснице, потираясь задницей о Шастуна. Судорожно выдохнув, Антон сунул сразу три пальца в рот, обильно смачивая слюной и, опустил их вниз, тут же проникая одним в пульсирующее, горячее отверстие. Арсений гортанно простонал, царапнув ногтями столешницу, но сам подался бёдрами навстречу. У них был секс этим утром, когда они проснулись в номере отеля, так что долгой подготовки не требовалось. Убедившись, что не причинит вреда своему соулмейту, Антон, плюнув на ладонь, смазал член и, приставив головку к анусу Арса, замер, зацепившись взглядом за их отражение в зеркале. Арс почти утыкался в него макушкой, но его покрытый испариной лоб, трепещущие ресницы и алые щёки Шастун видел. Ещё он видел судорожно сжатые кулаки, дрожащие в предвкушении плечи, и разгоряченного, раскрасневшегося себя с диким, голодным взглядом. Внимательно следя за собственными движениями в отражении, он наклонился вперёд, ложась грудью на спину Арса и слегка толкаясь бёдрами. Ещё не проникая, но сводя с ума от желания. - Смотри. - Обхватив свободной рукой Арсов подбородок, Антон поднял его голову, показывая отражение. Синие, подернутые дымкой глаза скользнули по их фигурам, цепляясь за тенисто-зеленые глаза своего соулмейта. - Не отводи взгляд. Арс, как мог, усмехнулся и, дразня, качнул бёдрами. Антон оскалился в ответ и, одним плавным толчком вошёл в горячее тело до упора. Арсений зарычал, зажмурившись, саданув кулаком по столешнице и выгнулся, насколько это позволяла поза. Он старался дышать, привыкая к распирающему чувству и максимально расслабляя трясущееся от возбуждения тело. - Не расслабишься, будет больно. - Напомнил Антон, опаляя ухо горячим, прерывистым дыханием. Арс снова застонал, на этот раз протяжнее и всхлипнул, стоило Антону сделать первый толчок. Распахнув свои невозможные, лукавые глаза, Попов потянулся, пробежавшись изящными пальцами по скотчу, окончательно срывая Шастуну башню. Движения выходили рваными и резкими. Антон до темных пятен перед глазами втрахивал своего соулмейта в столешницу. Он чувствовал чужую дрожь, наслаждался приглушёнными стонами и тем как Арс сжимается на его члене. Отдельным видом искусства было их отражение. Арс скрёб ногтями лакированную поверхность стола, прогибаясь и подаваясь навстречу. Идеальная прическа растрепалась и пряди прилипали ко лбу. Невероятно сексуально... Но этого было недостаточно. Выйдя из податливого тела, чем заслужил разочарованный стон, Антон плюхнулся на ближайший стул и потянул к себе мужчину, усаживая на себя верхом. Почти сошедший с ума от удовольствия Арс выгнулся, насаживаясь на член Шастуна и незамедлительно принялся двигаться, доводя их обоих до исступления. Да, так обзор был определенно лучше. Антон смотрел и смотрел, направляя партнёра, удерживая его за бедра, любовался изгибом изящной шеи, выступающим, подрагивающим кадыком, острыми ключицами, светлой кожей, покрытой родинкам, словно брызгами краски, подтянутым животом, капельками пота, перекатом мышц под кожей... И этим проклятым куском скотча, закрывающим чувственные губы, чертовски мешающимся Арсу дышать, но который тот не смел трогать, угождая Шастуну. Тело прошивало дрожью от каждого толчка. Стоны то и дело срывались с губ. Наслаждение нарастало, скручиваясь жгутом внизу живота, пока, наконец, не взорвалось долгожданным оргазмом. Антон гортанно застонал, запрокидывая голову и чувствуя, как Арс кончает вслед за ним, так и не прикоснувшись к себе. Как он вздрагивает и сжимается на члене, с трудом дыша и до боли сжимая пальцы на чужих плечах. Судорожно дыша, Арсений уткнулся лбом в плечо Антона и тот потянулся, чтобы, наконец, сорвать скотч с его рта. Одно движение и клейкую ленту сменяют мягкие горячие губы, заставляя Попова протяжно застонать в поцелуй. Целоваться Арс любил и Антон этим пользовался, гоняя стайки мурашек по разгоряченному после секса телу. Языки сплетались в диком танце, руки с нажимом оглаживали тела, сжимали волосы... но позже ласки стали нежнее, успокаивая и словно вновь и вновь признаваясь в чувствах. - Я люблю тебя. - Прошептал Арсений, отстраняясь от своего соулмейта и положил ладони ему на щёки, нежно поглаживая. Им не жить в одном доме. Не завести собаку. Не просыпаться вместе до конца жизни. После съёмок Арс вернётся в Питер, где с головой уйдет в работу в театре и кастинги (а может и съёмки) в кино. Антон вернётся домой к нелюбимой девушке, которую всему миру выдает за свою "любовь". Они будут без конца переписываться и созваниваться перед сном. Дразнить друг друга в Инстаграмме. А через три недели они все едут в месячный тур и Стас будет заказывать им двухместные номера в гостиницах. Оксана будет снимать видео, стараясь не ловить в кадр их переплетённые пальцы. Серёга с Димкой будут дразнить их и подкидывать шипперам "подсказки". И они будут счастливы. Они будут вместе. Так долго, сколько это возможно. - Я люблю тебя. - Вторит Антон, утопая в невозможных глазах напротив и тянется за ещё одним поцелуем.