Охотники за сокровищами

Дни тянулись невыносимо медленно, несмотря на наши усиленные упражнения в технике поцелуев. Эти занятия не могли заполнить собой все двадцать, или сколько там было, часов светлого времени суток. Травма все еще давала о себе знать, и Рэм, виновато поглядывая на меня, старался быть как можно более предупредительным, чем и вызывал раздражение. Однако я пока держался. - Паш, иди, еда готова! - Спасибо, я пока воздержусь, - такие разговоры повторялись уже третий день, и я старался даже не выходить на улицу, когда он готовил – желудку же не объяснишь, что не стоит пока нагружать выделительную систему организма. После чего Рэм нехотя заталкивал в себя несколько ложек каши – даже если варились макароны, все равно выходила каша – и убирал котелок с глаз долой, вздыхал, смотрел вдаль невидящим взглядом… В общем являл собой классический образец раскаивающегося грешника. Нет, я был согласен, что в малых дозах это полезно, но третьи сутки наблюдать за эпической картиной покаяния нервов не хватало. Приходилось идти на ухищрения и отвлекать страдальца от печальных мыслей. Колка дров на свежем воздухе, ремонт крыши - тоже, кстати, на свежем воздухе, сбор листьев земляники для добавления их потом в чай, да мало ли чем можно занять человека на природе. Уж чего-чего, а и природы и воздуха у нас было в избытке. С наступлением темноты, лежа на неудобном топчане и обнимая меня всеми конечностями – видимо, так было мягче и теплее – Рэм говорил: - Удивляюсь я тебе, Паша. Вроде такой тихий, спокойный, можно сказать, милый мальчик… А на самом деле как генерал командуешь. Не кричишь, не настаиваешь… Только сколько раз я ловил себя на том, что ты сказал, а я уже бегу выполнять. Почему? Непонятно. Ты хорошим начальником будешь, знаешь, да? Я лежал и улыбался, уверенный в том, что в кромешной тьме зимовья этого не видно. Секрет тут был простой: если командуешь уверенно и не сомневаешься в этом своем праве, то люди тоже не сомневаются. Наблюдая за отцом и тем, как он руководит людьми, многому научился. Тихая уверенность гораздо эффективнее громких криков. Потом уставший за день Рэм засыпал, уютно сопя мне в шею, а я почти до рассвета слушал противный писк комаров, от которых не удавалось избавиться ни дымом, ни сквозняком. - Паш, ну может, поешь уже? – утро началось стандартно. - Может, и поем, - я с наслаждением потянулся, разминая затекшие за ночь мышцы, некоторые не давали повернуться, используя как персональную подушку. Хотя я и не возражал, конечно. - Тебе лучше? – обрадованно спросил Рэм и, дождавшись кивка, навалил целую миску каши. Я не стал говорить, что столько сразу не съем, да и вредно это после нескольких дней, проведенных на сладком чае. Желудок был счастлив, получив пару ложек еды, а я с сожалением отставил плошку, утешая себя тем, что это только завтрак, а будет и обед и ужин. - Ну, чем займемся? – в глазах Рэма горел азарт, чувствовалось, что спросил только так, для проформы. – Давай в речке посмотрим, может еще что есть? – он дотронулся до шнурка на шее, где рядом с крестиком теперь висел и найденный им раньше наконечник стрелы, или что-то на него похожее. Кто я такой, чтобы запрещать? Тем более заняться все равно нечем, а день радовал ярким солнцем и теплом. Мы весело провели время в поисках сокровищ. Брызгались как дети, пихались и толкались, шаря руками по дну. Река была неглубокая, но по-сибирски холодная, и вылезли мы спустя какое-то время совершенно замерзшие и стучавшие зубами. Рэм между делом умудрился найти пару кругляшей, в которых опознал старинные монеты. Эту радость решено было обмыть, благо было чем, да и после купания хотелось согреться. У Рэма губы были синие, и я подозревал, что у меня такие же. Так что спать мы легли веселые и довольные. Утром Рэм показался мне немного вялым. Он без энтузиазма поковырял ложкой в миске, оставив нетронутой большую часть. - Что-то мне не по себе, - сказал он, мелкими глотками отпивая свежезаваренный чай, - горло побаливает. Новость была из разряда отвратительных: как лечить человека в отсутствие медикаментов и при крайне скудных познаниях в лекарственных растениях? Подорожник не в тему, где искать малину и поспела ли она, я не знал. Всплыло в памяти, как бабушка заставляла полоскать горло содо-солевым раствором. Соды не было, но солью можно было попробовать. Те несколько дней, что Рэм болел, были, пожалуй, самыми тяжелыми в моей жизни. Никогда раньше я не молился, а тут было так страшно ощущать свою полную беспомощность и бесполезность, что обращение к высшей силе казалось вполне оправданным. К счастью, Рэм оказался парнем крепким и, изрядно напугав меня своей болезнью, все же пошел на поправку, хотя и не так быстро, как хотелось бы. Думать о том, что с каждым днем уменьшаются те немногие припасы, которые можно было взять с собой, тоже было неприятно. Скорее всего, пора вернуться к рыбному меню, пока вся тушенка не закончилась, потому что полагаться в дальней дороге только на свои скудные навыки по добыванию пищи было по крайней мере неосмотрительно. - Ну вот, - говорил он, сидя у костра и вливая в себя опостылевший травяной чай, состоящий большей частью из листьев земляники, - хотели уже выдвигаться, а тут я все карты спутал. - Даже странно, - поддержал я беседу, - по идее это же мне надо было заболеть. - Почему? – искренне удивился Рэм. - Я как бы два раза болел, и как говорится, бог троицу любит, - попытка пошутить провалилась – Рэм не понял, а я еще раз убедился, что чувство юмора у меня ущербное. - Слышишь? – он вскинул глаза к небу. Вертолета видно не было, но характерный треск был легко узнаваем и вызвал бурю эмоций. Я едва удержался, чтобы, вскочив, не заорать и не замахать руками, вовремя сообразив, что с такой высоты, даже пролетая непосредственно над поляной, нас заметить невозможно. Вместо этого мы в четыре руки стали кидать в костер выдранную с корнем траву, подбросив еще и сухих дров – уж такой-то дымище не пропустить! Яркий МЧС-овский вертолет уносил нас от ставшего почти родным зимовья. Спасатели, суровые сибирские мужики, против ожидания не стали делать нам выговоров, объяснять, какие мы идиоты, что поперлись в тайгу без подготовки, не зная элементарных правил. Наверное, наивно полагали, что приключений паре городских пижонов хватит на всю оставшуюся жизнь, а Рэм почти всю дорогу до города шепотом делился планами вернуться снова и как следует прочесать речное дно вблизи зимовья. - Представляешь, какие там могут скрываться сокровища, раз вот так запросто мы нашли монеты и наконечник? Я молчал и улыбался, незаметно под накинутой курткой обнимая его: Рэм сколько угодно может мечтать о кладах, а я свое сокровище уже нашел и отпускать не собирался.