Самурай, Араб, Канарейка и злой Токийский демон.

***

Очень многие мужчины любят говорить о «женской логике» и «женской глупости», но мало кто из них задумывается о том, что зачастую «типично женские» заскоки, оказываются «типично мужскими». Не знаю почему, но почему-то именно эти мысли посетили мою голову, когда я стояла в закрытой ванной и чистила зубы, слыша, как за дверью туда-сюда ходят Изая и Шизуо, поминутно огрызающиеся друг на друга, но оба твердо уверенные в том, что я сейчас расстроена до такой степени, что, закрывшись в ванной, реву под аккомпанемент душа. С чего им в голову пришла именно эта мысль — ума не приложу. Почему бы не подумать об обычных утренних гигиенически необходимых процедурах? Еще вопрос, у кого из нас таки отсутствует логика, у мужчин или у женщин. Я лично склоняюсь к варианту, что оба половых подвида чокнутые наглухо, а логикой награждено очень малое количество индивидов, и, увы, себя я к ним не отношу. Ровно как и те два тела, которые сейчас за дверью выясняют, кто меня больше обидел. Притом, судя по убедительности доводов, Орихара явно выигрывает, потому что Хейваджима уже пообещал прибить его табуреткой, если он не заткнется. Как правило, если не знаешь, чем ответить, — ответь стулом (силой). У Шизуо это как раз очень хорошо получается. И ведь что самое интересное, и тот, и другой меня уже просто невыносимо нервируют. Конечно, по-хорошему, в первую очередь виновата я сама, ну, чего мне стоило не убегать от Орихары? Была бы сейчас счастливой женой, а Шизуо…наверно, просто пропал бы, и все, проблемы нет. Но на душе определенно остался бы гадкий осадок предательства. Моего. Или, например, что мне мешало, сбегая в Москву, не брать с собой это ходячее недоразумение? Пропала бы, и ни один, ни другой меня бы не нашел. Москва — город не маленький, потеряться тут легче легкого. Правда, в этом случае страшно представить, что было бы с моими родственниками, ведь и с мамой, и с папой, и с бабулей — со всеми пришлось бы порвать связь, поскольку мне до сих пор не известно, насколько длинны руки у «Великого Токийского Информатора». Конечно, сейчас он совсем без мозгов, и уверен лишь в своих паспортных данных… Я настолько поразилась пришедшей в голову мысли, что чуть не сломала звучно сомкнувшиеся зубы о пластмассовую зубную щетку. Вот он, выход! Я не смогла грамотно сбежать сразу, но могу сделать это сейчас! Изая без памяти, Шизуо в чужой стране, виза у каждого, дай бог, если на месяц! Всего месяц игры в прятки по Москве, и они вернутся в Токио, а я спокойно останусь тут, а потом через какое-то время, когда все уляжется, позабудется, вернусь домой! И Изая вряд ли станет меня искать, ведь у него проблемы с памятью! Шизуо, конечно, проблема, но вдруг повезет и он решит, что я нафиг ему сдалась? Да и Изая, вдруг найдет себе другую игрушку? Наскоро умывшись и одевшись, я вышла в коридор, где на меня с удивительным единодушием сверху вниз уставились две пары внимательных виноватых глаз. — Хасу, прости нас за утреннюю сцену, мы, наверно, немного перегнули палку, — Шизуо старательно подбирал слова извинения, но, увы, сейчас я была не готова их воспринимать нормально. — Мне кажется, вы перегнули не палку, а меня, — откровенно ехидничая, усмехнулась я. — Я не хотел, — моментально нашелся Изая, как всегда, выгораживая себя любимого, — это все глупый Шизуо, он такой же собственник, правда? Вот уж не думала, что Орихара где-то в глубине души может быть таким глупым подхалимом. Я натянуто улыбнулась. — Все хорошо, считайте, что я вас простила, — две хмурые физиономии победно переглянулись, — но мне нужно в магазин. — Давай я тебя провожу, — мгновенно подхватился Шизуо. — Спасибо, нет. — Тогда давай я! — просиял Орихара, ехидно косясь в сторону ошарашенного моим отказом блондина. — Тем более нет. Брюнет удивленно вскинул брови, в то время как Хейваджима не менее ехидно покосился на него. — Тогда, может, Али с тобой сходит? — предложил новый вариант токийский информатор. — Нет. — Почему? Простодушный вопрос Шизуо застал меня врасплох. Действительно, почему? — Потому что есть вещи, которые девушкам стыдно покупать при мужчинах! — выпалила я первое, что пришло на ум. — Презервативы? — с ходу предположил Орихара, гаденько ухмыляясь. Я моментально покраснела, а брюнет мастерски увернулся от «дружеской» оплеухи Шизуо. — Не важно, — блондин поднял с пола мою сумку, — ты ведь быстро? — В мгновение ока! — излишне быстро для правды выпалила я. — Тогда иди, мы подождем, заодно завтрак приготовим. Когда вернешься, уточним план действий на день. — О, Шизу-кун, ты умеешь готовить? — в своей почти обычной издевательской манере протянул Изая. Хейваджима передернулся и с явным отвращением посмотрел на «друга», потом на меня, после чего отрезал: — Умею. — Это хорошо, — расплылся в пакостной улыбке Орихара, — мои слуги должны быть хорошо обучены. На этом месте терпение блондина лопнуло, и он, схватив Орихару за грудки, на расстоянии нескольких сантиметров стал расставлять точки над «и», чеканя слова. — Я. Тебе. Не. Слуга. — Слуга, — упорствовал в своем «амнезийном» заблуждении Изая, — и мне почему-то кажется, что, вдобавок ко всему, единственный и любимый. У меня ведь море связей… — А у меня кулак с твою голову, — почти ласково перебил его блондин. — Ок-ок, понял, — пошел на попятной брюнет, — просто слуга, без любимого… — Убью падлу… — Тебя посадят, а поскольку мы в другой стране, надолго посадят, я уверен, — неожиданно глупо захихикал Орихара. Я, пользуясь тем, что они отвлеклись, наскоро натянула кеды и, подхватив с пола сумку, выскользнула за дверь. Убегу от них, все равно хуже уже точно не будет…

***

Выйдя на улицу, я уверенным шагом направилась к метро, но уже почти спустившись в подземку сообразила, что если я действительно решила сбежать, то пользоваться карточкой мне будет неудобно, ведь всегда можно будет узнать где и когда я была и что покупала. А значит, для начала нужно снять нужную сумму, дабы рассчитываться наличкой. Отыскав банк, я предстала перед следующей проблемой: сколько именно налички мне нужно снять? Если я собираюсь прятаться месяц, значит, мне нужна квартира или хотя бы комната в коммуналке, притом не через агентство. В среднем, снять комнату или квартиру стоит около десяти-пятнадцати тысяч, плюс ежедневные расходы и питание, думаю, тысяч тридцать мне точно должно хватить на месяц… В банке я сняла со своего счета около пятидесяти тысяч, решив, что лучше пусть будет больше, чем если мне вдруг не хватит. Что дальше? Наверно, стоит поменять цвет волос…да и стрижку тоже…но сперва нужно уехать подальше от центра. Спустившись в метро, я несколько минут задумчиво изучала карту метрополитена и в итоге решила, что лучше всего будет поселиться где-нибудь на окраине, при этом максимально близко к мкаду. Почему-то мой взгляд привлекла салатовая ветка. Я наугад ткнула пальцем на эту ветку и прочитала название станции: Братиславская. Ну, что же, пусть будет она. Добравшись до пункта назначения, я зашла в первую попавшуюся парикмахерскую и, усевшись в кресло, повергла девушку-парикмахера в шок, решительно заявив: — Волосы стрижем максимально коротко и красим в черный. — Но… Вы уверенны в своем выборе? — симпатичная девушка искренне удивилась, — черный не самый хороший цвет, тем более, для юной девушки, да и волосы у вас очень красивые и здоровые, жаль такую красоту портить… — Ну, — задумалась я, — можно конечно и просто покрасить… — В черный? — трагично вздохнула девушка, всем своим видом пытаясь мне показать, что идея не самая удачная. — В блондинку, — решила пошутить я. — Тогда лучше в черный, — сдалась работница ножниц и расчесок, явно не оценив моей шутки. Спустя час, на улицу из парикмахерской вышла черноволосая девушка с модной стрижкой под каре и косой челкой. Честно говоря, чувствовала я себя жутко непривычно, да и в зеркале выглядела чуждо. Из-за черного цвета лицо мое стало выглядеть более осунувшимся, а черты лица хищно заострились. На милую невинную девочку я была теперь похожа меньше, чем Орихара на приличного человека. Однако не стоит заострять внимание на своем новом имидже, теперь главным вопросом является мое новое временное жилье. На ближайшей автобусной остановке я стала добросовестно изучать объявление о сдаче квартир в аренду, и почти сразу взгляд зацепился за надпись о комнате в двухкомнатной квартире за вполне умеренную плату. Сорвав приглянувшиеся мне объявления, я целеустремленно направилась в ближайший центр сотовой связи… чтобы опять сменить телефон и номер телефона. Почему—то мне показалось, что перестраховаться в данной ситуации не помешает.

***

— Что-то уж больно долго ее нет, — блондин нервно мерил комнату шагами, время от времени поглядывая то на настенные часы, то на дисплей мобильного телефона, то на очень спокойного Орихару, ехидным, но тихим сусликом сидевшего в углу на диване в позе «я король мира» и попивающего чай из элитного фарфора, который он минут тридцать назад извлек из серванта Ланы Грозной с фразой «Султаны должны жить, а также есть и пить в роскоши». Али, конечно, попытался ему возражать, ссылаясь на то, что хозяйка квартиры эти антикварные чашечки на стол не ставила ни разу, а купила их исключительно из любви к прекрасному, но разве его кто слушал? — Слишком долго нет, — Шизуо вновь бросил взгляд на часы. — Ты тоже считаешь, что два часа это слишком долго для похода за тампонами? — голосом светской львицы поинтересовался Изая, ставя, наконец, чашку и блюдце на кофейный столик. — Может, с ней что-то случилось? — вопреки всему, Хейваджима проигнорировал явную скабрезность со стороны своего недруга, продолжая бестолково мельтешить по комнате. — Может, она просто сбежала? — легкомысленно пожал плечами брюнет, легко смирившись с тем, что его выпад проигнорировали. — Она уже сбежала один раз, — огрызнулся Шизуо, — как видишь, не помогло. — От кого? — невинно проронил Изая, хитро щуря глаза. — От тебя, — блондин резко замолчал, нервно сминая в руке аж целую пачку сигарет. Араб, почуяв перемены в настроении японского вандала, скромно забился в самый дальний угол, прося Аллаха о помиловании и спасении его и квартиры его хозяйки от бесчинств японского светловолосого шайтана. — Ну да, видимо, не помогло, — вновь кивнул Орихара, — но что же, позволь узнать, я такого страшного сделал, что она от меня решила сбежать? Может, — Изая задумчиво покрутил на безымянном пальце кольцо, — просто кто-то сбил ее с нужного пути, подкинув эту глупую идею? Ведь, как-никак, она моя невеста? — Так ты все помнишь, гаденыш? — Да нет, просто с утра мне звонила девушка, представившаяся моим секретарем и поинтересовалась, поймал ли я свою сбежавшую невесту. — Намие, — прорычал Шизуо, понимая, где именно Канарейка просчиталась, когда загадывала желание. — Да-да, именно так она и назвалась, какое счастье, я не стал ей говорить о том, что у меня временная беда с памятью, — продолжил свое повествование Орихара, — она выдала мне столько информации за раз, что только дурак не смог бы понять, что происходит, а я ведь не дурак, правда, Шизу-кун? — Если не заткнешься, я сам сделаю тебя дураком на всю твою оставшуюся жизнь, и не просто дураком, а калекой, будешь остаток твоего недолгого жизненного пути кушать сосиски через трубочку… — Ой, да ладно тебе, это ведь она тебя попросила… — ухмыльнулся Изая, — не трогать меня, поскольку мне кажется, что обычно ты не отличался долготерпением и уж, тем более, красноречием, холодильником по голове — самый весомый твой аргумент, не так ли? — Заткнись… — Иначе что? Пришибешь меня, как муху? Судя по всему, ты был не в состоянии справиться с этой задачей раньше, ведь я цел, здоров и невредим, а сейчас тебе это тем более слабо, ведь ты боишься расстроить Шихасу. — Заткнись… Ее. Сейчас. Тут. Нет. — И ты так легко предашь ее веру в тебя? А вдруг она сейчас вернется? Хейваджима затравленно огляделся. Сигаретная пачка и ее содержимое в его руке уже превратилось в труху, медленно ускользающую сквозь пальцы. Чтобы хоть как-то успокоиться, он схватился за мобильный телефон, нервно набирая номер девушки. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — понесся из динамиков равнодушный женский голос. Шизуо прикрыл глаза, старательно считая до десяти и уговаривая себя быть спокойным. Орихара с явным интересом наблюдал за оппонентом, уж кому-кому, а ему это доставляло удовольствие. Неизвестно почему, но брюнету казалось, что в данной ситуации нет ничего более занятного и интересного, чем заставить блондина потерять самообладание, разозлить его и посмотреть, что же будет дальше… — Знаешь, ты так глупо выглядишь, когда волнуешься. Мне почти жаль, что ты влюблен в МОЮ невесту, — протянул Изая. Шизуо коротко выдохнул и с корнем выдрал встроенную в стену тумбочку. Орихара победно ухмыльнулся, отточенным и уверенным движением уворачиваясь от снаряда. Грустный араб лихорадочно складывал в уме убытки, представляя, что будет, если Грозная вернется в Москву раньше, чем он устранит это безобразие. — Кровосос гребаный, — Шизуо виртуозно раскрутил над головой кофейный столик и отправил его в недолгий полет в сторону Орихары, — сколько еще жизней тебе надо испоганить, чтобы успокоиться? — Шизу-кун, о чем это ты? — брюнет виртуозным кувырком ушел от летевшего в него столика, который, повстречавшись со стеной, рассыпался на составные детали. — Думаешь, хозяйка квартиры простит тебе такое количество разрушений в ее жилище? Кстати, я считаю, что с твоей стороны это крайне невежливо, тебя тут приютили, избавили от необходимости платить за номер в гостинице, а ты крушишь мебель, как у себя дома, и не заплатишь еще небось… — Ты меня достал, — неожиданно спокойно произнес Шизуо, садясь на пол, — нет, серьезно, так достал, что я уже просто не в состоянии подолгу на тебя злиться. Может, я просто устал? — Знаешь, Шизу-кун, ты драчливый скупердяй, — Орихара грациозно плюхнулся на пол и протянул блондину заранее вытащенную у него из пачки сигарету, — но, думаю, ты и правда устал. Так может расскажешь мне вкратце, чем я так насолил своей невесте, что она решила от меня удрать, потом организовала мне потерю памяти, а потом опять удрала? Хейваджима прикурил и с отвращением посмотрел на Токийского информатора, который, судя по сигарете, припрятанной до лучших времен, заранее спланировал этот разговор, и, тяжело вздохнув, прикрыл глаза. — Шизу-о-о, — позвал блондина Изая, — ау, я задал вопрос! — Не отстанешь от меня сейчас, и я буду считать, что твой лоб — это очень оригинальная пепельница…

***

Подыскать приличную комнатку в Москве дело само по себе хлопотное и утомительное, более того, от себя, пожалуй, добавлю, что немного нервное. За прошедшие пару часов я успела позвонить по пяти номерам и посетить четыре квартиры, находящиеся, по счастью, в одном районе, но в разных домах. Наверно, стоит рассказать, почему мне не понравились предыдущие четыре варианта? Что ж, в первой квартире все было идеально, небольшая, чистая однушка с балконом и мебелью, милой хозяйкой бальзаковского возраста и… десятью кошками, которых по просьбе квартиросдатчицы мне предписывалось любить, холить и лелеять, а поскольку киски любят спать на диване в комнате…в общем, мне предложили отличное жилье, но предполагалось, что спать я буду на полу, дабы не обидеть вконец обнаглевших и избалованных котяр. Да и плюс ко всему, несмотря на необычайную стерильность квартиры, шерсти там было столько, что хозяйка вполне могла бы заняться производством свитеров и носок, обеспечив себе и своим «пусечкам» безбедное существование на долгие и долгие года. Вторая квартира, в отличие от первой, встретила меня обшарпанной дверью, которую открыло безобразное, давно не мывшееся создание, которое, звучно рыгнув, предложило мне «раскладушку на кухне за палтишку в день». Судя по волшебному запаху, в этой квартире жило стадо кошек, спавших в обнимку со стадом бомжей-алкоголиков, так что отсюда я убежала в ужасе. Дальше нелегкая занесла меня в квартиру к двум лесбиянкам. И вроде бы все ничего, но данные дамы предпочитали ходить по квартире голышом, а к новоявленной соседке собирались относиться как к служанке, которая будет жить у них бесплатно, но выполнять всю домашнюю работу. Вежливо пообещав подумать, я откланялась с мыслью, что и сюда, пожалуй, не вернусь. Предпоследняя квартира вообще оказалась комнатой в общаге, где грузин с выдающимся носом и похотливым взглядом бодро пообещал: «Давай, дарагой, будешь у нас комната снимать, денежки платить, одно но, живут тут я и мой двенадцать братьев, за одного, может, и замуж выйдешь, ну, как, персик, согласен?» — персик в моем лице побледнел, затравленно глянул на двенадцать похотливых рож, старательно выглядывающих из одной двери, и, не скрываясь, на огромной скорости полетел вниз по лестнице под громкое улюлюканье гадких мужиков. Поэтому, направляясь, к последней квартире я была полна самых мрачных мыслей, одной из которых был вариант, что мне придется добровольно вернуться к Изае и Шизуо, дабы дальше наблюдать их ежедневную войну за место под солнцем, точнее говоря, рядом со мной. Отыскав в хитросплетениях переулков нужный дом, я со вздохом открыла деревянную дверь подъезда без каких-либо признаков домофона. Нужная мне квартира находилась на пятом этаже. Глубоко вздохнув, я нажала на звонок. Почти сразу в замочной скважине повернули ключ. Дверь открыла довольно милая девушка, выше меня где-то на голову, с удивительно большими карими глазами, смуглой кожей и темной копной вьющихся мелким бесом волос. На ее тонких запястьях звякнули тяжелые цыганские браслеты, на изящных длинных пальцах с аккуратным маникюром блеснуло несколько колец с крупными алыми рубинами. Одета незнакомка была в темное платье с широкой юбкой, на бедра был повязан яркий платок. Несколько минут мы внимательно изучали друг друга, после чего цыганка (а по-другому эту девушку язык назвать не повернулся бы) подмигнула мне, продемонстрировав в милой улыбке ровные белые зубы. — Чего надо, красавица? — Да я к Вам по объявлению, — произнесла я, но цыганка почти сразу перебила меня, покачав головой: — Прости, красивая, сегодня я не работаю. — То есть, квартиру посмотреть, которую Вы хотите сдать, нельзя? — расстроилась я. Цыганка округлила глаза, после чего, выругавшись на не совсем понятном языке вновь улыбнулась. — Так что ж ты сразу не сказала, что по поводу квартиры? Я ведь думала, ты за колдовским советом пришла, заходи, покажу комнату, — девушка открыла дверь шире, пропуская меня в квартиру. — Вы сдаете не всю квартиру? — поинтересовалась я, снимая обувь в достаточно просторном и чистом холле. — Нет, — цыганка закрыла дверь, — только комнату. Их тут две, в одной я живу и работаю, вторая пустует уже лет десять, да и скучно мне одной… Комната, которую предлагала эта девушка, оказалась достаточно светлой и просторной, но какой-то невероятно пустой. Кроме кровати, там имелся только стол возле окна и небольшой шкаф, забитый книгами возле стены. На полу лежал большой, пестрый, но очень пыльный ковер. — Берешь? — по-деловому осведомилась цыганка, отлипая от дверного косяка. — Беру, — вздохнула я. Пожалуй, это действительно лучший вариант из виденных мною за день. — Пятерка за месяц и по рукам, — хлопнула в ладоши девушка. Звук вышел что надо, учитывая перезвон браслетов, — платишь за месяц или за несколько сразу наперед? — За месяц, а там посмотрим, — уклончиво ответила я, выуживая из сумки деньги. Купюра перекочевала в смуглую руку. — Вида, — кивнула цыганка вновь протягивая руку. — А? — не сразу сообразила я. — Вида, так меня зовут. — Шихасу, — представилась я, пожимая ладонь. — Иностранка? — удивленно приподняла черные брови Вида. — Что-то вроде того, — отмахнулась я, — здесь где-нибудь рядом есть супермаркет? — Возле метро, а зачем тебе? — Хочу постельное белье купить, и кое-чего из еды не помешало бы. — Сегодня я тебя покормлю и дам белье, потом постираешь — вернешь, а в еде… сочтемся, — улыбнулась девушка. — Да неудобно как-то… — Ты мой гость, — пожала плечами девушка, — и тебе сегодня на улицу лучше не ходить. — Почему? — насторожилась я. — За тобой сегодня смерть ходит. Лучше тебе на улицу не выходить, — совершенно серьезно повторила цыганка и, развернувшись, вышла из комнаты, оставив меня в одиночестве.

***

— Нет, вы оба меня решительно достали! — Али кое-как поймал летящую в Орихару вазу, чудом уцелевшую после предыдущей разборки. — У вас совесть вообще есть? — Ну-у-у-у, — потянул Орихара, демонстративно-страдальчески хмуря лоб, — моя совесть часов пять назад ушла за тампонами и так и не вернулась, потому с меня взятки гладки, а вот у этого, — «этот» демонстративно потер руки примеряясь к дивану, — вообще не уверен, что она когда-либо была. — Знаешь, Изая, я тут подумал и решил, что Али прав, — араб, заслышав такие слова из уст Шизуо, просиял, решив, что разгрому квартиры пришел конец и блондин решил вести себя сдержаннее, — о такую мразь ломать чужую мебель негуманно, а потому я, пожалуй, просто выкину тебя в окно, — араб помрачнел, понимая, что сейчас начнется новый виток пятичасового скандала с редкими перерывами на «покурить». — Поймай сперва, — усмехнулся Орихара, приземляясь на трехногую табуретку и чудом сохраняя равновесие. — Ну, нет, хватит, — Али решительно плюхнулся на колени, обнимая ноги Шизуо, который попытался сделать шаг в сторону Орихары, — вы прекратите или нет, петухи неугомонные? Не заставляйте меня делать того, чего Аллах мне не простит! — А чего он тебе не простит? — полюбопытствовал Шизуо, прикуривая сигаретку. — Избиения двух невероятно упертых ослов, чьи поступки переполняют чашу моего смирения и терпения! — патетично произнес араб, все еще предусмотрительно обнимая колени Хейваджимы. — Знаешь, — Орихара задумчиво наморщил кончик носа, — из такого положения звучит не очень убедительно. Думаю, если встанешь с колен и примешь пафосную позу, будет лучше, а то обнимаешь нашего блондинистого терминатора, как испуганный младенец любимую мамку. — А ты сидишь тут как последний вшивый шакал, пока твоя девушка неизвестно где и одна, — не остался в долгу Али, — оба вы вшивые шакалы! Вдруг с ней что-нибудь случилось? С лиц японцев мигом стерлись все признаки ехидства, оба, наконец, серьезно задумались над фактом пропажи одного очень важного в их жизни элемента. — И что теперь делать? — первым задал вопрос по существу Шизуо. — Не знаю, — пожал плечами Орихара, нахмурившись и просчитывая в уме варианты развития событий, — это ведь не Япония, тут я, пожалуй, впервые готов признаться в собственном бессилии. — Вообще-то, обычно в России в таких случаях, — с видом умного кролика произнес араб, поднимаясь с пола и отряхивая брюки, — принято писать заявление в милицию о пропаже человека. — Хорошо, — покладисто согласился Шизуо, — веди нас в эту вашу полицию. — О, нет, — коварно ухмыльнулся араб, — нет-нет, хитрые дети греха и порока, я дам вам карту Москвы и идите вы… сами, а я займусь уборкой, пока злокозненный шайтан вновь не укусил вас в ваши неугомонные задницы, тем самым спровоцировав вас на очередную драку, которая крестом бесконечной печали и рабским трудом неподъемной уборки заставляет мою душу стонать, как распутную девку на раскаленной сковороде ада… — Красиво шпарит, поганец, — вынес свой вердикт Шизуо, оказавшись за дверью с картой Москвы в руках. — Возьми у него пару уроков красноречия, — подколол его Изая, убирая руки в карманы куртки, — глядишь, сможешь хоть раз мне ответить нормальным, целостным предложением, вместо того, чтобы вопить мое имя, как влюбленная психопатка, и размахивать фонарным столбом, как букетом ромашек. — Иди ты… нафиг, — сдержанно отозвался Шизуо, старательно концентрируя свое внимание на карте. — Договорились, — легко согласился Орихара и, невинно хлопая глазами, поинтересовался, — а куда пойдешь ты? Карта с хрустом разошлась по шву.

***

— Вида, скажи мне, — я задумчиво постучала ложкой по краю кружки. Мы с моей более чем милой на первый взгляд хозяйкой сидели на кухне, мирно гоняя чаи, и старательно пытались узнать, с кем же каждая из нас проведет этот месяц, то есть, грубо говоря, беседовали, как говорится, о жизни, — ты цыганка? — А по мне не заметно? — усмехнулась девушка, звеня браслетами и ставя на стол блюдо с печенюшками. — К чему вопрос, на который ответ столь очевиден? — Да так, — пожала я плечами, — почему ты сказала, что за мной смерть ходит? — Потому что смерть уже давно за тобой ходит, но ей мешают, — ответила цыганка так, будто я и без нее прекрасно знаю, о чем речь, — но ты не бойся, я думаю, сегодня она тебя стороной обойдет. — А как твое полное имя? — решила я сменить тему. — Баронесса Ромала Вида. — Что из этого фамилия? — У цыган нет фамилий, есть только имена, клички и титулы. — Баронесса — это титул? — непонятно зачем уточнила я. — Да, Ромала — имя данное матерью, Вида — имя, полученное в жизни. — Что значит «имя, полученное в жизни», за что его дают? — За род занятий. Вида со старорусского значит видящая, знающая. — А поскольку ты гадалка, ты больше всех видишь и знаешь! — проявила я чудеса дедукции. — Браво, Ватсон, растете на глазах, — усмехнулась цыганка и тут же устыдилась своих слов, — прости, это невежливо, мы ведь едва знакомы… — Ничего страшного, как-то раз я сказала малознакомому негру на улице, что желаю звать его пятницей, — улыбнулась я приятным воспоминаниям. — Ничего себе, — поразилась брюнетка, — он, наверно, был готов тебя убить! — Ничего подобного, просто попросил больше так его не называть. — Повезло тебе, а вот я хоть и смуглая, но, увы, толерантность у меня на нуле. Недавно какого-то приезжего на улице, когда он меня толкнул, черножопым назвала, так дело дракой закончилось. — Судя по твоему прекрасному внешнему виду, он по тебе не разу не попал, — вынесла я свой вердикт. — Само собой, — Вида лучезарно улыбнулась, — попробуй что-нибудь противопоставить цыганской девушке, выросшей в таборе с пятнадцатью братьями и семью сестрами. — Нифига себе семейка… — Вот-вот, если бы он по мне попал, считай, все детские драки и ссоры были даром. — Вида, а где сейчас твоя семья? — По всей Москве разбрелись в поисках лучшей доли. — А как… ведь табор, семья… — Табор — всегда вместе, даже если далеко. Все одной нитью повязаны, — загадочно произнесла девушка, прикладывая палец к губам. Я удивленно захлопала глазами, но промолчала. Несколько минут мы просидели в тишине, и только стоило мне открыть рот, чтобы озвучить вопрос из разряда «что случилось?», как дверь в прихожей слетела с петель. Цыганка подскочила на месте и с воплем «Ах, вы, твари!» рванула защищать свою собственность. Я по наитию последовала за ней. Картина маслом: три здоровенных и отчего-то смутно знакомых мордоворота стояли в прихожей, паскудно ухмыляясь. Цыганка с гордо выпрямленной спиной свысока (хотя с ее ростом скорее снизу, но с ее взглядом… это нужно было видеть) глянула на этих красавцев. — Молодые люди, будьте добры, поставьте дверь на место и постучите еще раз. Возможно, если вы проявите немного вежливости, я буду к вам более снисходительна? — Че сказала? — ну, совсем уж знакомо среагировал на «отповедь» мордоворот номер один. — Отойди, девка, заберем японку, тебя не тронем, если мешаться не будешь. — Она мой гость, чего о вас, увы, я сказать не могу, — недобро сощурилась брюнетка. — Вида, не надо, — покачала я головой, — я лучше с ними пойду, не хочу, чтобы из-за меня опять навредили невинному человеку. В голове заметались мысли. Неужели к Орихаре вернулась память и он откопал в России своих поклонников? А может, наоборот, одолжил у какого-нибудь из своих клиентов? Ведь Изая связан с мафией, а этими красавцами мир более чем полон, вот и в Москве нашлись должнички «Великого и ужасного». — Даже не думай, — упрямо мотнула головой цыганка, а я на секунду зависла, ну, вот какой смысл едва знакомому человеку меня защищать? Хотя, с другой стороны, я бы именно так и поступила. Видимо, Вида очень хороший человек, не зря она мне так понравилась. Мордовороты, не способные поддерживать беседу более, чем одну минуту, дружно шагнули вперед. Один сделал резкий выпад в мою сторону, пытаясь схватить за руку, в чем, кстати, преуспел. В темном коридоре уворачиваться от него мне было особо некуда, однако, не успела я осознать весь масштаб трагедии, как амбал с воем отдернул руку. Цыганка, недобро усмехнувшись, перехватила в руке раскладной ножик, а у меня возникла нехорошая ассоциация с Орихарой, тот тоже вечно при себе нож таскал, правда, не такой интересный. В руках Виды сверкнули сталью бабочки очень красивые, но, на мой взгляд, сложные в обращении ножи, не каждый мужчина себе такой приобретет. Наученная горьким опытом прошлого, я вжалась в стену, давая своей заступнице место для маневра. Цыганка, не теряя времени даром, метнулась вперед, цветастая юбка всего на секунду перекрыла мне обзор, зато один из громил, получив удар «пяткой в нос», эффектно вылетел на лестничную клетку. Хватавший меня за руку опомнился и бросился на девушку, но я, бодро плюхнувшись на четвереньки, подкатилась ему под ноги. Мужик, не ожидавший такой подлости с моей стороны, звучно рухнул на пол и почти сразу получил по лицу от бдительной Виды, которая рывком поставила меня на ноги и, очертив сияющий круг лезвием, вытолкнула меня на лестницу. Бугай, попытавшийся преградить нам путь, полетел вниз, пересчитав все ступеньки на лестничном пролете. Перемахнув через него, мы понеслись вниз. На улице я попыталась рвануть в сторону переулков, но девушка удержала меня за руку и потащила в сторону людной улицы, где мы, благополучно затерявшись, через какое-то время выбрались к небольшому парку. Я рухнула на первую попавшуюся скамейку и попыталась отдышаться. Цыганка присела рядом, глядя на меня внимательными темными глазами: — Ну, что, красавица, сама расскажешь во что вляпалась али мне у великих предков узнавать придёться? — Ты же гадалка, — огрызнулась я, — сама должна знать. Вида усмехнулась и закинула ногу на ногу. Заметив, что девушка босиком, я автоматически глянула на свои ступни и поняла: в пылу борьбы и погони мы обе остались без обуви. Устыдившись своего поведения, я тяжело вздохнула. — Понимаешь, не так давно я была всего лишь обычной художницей, работающей на дому…

***

Спустя час Вида знала все, начиная от знакомства с Изаей и Шизуо и заканчивая моим побегом в Москву. Сочувствовать она мне не стала, и как только я завершила рассказ, цыганка поднялась с лавочки и направилась к выходу из парка. — Ты куда? — встрепенулась я, подозревая, что девушка решила избавиться от такого опасного знакомства. — За обувью. Или ты думаешь, что я буду ходить босиком? — А вдруг те амбалы не ушли? Вида замерла, затем выудила из складок юбки мобильный телефон и, набрав номер, нахмурилась. — Але? Мун, Ромала беспокоит, проверь квартиру, на меня какие-то дегенераты наехали. Нет, ничего серьезного, но на всякий случай прихвати с собой Кайла, думаю, не помешает. Что? Ах, да, и еще, по случаю, наведи справки об этих дебилах, и, если повезет, об их хозяине. Что? А ты думаешь, из наших кто-то рискнул бы лезть в мой дом? Ахах, ну, да, удачи Вам, я буду через час. — Вида, — робко позвала я цыганку, когда мы уже шли по улице, — ты звонила братьям? — Да, — коротко отозвалась девушка. — А почему ты меня защитила? — Потому что ты мой гость, и потому что я ненавижу, когда кто-то врывается в мой дом. А уж таких смертников я уже лет пять не видела, — усмехнулась черноглазая, толкая меня в плечо, — хорош кукситься, все не так плохо. Если Ромала сказала, что поможет тебе, значит, она поможет. — А Ромала говорила, что поможет мне? — удивилась я. — Не придирайся к словам, — цокнула языком Вида. Я пожала плечами, да какая разница? Почему-то мне кажется, что это начало грандиозной дружбы.

***

А тем временем у Никитских Ворот возле памятника Пушкину и прекрасной женщине, происходили такие события, что, казалось, даже пара чугунных изваяний выпучила глаза и уронила челюсти на каменный постамент. А дело было вот в чем… Два японских туриста стояли на светофоре, старательно разглядывая каждый свою половину карты и время от времени недобро косясь друг на друга, вполне возможно, в какой-то момент они поняли, что разобраться в хитросплетениях московских улочек без целой карты у них не получится. Они нехотя объединили половинки карт и яростно заспорили. — Я тебе говорю, тут нам нужно повернуть направо и идти мимо этой церкви! — Изая, как более сведущий в иностранных языках, махнул рукой в действительно правильном направлении, но Шизуо отчего-то упорствовал. — А я думаю, что нам нужно туда, мимо вот того непонятного здания! — махнул рукой в совершенно противоположном направлении Хейваджима. — Да не нужно нам туда, потому что в ту сторону Красная площадь!!! Мы ведь не на экскурсию идем, а ищем отделение милиции! И, судя по карте, оно точно в ту сторону! История умалчивает о том, что хотел ответить ему блондин, поскольку в момент, когда он открыл рот, возле наших знакомых остановился темно-вишневый мерседес, из которого выскочило четверо крупных и крайне неулыбчивых мужиков. — Это к нам? — округлил глаза Орихара в явно притворном удивлении. Рука его непроизвольно потянулась к карману, нащупывая там нож. — Молодые люди, — на чистейшем японском произнес один из мужчин, выделявшийся среди всех бритым блестящим черепом, — вы не откажетесь пройти с нами? — И кто же столь пламенно желает нас видеть, что не поленился выслать сопровождение на встречу? — вздернул бровь Изая, придерживая за руку Шизуо, который, судя по выражению лица, собирался выслать всех лесом, тем самым продемонстрировав уровень своего красноречия. — Нам велено вас доставить к заказчику, но никак не говорить с вами, — развел руками лысый, — в случае отказа разрешено применять силу. — Вот, вы сами подписали себе смертный приговор, — ухмыльнулся Токийский информатор, — Шизуо, ФАС! Блондин с корнем выдрал стоящий рядом светофор, заставив амбалов в ужасе отшатнуться, но вместо того, чтобы ударить предполагаемого неприятеля, он с разворота попытался попасть по Орихаре, который красивым перекатом ушел в сторону, подставив под удар незадачливого парламентера. Лысый отлетел обратно к машине и медленно сполз по капоту, оставив на вишневом мерсе впечатляющую вмятину. Амбалы, пришедшие в себя, с громкими воплями (явно подбадривая себя) ринулись в атаку. Изая, уворачиваясь от ударов светофором, подставлял под огонь нападавших. Буквально за пять минут противники сложились аккуратной поленницей на обочине возле своей машины. — Знаешь, — Изая задумчиво оглядел поле битвы и стоявших вокруг людей, снимающих драку на мобильные телефоны, — мы с тобой просто созданы для работы в паре. — Отвали, — огрызнулся Шизуо, пытаясь аккуратно воткнуть разбитый светофор на его прежнее место. Рядом с неугомонной парочкой притормозила милицейская машина, из которой выбралась парочка тощих, низких хранителей порядка. — Кажется, у нас проблемы, — вздохнул Орихара, чьи губы помимо воли изогнулись в ироничной ухмылке, — с другой стороны, мы попадем туда, куда хотели. — Куда? — не сразу понял Хейваджима. — В отделение местных правоохранительных органов, только прошу, не бей их, будь хорошим мальчиком. — Если ты не заткнешься… — Да-да, ты отделаешь меня так, что мама родная не узнает в согласии со всеми наворотами твоей, несомненно, богатой фантазии. — Нарываешься? — А у меня есть выбор? — Не русские что ли? — расплылся в улыбке подошедший милиционер, оказавшийся ростом с небезызвестную канарейку. Японцы сверху вниз уставились на растерявшегося милиционера. — Я говорю по-русски, — снисходительно отозвался Орихара, — и, если что, то портил ваше имущество и бил людей он, а я так, мимо шел…

***

— Так, еще раз и по порядку, — следователь Петров устало откинулся на спинку неудобного стула в своем кабинете, — вы приехали в Москву, потому что Вашу невесту, как Вы утверждаете, украл вот этот вот человек, потом он сделал так, чтобы Вы попали под машину, после чего Вы потеряли память, а Ваша невеста сбежала еще раз из-за того, что он склонял ее к действиям сексуального характера, впоследствии чего он пообещал Вас убить и выбрал для этого действия Никитские Ворота, а те четверо попытались за Вас заступиться, после чего он избил их светофором? — Именно так, — подвел итог довольный собой Орихара. — Что он сказал? — хмуро поинтересовался у брюнета Шизуо. — Очень глупый следователь, — страдальчески поморщился Изая, — никак не поймет, что я от него хочу. — А ты точно ему доходчиво объяснил, что нам нужно найти человека? — Ты сомневаешься в мои способностях? — Да уж, — проворчал Шизуо, — что-что, а заговаривать зубы ты точно умеешь. — Насколько я знаю, этим я зарабатываю себе на кусок хлеба с сыром… — И что мне с вами теперь делать? — перебил беседу Петров, грустно поглядывая на часы. Ему явно очень хотелось домой. — Понять и отпустить? — Вместе с этим социально опасным элементом? — изумился милиционер. — Нет, думается, я закрою вас суток на пятнадцать и подам запрос на вашу депортацию из страны. К тому же, я не верю в то, что Вы рассказали. — А мы можем как-нибудь договориться? — Орихара вальяжно раскинулся на стуле. — Сколько в вашей гостеприимной стране стоит свобода двух оступившихся туристов? — Да как вы смеете, — побагровел мент, хватая со стола фуражку и надевая ее на голову, — я слуга закона и… — Сто долларов? — Изая извлек из кармана мятую бумажку нужного номинала. — Я слуга закона и… — попытался продолжить Петров. — Двести? — Я слуга… — Триста? — Я… — Четыреста… — Вы свободны. — Было приятно познакомиться. — Вне всяких сомнений, — буркнул мент, смахивая бумажки в ящик стола, — эй, туристы, возьмите. В руку Орихары перекочевал небольшой картонный прямоугольничек, при ближайшем рассмотрении оказавшийся визиткой. — Будут проблемы, звоните, помогу. — С вашей помощью, боюсь, у нас слишком быстро закончатся деньги, — усмехнулся Токийский информатор, но визитку убрал в карман. — Еще слово, и я тебя задержу на обещанные пятнадцать суток. — Будешь мне угрожать, и твое начальство узнает о взятках в твоем отделении, — брюнет извлек из кармана телефон с включенным диктофоном, — и кстати, нам нужно разыскать одну девушку… — Пропала она когда? — Сегодня. — Через три дня приходите, заявление о пропавших людях рассматриваются только по прошествии троих суток. — Понятно, приятно было познакомиться, — Изая звучно хлопнул дверью на прощание. — И что он сказал? — Сказал, что заявление о пропавших людях рассматривают только по прошествии трех дней с момента пропажи. — А за что ты дал ему деньги? — За беседу с нами, за его потраченное время и сломанный светофор. — Да уж, у русских даже милиционеры чокнутые, страшный народ. — Ой, и не говори.