Самурай, Араб, Канарейка и злой Токийский демон.

*** 1Общими усилиями за час мы убрали только кухню. Да, и то, усилия были несколько сомнительные, в njv плане, что только на видимость они были общие, а убиралась, по сути, только я. 1Хитрый араб (который наконец-то сменил прозрачные шаровары на вполне приличные джинсы) почти час потратил на демонстративное отмывание одного кальяна от «воистину векового слоя пыли», коий образовался исключительно по его вине, поскольку больше никого в квартире не наблюдалось (кроме нас, но мы Шизуо только приехали, а соответственно, обвинить нас в загрязнении квартиры пока было сложновато). 1Шизуо с довольно пофигистической физиономией пошуровал по полу веником минуты три, после чего объявил перерыв и, под завистливым взглядом симулирующего уборку Али, со всеми удобствами устроился на диване в гостиной смотреть русское телевидение (точнее, без особого интереса щелкал по каналам в тщетной попытке найти хоть что-нибудь более-менее понятное). 1Я бегала туда-сюда, выгребая мусор из всех углов, изображая активную домохозяйку. Хотя на самом деле меня грела мысль о том, что если привести кухню в приличный вид, то можно будет не убираться на ней еще пару неделек, пока мы не доведем ее до того состояния, которое сейчас устраняем. 1Воинствующие пенсионерки нас более не тревожили, но горький опыт подсказывал мне, что подобное затишье не к добру. 1Намывая в ванной посуду, я старательно обдумывала план действий, который у меня напрочь отсутствовал. 1Ну вот, я благополучно сбежала от предстоящего брака с Изаей, а дальше-то что? Что теперь делать? Жить в Москве постоянно я точно не стану, не то чтобы я не любила свою теоретическую почти родину, но все же я привыкла несколько к иному. 1Значит, рано или поздно мне придется возвращаться в Токио, где разобиженный в пух и прах Орихара устроит мне небо не только в алмазах, но и в рубинах, топазах и прочей бижутерии. 1Почему-то в том, что в Москве он меня не поймает, я уверена на все девяносто девять процентов. Да, один процент на то, что поймает, мало ли что в этой жизни может случиться? 1Блин, почему я сперва делаю, а потом думаю, а? Ведь вполне могла уехать куда-нибудь и в Японии, да на ту же Окинаву, только вот… нет у меня гарантии, что влияние длиннорукого Токийского информатора не распространяется и туда. Эх… Из мыслей ни о чем меня грубо выдернул очередной стук в дверь. Али встрепенулся и, радостно бросив тряпку, которой он размазывал пыль по столу, полетел открывать дверь (видимо, встреча с бабульками казалась ему более привлекательной, чем уборка). 1— Э… Вам кого или чего, чем обязан? — раздался из коридора озадаченный голос араба. 1— Участковый Александр Григорьевич Пискун, — представилась таинственная личность за дверью. Я тихонько икнула, понимая, что, по идее, у нас нет никакого права находиться в этой квартире без присутствия хозяйки. 1 Как в большинстве случаев, рефлексы сработали раньше, чем мозг, и я шустро залезла в тумбочку под раковиной, прикрыв за собой дверцы. 1— Э, очень приятно, — осторожно кивнул Али, — а чему или кому я обязан Вашему визиту? 1При этом слово «кому» араб произнес таким тоном, что стало понятно: бабулькам конец. А в том, что визит участкового — это их рук дело, сомнений не было даже у меня. 1— На Вас поступила жалоба, что Вы старушек обижаете и что в квартире у Вас целый притон. Могу я взглянуть на Ваши документики? 1— Да, конечно, — что-то зашуршало, видимо, Али предъявил Пискуну паспорт. 1— Так Вы тут прописаны, — удивленно и чуть разочаровано протянул милиционер-участковый. 1— Да уж почти год как, — отозвался араб. — Я могу войти? — довольно вежливо вопросил участковый. 1— Да-да, конечно, обувь можете не снимать, я все равно затеял генеральную уборку, но полы еще не мыл, — засуетился Али. Я возмущенно надулась, сидя под раковиной, конечно, уборку он затеял, гад. Взял и присвоил мою идею себе… так, стоп, меня же по идее тут нет. Блиииин, Шизуо… он ведь в гостиной!!! 1— Проходите в большую комнату, — Али, как назло, повел участкового именно в гостиную. Я мысленно взвыла, дурнее ситуации не придумаешь.

***

1— А это кто? — удивился участковый, заметив диванное украшение, в роли которого выступал Хейваджима. 1— А это кто? — прозвучал вопрос блондинистого японца. 1— Это дяденька участковый, который тебя выгонит, если мы не придумаем, что ты тут делаешь, не имея прописки, — предельно шустро просветил Шизуо о происходящем Али, — так что подыгрывай мне и вежливо улыбайся, понял? 1Видимо, глупость передается по воздуху, а возможно, в произошедшем виновато незнание законов и собственных прав, но дальше случилось то, что случилось. Канарейка внимала разыгрывающейся в гостиной сцене, сидя в тумбочке под раковиной, в то время как Али в гостиной, призвав на помощь всех известных и неизвестных ему богов, начал вдохновенно врать представителю закона. 1— Понимаете, это мой иностранный друг, он не имеет денег и потому не смог заплатить за гостиницу, и теперь вынужден некоторое время пожить со мной. 1— Это он выломал дверь подъезда? — с некоторой опаской косясь на внушительного японца, спросил участковый. 1— Ну, понимаете, он страдает крайней формой склероза, и сегодня с утра, когда я отправил его выкидывать мусор, он забыл код от подъезда, немного погорячился, ну и… 1— Немного погорячился? — выпучил глаза милиционер, который по телосложению напоминал футбольный мячик с ножками, и в жизни своей явно ничего тяжелее двух килограммов картошки не таскал. 1— О чем вы говорите? — требовательно встрял в разговор ничего не понимающий, но все равно жаждущий общения японец. 1— Мы обсуждаем ту беспечность, с которой ты, мой меднолобый друг, выдрал дверь, — сквозь зубы ответил ему Али, хлопая поразительно честными глазами. 1— Что он говорит? — заинтересовался участковый. 1— Он очень сожалеет о своем поступке, — моментально нашелся араб. 1— Понятно, дверь вам придется оплатить, да, — сообщил участковый, похлопывая себя по пузу. 1— Оплатим, без проблем, — закивал головой Али. 1— А что он сейчас сказал? — вновь влез блондин. 1— Сказал, что за твои проказы нам придется платить. 1— Твою мать… 1— А что он сказал? — навострил уши участковый. 1— О, он такой шалун, сказал, что Вы в прекрасной физической форме, да, — радостно улыбаясь, «подставил» блондина араб. 1— Да, я в тренажерный зал хожу, — довольно крякнул участковый, одобрительно глядя на Шизуо, которого от его слащавого взгляда аж передернуло. 1— Слышь, чего он на меня так смотрит? — занервничал Хейваджима, толкая Али локтем под ребра. 1— Нравишься ты ему, — огрызнулся араб, грустно потирая травмированный бок. 1— Он что, гей? — выпучил глаза Шизуо, с легкостью поднимая над головой диван, на котором недавно сидел. Шокированный таким поворотом событий участковый шарахнулся в сторону и, не удержав равновесия, плюхнулся на свой округлый зад. 1— Ч-т-т-о-о-о о-о-о-н де-де-ла-а-е-т? — заикаясь, вопросила жертва, дрожащими руками поправляя фуражку на голове. — Я-я-я-я с-с-лу-лу-га з-за-к-ко-н-на, м-ме-ня ни-зя б-би-ть! 1— Аллах да простит Вас за такие мысли, — деланно округлил глаза Али, — просто мой друг решил продемонстрировать Вам, в какой физической форме находится он. 1— К-ка-ра-с-са-в-вец, — кивнул участковый, — н-ну я-я п-по-йду-у? 1— Идите, — покровительственно махнул ручкой Али и перешел на японский, — опускай мебель, тяжелая артиллерия отменяется, он уходит. 1Участковый, как был, на четвереньках, пополз из квартиры. Шизуо поставил на место диван и плюхнулся на него. 1— Его счастье, что я обещал Канарейке никого не калечить всерьез. 1— А не всерьез — это как? — заинтересовался Али, приземляясь рядом с блондином. 1— А не всерьез — это кулаками, — пожал плечами Хейваджима, — а всерьез — чем-нибудь из того, что под руку подвернётся. 1— Круто, — оценил Али, — а где Шихасу? 1— На кухне была, вроде, — неуверенно пожал плечами Шизуо и, встав, направился на поиски Канарейки, дабы уточнить, где же она-таки находится.

***

1Увы, видеть, что происходит в гостиной, я не могла, зато ярко представляла себе все действия. В момент, когда хлопнула входная дверь, сигнализируя о том, что враг покинул нашу территорию, я тихонько захихикала над собственной глупостью (ну кто еще полезет прятаться от участкового под раковину?) и над хитрым Али, который так искусно все переводил, что участковый, впечатленный могучим японским блондином, теперь наверняка не будет реагировать на жалобы, поступающие на нашу квартиру. 1Дверцы тумбочки открылись, явив моему взору озадаченного Шизуо: 1— Канарейка, ты что тут делаешь? 1— В прятки играю, — все еще хихикая, я выползла из-под раковины. 1— Совсем тебе Орихара нервы испортил, — блондин сочувственно погладил меня по голове. 1— Да я не от него, — отмахнулась я, выпрямляясь и понимая, что те несчастные минуты, что я провела под раковиной в скрюченном состоянии, явно не благостно повлияли на мои конечности. Левая нога подло затекла и не желала разгибаться. 1— Слушай, и все-таки, что мы будем теперь делать? — Шизуо уселся за кухонный стол, который пестрел серыми разводами не стертой пыли. 1— Не знаю, — прекрасно поняла я, о чем он, — переждем, а потом вернемся, наверно… 1— Думаешь, он так легко успокоится? — усмехнулся Хейваджима, прикуривая. 1— Не знаю, — пожала я плечами, садясь напротив, — вдруг повезет? 1— А если не повезет? 1— Тогда не знаю, — пригорюнилась я, — я толком-то не знаю, зачем согласилась бежать, а ты у меня спрашиваешь, что мы делать будем… 1— Ты сожалеешь о том, что сбежала из-под венца? — с напускным равнодушием уточнил Шизуо. 1— Не знаю, — повинилась я, — с одной стороны, вроде и сожалею, а с другой стороны, рядом с ним страшно было и неудобно, как птица в клетке, ей-богу… 1— Думаешь, что сбежав, станешь свободней? 1— Наверно, — совсем уж растерянно произнесла я. 1— Ладно, не заморачивайся, — неожиданно поменял тему блондин, — сбежали и ладно, а там посмотрим, что дальше будет. 1— Ага, подумаем об этом завтра, — улыбнулась я, вспомнив великую цитату из «Унесенных ветром». 1— Вот именно, а пока нет смысла забивать себе этим голову, — Хейваджима метко закинул бычок в раковину и поднялся с места, — закончим уборку? 1— Ага, стол протри, — моментально нашла я ему занятие. 1— Ребят, а я это, мусор пошел выносить, — сунулся на кухню Али. 1— Надолго? — насмешливо спросил у него Шизуо. 1— Навсегда-а-а-а-а, — провыл араб, подхватывая мешки с мусором и выходя из квартиры. 1— Знаешь, а я ему сочувствую, — задумчиво протянула я, глядя в окно. 1— Почему? — не понял Шизуо и тоже выглянул в окно. 1Во дворе шесть неутомимых русских пенсионерок бодро вышагивали под нашими окнами, явно планируя какую-то гадость. 1Из подъезда с мусорными пакетами наперевес вышел Али, бабки моментально рванули в его сторону, размахивая клюками. 1— Бей его! 1— За Родину! 1— За Сталина! 1— Вперед, родные, не посрамим отечества, прогоним проклятых террористов из страны! 1Араб, быстренько сообразив, что бить, видимо, собираются его, кинул в первую добежавшую до него бабку пакетом с мусором, и, ловко увернувшись от скользящего удара клюкой по голове, одел второй на голову драчунье. После чего, на спринтерской скорости обогнув толпу матерящихся старушек, рванул обратно в подъезд, на ходу распевая какую-то мусульманскую народную. 1— Ну, можно сказать, что три-ноль в нашу пользу, — уважительно кивнул Хейваджима, когда довольный собой Али присоединился к нам у окна. 1— Да уж, эту войну они пока проигрывают, — согласился араб, глядя, как старушки с кряхтением поминают черта, собирая разбросанный мусор. 1— Война-войной, а чистота превыше всего, — усмехнулась я, — так может и мы продолжим уборку, а? 1— Женщина, я так устал, — попытался надавить на жалость Али. 1Но под неумолимым взглядом Шизуо, который в любом случае был на моей стороне, араб быстро сник и принялся вновь покорно размазывать пыль по кухонному столу с такой скорбной рожей, что посади мы его на вокзале милостыню собирать, ему подал бы даже самый обиженный жизнью человек.

***

1Уборку мы все-таки завершили, ну, так, чисто косметически кухня смотрелась гораздо лучше, а оттертый от грязи и пыли стол вообще оказался голубеньким, а не серым, как мы думали изначально. 1В общем, после титанической битвы с грязью, мы вкушали заслуженный послетрудовой отдых, сидя на диванчике в гостиной. 1Али активно просвещал Шизуо на тему основных московских достопримечательностей посредством интернета. Я им особо не мешала, втихую пытаясь разобраться в том, что же мне от этой жизни нужно, поскольку рано или поздно мне все равно придется об этом задуматься. 1— Хасу, — позвал меня Хейваджима, — слушай, мы обязательно должны купить мне матрешку, буденовку, пилотку, шапку-ушанку, литр пива «Жигулёвское», русскую водку, балалайку и баян. 1Довольный собой араб тихонько давился смехом, пользуясь тем, что блондин всецело поглощён составлением списка нужных ему сувениров. 1— Шизуо, я еще могу понять матрешку, шапку-ушанку и будёновку с пилоткой, но на кой-черт тебе сдался литр пива и русская водка? 1— Али сказал, что это тоже главные достопримечательности России, — наивно отозвался блондин, — точно так же, как баян и балалайка. 1— А козу баяну в комплект он тебе купить не предлагал? — покачала я головой, осуждающе глядя на счастливую, буквально-таки сияющую морду Али. 1— Предлагал, — серьезно кивнул Шизуо, — но мне кажется, что козу будет сложно увезти в Токио. 1Араб, не выдержав, заржал, довольный своей находчивостью и, видимо, сраженный наповал наивностью своего японского друга. 1Я, не удержавшись, тоже улыбнулась, — козу ему в Токио будет сложно отвезти… это ведь надо до такого додуматься вообще?! 1— Шизуо, не слушай Али, из всего списка тебе реально в качестве сувенира пригодится только матрешка, все остальное — ненужный хлам. 1Блондин выразительно покосился на корчащегося в приступе смеха араба и, улучив момент, отвесил ему звонкий щелбан. Глаза Али сошлись к переносице. 1— Э, зачем сразу бить-то? — возмутился черноглазый хитрец, фокусируя взгляд на Шизуо. — Может, того, выпьем? Русскую водку я тебе, так и быть, организую за свой счет, в честь знакомства. 1— Канарейка, ты как? — вопросительно глянул на меня Хейваджима. 1— Мое «нет» что-то изменит? 1— Нет, — подумав, в один голос отозвались мужчины. 1— Тогда я с вами, — тяжело вздохнула я. 1В любом случае от тяжелых мыслей о Японии и Орихаре мне нужно как-то отвлечься, алкоголь, конечно, не лучший способ, но и делать нам пока больше особо нечего. Глядишь, мы так чего и придумаем… 1И мы придумали…

***

1Говорят, русский народ охоч до выпивки, однако тут у нас небольшая неувязка: никто из наших героев, участвовавших в попойке, не являлся русским. Точнее, русской там была только Шихасу, да и та где-то процентов на пятьдесят. 1За алкоголем идти никому и никуда не пришлось. В квартире московской художницы по фамилии Грозная было два холодильника. Один был традиционно пуст (точнее, в нем находилось только три здоровенных кривых огурца, которые наши герои пустили на закусь), а второй представлял собой нечто вроде бара, так как был сверху донизу забит всевозможными бутылками. Увы и ах, шутки на тему пьянства в среде людей искусства имеют под собой вполне реальную основу, хотя, конечно, раз на раз не приходится, и нельзя всех под одну гребенку равнять. 1Первый тост произнес Али: «За знакомство!» — звучал он до боли банально, но под русскую водку вполне себе прокатил. Захрустев (читай закусив) первую стопку огурцами, наши герои некоторое время посидели, попереваривали злую «Мичуринскую слезу», после чего налили по второй. 1Слабый женский организм Шихасу сдался где-то на пятой стопке, и девушка с блаженной улыбкой человека мало соображающего, что происходит вокруг, растеклась по дивану, принимая участие исключительно в произношении тостов. Более крепкие мужчины соображать перестали после восьмой стопки и извлекли из холодильника вторую бутылку. 1— Стольная клюквенная, — озвучил надпись на этикетке араб, одобрительно кренясь влево, — она того, как морсик, сладе-е-е-енькая. 1— А я тоже сладенькая, — невпопад прокомментировала Шихасу, уловившая только слово «сладенькая», — и хорошая, правда? 1— Хорошая, — согласились в один голос собутыльники. 1— И чего он ко мне прицепился, гад такой? — пьяная девушка легко переключилась с одной темы на другую, никого не предупредив. 1— Кто прицепился? — грозно сдвинул брови Али, старательно разливая клюквенную по стопкам и столу. — Ты ток скажи, я этому шакалу… это… того, вот… 1— Евнухом сделаешь, — подсказал Шизуо, ловя предательски уползающие с носа очки. — Точна-а-а, евнухом сделаю, да… — Не сделаешь, — жалостливо отозвалась девушка, — он того, хитрый тварь такая и у него такоеее там…жалко будет, да… — Ну, тогда пьем за мужское такое, — предложил араб, поднимая и чудом не проливая содержимое стопки. — За мужское такое, — согласно кивнули японцы. — Не чокаясь, а то эта, па-ра-ль-ем, ага, — предупредительно отодвинулся Али. Троица дружно опрокинула стопки, араб разлил повторно. — А я эта, того, секрет вам открою, дааа, хотите? Только он, тссс, огромный, никто знать не должен, но вы хорошие, дааа, вам скажу, хотите? — Ну, говори, да, — согласился Шизуо, на чьем плече прикорнула Канарейка, чей взгляд рассеяно блуждал по потолку. — Я того, этат, джин, да, настойщий, прости меня Аллах… — Брешешь, — махнула в его сторону стопкой канарейка, расплескивая клюквенную на джинсы араба. — Вай мэ, кто тебе брешет?! О неверующая женщина, загадай желание, проверь минэ, я тэбэ чито угодно накаладую, — пьяно возмутился Али, грозно потрясая огурцом. Язык самоназванного джина начал безбожно заплетаться. — Слабо вырастить грудь пятого размера? — предложил Шизуо, громко хрустя огурцом. У блондина, прямо на глазах обалдевшей Шихасу, вырос шикарный женский бюст. — Не мне, шахид дебильный, — обиделся блондин, кидая в араба надкусанным со всех сторон огурцом. — Понэл, нэ ду-ик-рак, — кивнул джин, у которого тоже вырос женский бюст. Шихасу, с круглыми от удивления глазами, аккуратно потыкала в пышный бюст Шизуо. — А ничего так, знаешь, прикольно… — Слышь, ты, моська арабская, колдуй обратно, мне сисек не надо… — Сисечная вечеринка, — пьяно захихикал Али, но грудь у Шизуо пропала. — Сосисочная, — захихикала Хасу, явно намекая на нечто неприличное. — Женщина, да ты пьяна, — потыкал ее в бок Шизуо. — Сам-то, е-мое, — отмахнулась от него Канарейка. — Пьем, за это…как его, — наморщился араб, силясь придумать тост. — За мистических существ, да, — подсказал ему Хейваджима, — у меня есть один, одна, знакомая, она того далахан, да…какая женщина, вернее какая фигураааа… ты бы видел! — Увижу, — пообещал джин, — я с вами в Японию махну, если Лана отпутэт, да… — А может не отпустить, э? — вяло поинтересовалась девушка. — Она те че, мама? — Нэ, хуже, хозяйка, да… — Как хозяйка? — не понял блондин. — Так, она того, када в Багдад ездила, купила в лавке старьевшика кувшин, типа с столетним вином и все такое…приехала сюды, в Ма-с-кву и открыла его, а тама я, а не вино…ну, я ей типа, хочешь три желания? Она как завизжит…короче у меня чуть из ушей кровь не па-тэ-кыла…мамой клянусь, так орала шо трындец…ну, потом вроде как отошла, выслушала меня и говорит, типа, а оставайся со мной, мне типэ скучнэнко одной… — А ты? — поторопил зависнувшего на полу фразе араба Шизуо. — А я…че я…мне че жалко? Осталася, е-ма…живу тута тэпэрь, мир тако-о-о-о-й интересный ща…атас проста, компьютеры там всякие, в древности такого да, нэ было…всего-то развлечений, что морды бить, ослов воровать, да всяким оборванцам принцами помогать становится, э, скучна было да… — Тебе скока лет получается? — Канарейка что-то попыталась посчитать на пальцах, но, видимо, безбожно запутавшись, прекратила это гиблое дело. — Две…не три…а, о, четыре тыщи точно есть, да… Самарканд то основан за три тыщи лет до пророка, заначит да…четыре тыщи точна есть, мамой клянусь… — И мама у тебя есть? — Мама одна, Аллах ей имя, — пьяно кивнул джин и почему-то перекрестился. — За маму, да? — предложил блондин. Наши герои дружно хлопнули по стопочке «за маму», за какую именно никто уточнять не стал. — А знаете, чего минэ не хватаэт, а? Блондин и рыжая внимательно-выжидательно посмотрели на араба, косящего в разные стороны глазами. Очки-таки уползли с носа Шизуо и шлепнулись под стол, при этом сам Хейваджима на это уже никакого внимания не обратил. — Га-рэ-ма, да, вот это была ляпота, какие у нас были гарэмы, ты мужик, ты бы меня понял, если бы видел… Мужчины дружно вздохнули и всерьез пригорюнились из-за исчезновения гаремов. — А мы можем тебе гарем организовать, да, прямо тут, — неожиданно предложила Канарейка, нетвердой походкой чикиляя до компьютера, — во, давай закажем, а? Мужчины недоуменно переглянулись и тоже сместились в сторону компьютера, на чьем экране мелькал сайт с элитными проститутками. Полчаса наши друзья потратили на выбор «бабочек», при этом самым большим ценителем женской красоты оказалась Шихасу, и мужчины безоговорочно признали ее авторитет, — ведь кому как не художнику, знать все о красоте человеческой? Еще через час в квартиру «пьяных туристов» постучались три приятные на вид девушки, готовые «исполнить любое тайное желание». — Вам сюда, о несравненные пери, жемчужины моей ка-ро-ны, да, — пьяно вещал Али, провожая недоуменно переглядывающихся девушек в гостиную. — Во, гарем, а? — махнула рукой в сторону вошедших Шихасу. — Ка-ра-си-вые, — радостно сообщил на безбожно исковерканном русском Шизуо. — Командуй ими, теперь, да, зачем у вас там гаремы нужны были? — вопросила Канарейка, заваливаясь на блондина, тот, впрочем, против не был, деликатно приобняв девушку за плечико. — Как вас звать, о неугасимые звезды сэвера? — обратился к очень удивленным девушкам Али. — Стефани, Джесика и Джерси, — ответила за всех приятная смуглая брюнеточка. — Нэээ, так не па-й-дет, — замотал головой джин, — вы теперь Зухра, Зульфия и Гюлючитай…ой, Гюльчитай, да… Девушки округлили глаза и, видимо, наконец, сообразили, что попали в общество не просто пьяных иностранцев, но еще и капитально больных на голову. Сбежать от наших героев ночным бабочкам не позволяла рабочая этика, ведь эти туристы заплатили за три часа их времени. — Гюльчитай, ты далжна скрыть личико, ага, и вообще, мусульманским женщинам положена чадра, вах, бесстыдницы, ща я вам…помогу избежать позора, — пообещал араб, доставая буквально из воздуха туалетную бумагу. Несчастные работницы сексуальной индустрии настолько обалдели от всего происходящего, что ни одна из них даже пискнуть не посмела, пока деятельный Али накручивал вокруг их голов туалетную бумагу, которая должны была заменить отсутствующую чадру. Шихасу и Шизуо не отрывали своего друга от его увлекательного занятия, они философски налили себе ещё по одной и выпили за «Орихару, чтоб он провалился к чертям, и икал даже на том свете, жарясь на сковородке», — это, кстати, прямая цитата из тоста. Закончив превращать свой гарем в мумий, Али по-хозяйски хлопнул по заднице «Зухру» и величественно предложил: — А теперь, жены мои, дабы ублажить своего господина, — девушки, решившие что их, наконец, используют по назначению, затаили дыхание, — приступайте к уборке моего мраморного дворца… Тут терпение ночных бабочек лопнуло, и они дружно бросились звонить своему сутенёру, дабы пожаловаться на «кончено больных» клиентов, которые заставляют их «мыть вонючую хату». Минут через сорок в квартиру нагрянул сутенер (тощий, блудный дядька лет пятидесяти в дорогом костюме с жиденькой козлиной бородкой) в сопровождении двух шкафообразных мордоворотов. Правда, отстоять честь своих «работниц» у него не получилось, потому что спорить с пьяным Шизуо оказалось еще труднее, чем с трезвым. В итоге, сутенер вынужденно стал евнухом и был переименован в «Косима», а его бедные мордовороты в «Лейлу» и «Марджану», после чего составили компанию убирающим квартиру проституткам. Через три часа «гарем» покинул квартиру наших героев, а сутенер всерьез задумался над сменой профессии… Наши же герои продолжили свой пир во время чумы…

***

Утро для меня началось с ужасно болящей головы, было такое подозрение, что внутри поселились термиты, которые неторопливо доедают опилки, заменяющие мне мозг. Рядом надрывался и орал мой мобильный. Откинув крышку, я невразумительно промычала нечто среднее между «слушаю» и «мне плохо». Однако, добрых вестей на том конце провода (образно говоря, ибо откуда у мобильного провод?) не ожидалось, печально знакомый мужской голос заставил меня окончательно проснуться. — Милая, а почему ты не у родителей? — пропел Орихара, проигнорировав мое «приветствие». — Очевидно, потому, что ты уже там, — нашлась я с ответом, пытаясь понять, почему мне так неудобно лежать, вроде вчера был нормальный мягкий диван… — Не страшно? — А чего мне бояться? — лаконично переспросила я, с трудом переводя свое тело в вертикальное положение. — Родителям моим ты все равно не навредишь, смысла нет… — А за себя не страшно? — Ты меня уже покалечил, — честно ответила я, пытаясь удержать равновесие, что оказалось неимоверно тяжким занятием. — Милая, давай по-хорошему, ты сама вернешься, извинишься, и мы забудем этот неудачный инцидент, окрестив его, ммм…как поездку к родственникам, а? — Ни за что, — вяло отрезала я, — хочешь замуж, тьфу, жениться, сперва поймай. — Поймаю, мало не покажется, — с угрозой в голосе произнес Орихара. — Ну, так и лови, блин, — совсем уж грубо огрызнулась я, прекрасно осознавая, что на данный момент я в безопасности, а мой «жених» такого отношения к себе не потерпит и, возможно, захлебнётся от злости, — удачи тебе, милый, как поймаешь, сообщи, ага? А сейчас извини, отвали и без тебя тошно… …и трубку повесила. Пусть делает, что хочет, но голову готова дать на отсечение, Изая сейчас может и сидит как обычно с хладнокровной физиономией, однако ж в душе бесится, как незнамо кто. Хотя, черт его знает, может, и не бесится, может, наоборот, — доволен. С ним ни в чем нельзя быть уверенной. Покрывало на диване слабо застонало, на японском поминая маму и почему-то исконно русского лешего. Нетвердой рукой откинув плед в сторону, я узрела совершенно голого Шизуо в прозрачных, тонких восточных шароварах. Деликатно не глядя ниже пояса (хотя я уже все успела рассмотреть минутой раньше), я нервно захихикала, пытаясь вспомнить остатки вечера, которые упорно вспоминаться не хотели. В гостиную нетвердой походкой, нежно обнимая кальян, вошел Али с женской грудью шикарного пятого размера и неприличным словом, зеленкой написанном у него на лбу. — Ребят, я вчера, кажется, перебрал… — Не ты один, — согласилась я с ним. — В зеркало смотрел? — поинтересовался у него Шизуо, кое-как перетекая из лежачего положения в сидячие. — Нет, а что, все плохо, да? — печально глянул на него араб. — Угу, у тебя женская грудь и на лбу две надписи, одну могу прочитать, вторую вряд ли… — Я обе могу, — предложила я. — Озвучивай, чего уж там, — махнул рукой организатор нашей тотальной пьянки и виновник сегодняшнего похмелья. — Ну, по-японски у тебя на лбу написано глупая, а по-русски педрилка… — Чего? — вылупился на меня араб, в панике хватаясь за лоб. — Глупая педрилка, — услужливо повторила я. Шидзуо громко заржал, видимо, вспомнив, как мы с ним по очереди писали на лбу араба данное непотребство, убеждая последнего, что это чудодейственные руны, привлекающие любовь, славу и деньги. — Это еще ладно, — махнул рукой джин, испаряя грудь и с мстительной улыбочкой извлекая из кармана заляпанных кетчупом джинс мобильный телефон, — у меня есть суперская видеозапись, где наш самурай танцует на кофейном столе танец живота с элементами стриптиза… Шизуо вылупился на него, как будто араб сообщил ему, что он скоро станет папой. — А кстати, где стол? — спросила я. Маленького кофейного столика, который вчера стоял рядом с диваном, нынче в комнате не наблюдалось. — А ты его выкинула в окно, сообщив, что мы осквернили его «бездарным стриптизом», — обновил мою память Али. Я удивленно вскинула брови: — Стол выкинула я? Он же был с чугунными ножками, как я его подняла вообще? — Сие есть таинство алкогольного опьянения, — пожал плечами араб, — кому кофе? — Всем, — отозвался Шизуо, — ты мне, кстати, вчера трусы предлагал, поскольку я не в курсе, где моя одежда, не откажусь от твоей, ходить в этом прозрачном убожестве я отказываюсь… — А вчера тебе очень даже нравилось, — ехидно припомнила я. — Молчи, а? — посоветовал мне блондин. — Воистину, давайте сделаем вид, что ничего этого не было, — согласился с Хейваджимой Али. — Да я как бы и не против, — кивнула я, согласившись, что лучше скрыть эту позорную страницу моей биографии, тем более, что пила я в первый раз. И, чувствуется, в последний.