Медвежий угол

      Имани было всего восемь, когда она впервые приехала на ферму дядюшки Джека. Выросшей в большом мегаполисе все здесь было для нее в новинку: ранние подъемы, хлопоты по хозяйству, которое, к слову, было немалым; вылазки с тетей Меган на воскресную ярмарку и вечерние семейные ужины, приправленные южным колоритом, шутками дядюшки и вкусной стряпней.       Помимо свиней, овец, кур и очаровательных коров с рыжими боками на ферме отдельное место занимала пасека — особая гордость Джейка Уилкинса. Малышку Имани забавляло наблюдать за этим деревянным, вечно жужжащим городком, где все было в движении — как в родном огромном Нью-Йорке. Только вот все обитатели «работали» там сообща.       Дядюшка научил её правильно собирать мёд с золотых, словно слитки благородного металла, сотов. Девочка пела песни труженицам — пчёлам, собирая янтарную тягучую сладость в глиняные горшочки. Её хотелось бы думать, что пчёлам нравились её нехитрые песенки.       Джейк рассказывал, что пчёлы достаточно умны и отлично воспринимают всё происходящее вокруг, будто природный барометр. Имани не знала, что значит это причудливое слово, но уверенно кивала головой, внимательно вслушиваясь в каждую историю, подперев ладонями пухлые детские щёчки.       В один из солнечных дней к плетеному забору фермы пришел незнакомый человек: он выглядел, как бродяга из старинных сказок, что перед сном читала тетя Меган. Его одежда была старой и истрепавшейся под палящим южным солнцем, пыльной и местами порванной и больше походила на лохмотья полевого чучела. Ноги незнакомца были босыми и угольно-черными от изнурительного пути по пыльным дорогам.       Дядюшка, в этот момент стоявший неподалеку, перекидывал тюки с сеном из своего грузовичка. Закончив, подошёл к странному путнику и начал с ним о чём-то беседовать. После короткого разговора, девочка увидела, что Джек пошел в дом, сопровождаемый немым взглядом человека за забором. Он не сразу заметил девочку, но когда их глаза встретились, отчего-то стало слишком неуютно. Малышка застыла на пороге дома, затем опомнившись, вбежала внутрь, столкнувшись с дядюшкой. Он нес небольшую корзинку, наполненную всякой снедью: домашний ароматный хлеб, овощи и бутылка молока.       Девочка наблюдала за тем, как незнакомец с радостью принял то, что принес Джек и расплылся в жутковато-неприятной улыбке. Ее маленькой личико было наполовину скрыто цветастой шторкой, и она снова выглянула из импровизированного укрытия всего на секунду. Но именно в этот момент недобрые темные глаза снова остановились на ней, пугая до чертиков. Дядюшка, будто проследив направление взгляда незнакомца, оглянулся на дом. Его лицо выглядело уже не таким спокойным и доброжелательным, и он поспешил поскорее завершить разговор, тактично указывая незваному гостю дорогу к городу. Немного помявшись, мужчина ушел.       Он снова вернулся через несколько дней, но уже не один. За окном сгустились сумерки, окрашивая ферму во всевозможные оттенки прохладного синего цвета, прерывавшегося теплым желтоватым свечением фонарей по всему периметру владений Уилкинсов.       Малышка уже посапывала в своей кроватке, когда ее разбудили голоса, доносившиеся с улицы. Дядюшка что-то возмущенно кричал непрошеным гостям, а тётушкин голос раздавался по пустынной округе громкими всхлипами.       Имани тихонько выскользнула из своей спальни и спустилась вниз, приоткрывая входную дверь. Крики и ругань становились все громче, незнакомцы уже перелезали через ограду, когда дядюшка, закрывая собой жену, прикрикнул ей бежать в дом. Мгновенно собравшись, тетя Меган бросилась к дому. В руках у дяди что-то блеснуло в темноте — малышка еще никогда не видела оружия, но из фильмов уже знала, как выглядит охотничье ружье.       Когда тетушка забегала в дом, подхватывая на руки племянницу и что-то причитая, девочка услышала резкий звук — громкий и оглушительный, отчего один из незнакомцев попятился назад, держась за живот.       Последнее, что увидела девочка — как вместо дядюшки Джейка их дом и тихую обитель защищает огромный бурый медведь. Его шерсть была такой блестящей в темноте, словно только-только нарастающая луна обливала ее своим бледно-серебристым светом. Каждый удар огромной косматой лапы медведя сопровождался шумом и запахом пороха, а мужчины, так коварно пробравшиеся в ночи, разлетались в разные стороны, падая на землю тряпичными куклами, под которыми разрастались темно-бордовыми полянами кроваво-красные цветы.

***

      Когда через несколько десятков минут на ферме загорелись красно-синие проблесковые маячки, оповещавшие о приезде полиции, Имани уже спала. Во сне она явственно видела своего спасителя — медведя с глазами дядюшки Джейка.