Охотники за сокровищами

Пойти пешком друзья отказались, как же – дождь, и вообще далеко! Это было ожидаемо. Никто из приятелей не увлекался пешими прогулками, в отличие от меня. Я мог в свободный день намотать по городу километров двадцать и чувствовать не усталость, а наоборот душевный подъем. Причем парки, сады и скверы я не очень жаловал, равно как и любимые туристами места, наводненные толпами жаждущих приобщиться к истории и культуре экскурсантов. Сколько раз во время таких прогулок я задумывался, что началось раньше: моя любовь к истории или пристрастие к пешему хождению. Славик искренне не понимал, как можно от дома дойти до Васильевского острова, побродить там и не упасть от усталости по дороге обратно. Может, поэтому еще не сложилось. Опять же, его желание не молчать по дороге. Лекции по истории и градостроительству Славика не вдохновляли, а меня оставляли равнодушным последние коллекции кутюрье. - Березкин, не тормози, карета подана, - Смирнов подтолкнул в сторону обклеенного рекламой микроавтобуса, - маршрутки у нас ходят веселенькие. - За четверых, - протянул водителю деньги Данила, пока мы рассаживались на свободных местах. До нужного места ехать было недолго. Пешком бы заняло минут двадцать, но их величества не желали бить ноженьки. Они и маршрутку выбрали из тех соображений, чтобы остановить ее там, откуда идти по минимуму. И эти люди говорят, что занимаются спортом? Прижимая локоть Смирнова как можно крепче к своему боку – этот товарищ имел обыкновение при ходьбе размахивать руками - я свернул во двор знакомого дома. Внутри полуподвального помещения пахло старой бумагой, кожей, немного пылью, то есть всем тем, что у меня ассоциировалось с историей. Израиль Модестович Левашов, старичок, до ужаса похожий на актера советских времен Катина-Ярцева, был занят – разговаривал у кассы с каким-то молодым человеком, стоящим ко мне спиной. Я скользнул по нему взглядом, отмечая отросшие темные волосы на затылке, бадлон оливкового цвета и чуть более темную безрукавку, и джинсы цвета хаки, заправленные в высокие ботинки. Букинист только улыбнулся мне и приветственно кивнул, мы были в очень хороших отношениях. Я улыбнулся в ответ и шагнул к одному из стеллажей – придется немного подождать. Незнакомец, наконец, оглянулся, привлеченный шумом и пристально посмотрел на меня. Я бросил взгляд в ответ и споткнулся, зацепившись за кусок отслоившегося линолеума. Данила автоматически подхватил меня за локоть, и мы оказались за спасительной стеной из книг. - Паш? – прошептал он, как-то странно глядя на меня. Я молчал. Сказать было нечего, потому что так не накрывало ни разу. Тот парень, я пригнулся и посмотрел в просвет между полками, кто он?! И что в нем такого, что вдруг торкнуло? Нос с веснушками, глаза серо-зеленые в крапинку… Как я успел за пару секунд разглядеть подробности, не знаю, но веснушки хотелось потрогать или поцеловать, и чего больше, я не знал. Друзья разбрелись по лавке, трогая и живо интересуясь предложенными товарами. Смирнов - тот сразу углядел старинный глобус, который стоял возле конторки букиниста, и самозабвенно крутил его, ничуть не обращая внимания на беседу двух людей, а те уже понизили голос до шепота и даже, может быть, ушли бы куда-то посекретничать, но оставить свой пост Израиль Модестович не мог – посетители требовали пригляда. Через четверть часа напряженных переговоров букинист распрощался со взбудоражившим меня парнем и теперь уже с искренней радостью обратился ко мне: - Паша, как хорошо, что вы ко мне заглянули! Не забываете старика. По правилам вежливости следовало бы сказать, что не такой уж он старик, но годы, избороздившие морщинами некогда красивое лицо, и седой венчик волос, обрамлявший отмеченную пигментными пятнами лысину, не позволяли. Еще полчаса мы мило беседовали под тоскливые вздохи товарищей, которые не знали чем себя занять. Сжалившись, наконец, над ними, распрощался с Израилем Модестовичем, пообещав в скором времени заглянуть еще. Он тщательно упаковал приготовленную для меня книгу, взял деньги и грустно улыбнулся, прощаясь. Скорее всего, посетителей у него сегодня больше не будет. Добрались до дома мы быстро, хотя и заскочили в О’Кей за горячительным и курой-гриль. Уже дома, включив кондиционер на обогрев, чтобы избавиться от всепроникающей сырости, и разливая коньяк по рюмкам – студенческое братство не признавало другой тары для высокоградусных напитков, я слушал вполуха разглагольствования парней, сам пребывал в состоянии странной отрешенности. Все же сильно зацепил меня тот незнакомец, сильно. Хорошо только одно: мы больше не встретимся. - А скажите, други мои, - вкрадчиво произнес Смирнов, сидевший рядом со мной, - а не замечаете ли вы чего странного? - и уставился на расположившихся напротив Ромку и Данилу. – Не кажется ли вам, что наш Пашенька не совсем в себе? А, Пауль? Что с тобой, колись уже, что за грусть-тоска тебя снедает. - Игорек, я просто устал, промок и теперь просто наслаждаюсь теплом снаружи и изнутри, - попытался оправдаться я. - Врешь ведь, - все также проникновенно продолжил Смирнов, - ты, конь педальный, можешь полста верст отмахать и не заметить. Устал он, не ври! - Врет, - ничтоже сумняшеся сдал меня Данила, - влюбился он. - Когда успел? – оживился Игорек, да и взгляд Ромки стал очень заинтересованным. – Вот только вот по Славке, чтоб ему икалось и не моглось, страдал. Ты пошутил, - наконец решил Смирнов и облегченно выдохнул. – Юморист! - Не-е, парни, я своими глазами видел, как Паша наш дырки сверлил взглядом на том парне, который с букинистом разговаривал, - добил Данила. Дебил. - Ребята, в данном случае это не ваше дело. Совсем. Понравился мне он или нет – неважно. Все закончилось, не начавшись. Я не собираюсь выяснять, кто этот парень, что он делал в лавке и вообще… - Па-аш, - протянул хитро щурящийся Смирнов, - и не надо тебе ничего выяснять! Для этого есть друзья. Та-да-дам, - пропел он, - Рэм Вихорев, место жительства Сестрорецк. Кла-до-ис-ка-тель! - Ценная информация, спасибо! – я и не пытался скрыть скепсис, но Смирнов, зараза, не так просто у глобуса крутился. – Но я все равно не собираюсь его разыскивать. - И не надо, он будет завтра на том же месте, то есть в лавке, после четырех! Старик ему какую-то карту обещал поискать. С кладом, наверное. - Ну и пусть будет, я туда не пойду. И не уговаривайте! – отрезал я, увидев вдохновение на их лицах, не к добру это. - Ладно, ладно, не шуми, - примирительно сказал Ромка и посмотрел на остальных задумчивым взглядом, - мы зачем собрались, вот и давайте продолжим. Пашке нужно отойти от потрясения, не каждый же день настигает любовь с первого взгляда на ровном месте. И мы посидели еще немножко, а потом и еще чуть-чуть, и когда полных бутылок в коробке уже не осталось, в светлых головах родился план. К этому моменту мне было уже все равно, а в головах у приятелей была такая каша, что я даже дал несколько ценных советов по поводу того, кто мог позарывать клады в разных концах нашей бескрайней родины. Я лежал на диване и сквозь полузакрытые глаза наблюдал за бурной деятельностью троицы. Они повытаскивали из шкафа мои сокровища и шуршали страницами старых книг. Шуршали вроде аккуратно, и я расслабился, время от времени прикрывая глаза и в полудреме слушая хихиканье и странные обсуждения. Спиртное все-таки сыграло свою роль, и я вырубился до утра, предварительно промычав нечто утвердительное на вопрос, можно ли включить компьютер. Утром меня разбудил взрыв хохота. С трудом разлепив глаза, увидел друзей, бодрых до неприличия, как будто и не вместе вчера пили. - Вот! – гордо указал Игорек на желтый лист, лежащий на журнальном столике. - Что это? - прохрипел я, во рту было сухо, как в Сахаре. - Твоя путевка в светлое будущее! – так, это уже серьезно. Пришлось срочно принимать вертикальное положение. При ближайшем рассмотрении лист оказался испещрен буро-коричневыми линиями и странными письменами, похожими на арабские. Во всем этом с трудом угадывалась карта. Восточных языков я не знал, впрочем, и западные тоже не очень, поэтому с трудом сообразил, что цифры скорее всего обозначают долготу и широту. - И что тут написано? - Откуда я знаю, - пожал плечами Роман, - мне дали табличку с буквами, я их художественно расположил в произвольном порядке. Логично, кому еще доверить, как не человеку, закончившему художку. - А цифры зачем? - Как зачем? Балда, как вы клад искать будете? Как старую карту сопоставить с современной? Хан Кучум, вернее, ты же сам сказал - его сыновья, эти, как их Кудайберды и Калмухамбет зарыли клад-то еще когда, вот и отметили, чтобы не заплутать в тайге. - Не смешите мои тапочки! В тысяча шестьсот лохматом году сыновья Кучума пишут на арабском, да еще долготу с широтой указывают с потрясающей точностью? Гениально! - У них были астрономы! - Звездочеты! - Ага, и Пулковская обсерватория, - согласился я. - Ты придираешься! Для тебя, между прочим, старались! - Большое спасибо! – я отвесил издевательский поклон. Друзья дулись, демонстративно не разговаривали со мной, и отворачивались, когда я проходил рядом. Это выглядело забавно. Если бы на самом деле обиделись, не сидели бы у меня дома, значит, опять что-то задумали. Листок сиротливо лежал там, куда я его бросил, – на диване и выглядел, как ни странно, действительно старинной картой. Как только бумагу так состарить умудрились и чем писали, чтобы добиться такого эффекта? Секрет чернил раскрылся быстро. На кухне стоял открытый пакет молока, рядом оно же было налито в блюдце и лежало перо. Значит, писали молоком, затем бумагу или утюгом прогрели или над плитой подержали. Умельцы! - Павел, собирайся, нам пора. Нужно успеть до приезда твоего милого переговорить с букинистом. Вы в отличных отношениях, уговори его подсунуть этому Рэму нашу карту, - Смирнов был настроен решительно. - Нет, дорогие мои, я никуда не пойду. Это бред. Даже больше чем бред. Как прикол для домашних сойдет, как анекдот тоже неплохо, но Левашов профессионал и дорожит своим именем. Не пойдет он на такое, и я даже пробовать не буду! Все, обсуждению не подлежит, - я скрестил руки на груди, Смирнов долго смотрел на меня, играя желваками, но к счастью молчал. - Ну и не надо, сами справимся, - он развернулся и, схватив ветровку, вышел из квартиры, громко хлопнув дверью на прощание. Мы остались втроем. Ромка и Данила явно были не в курсе планов нашего генератора безумных идей, пожимали плечами и пытались успокоить и меня и друг друга. На трезвую голову даже им затея уже не казалась такой уж хорошей.