Самурай, Араб, Канарейка и злой Токийский демон.

***

День начался тяжко и продолжился не лучше. Пока Али и Шизуо, переругиваясь, копались в гардеробе араба, как две девицы на распродаже, я сидела на диване и нервно теребила телефон. А теперь что? Куда? Орихара уже в Москве, что теперь-то? Что дальше? Наверно, для начала было бы неплохо сменить симку, по крайней мере, слежки по номеру можно будет не опасаться. Хотя лучше всего, конечно, сменить и телефон, и симку. Безопаснее будет. Наверно… Господи, ну какая пустота в голове, ей богу, я и впрямь не представляю, что делать и для чего все это нужно. Во всех этих действиях нет ни единой крупицы смысла…или есть, и я не там ее ищу? — Канарейка, — рядом со мной плюхнулся Шизуо, выряженный в черные широкие шорты и весёленькую оранжевую гавайскую рубаху с белыми цветочками, — ты не помнишь, куда вчера делись мои вещи? — А чем тебе не нравится эта красота из гардероба Али? — захихикала я, пораженная вкусом восточного джина до глубины души. — Тем и не нравится, — надулся Хейваджима, — яркое, дурацкое и непрактичное…как он это вообще носит? — А почему ты выбрал именно эти вещи? — Потому что только они на меня налезли, — признался Шизуо, — он их, видите ли, на вырост покупал. — Он что, всерьез верит, что настолько вырастет? — подавилась я хихиканьем, глядя на стройного, щуплого и относительно невысокого араба в яркой красной рубахе и черных брюках. — Я могу выглядеть так, как захочу, — просветил меня Али, старательно раздирая расческой спутанные кудри. Кудри сопротивлялись и пытались отобрать расчёску. — Если ты можешь выглядеть, как хочешь, то почему ты не выбрал себе более внушительную внешность? — полюбопытствовала я. Блондин нахохлившимся воробьем сидел рядом, скрестив руки на груди и всем своим видом демонстрируя презрение к своей одежде. — Потому что, — джин удивленно подергал за безнадежно запутавшуюся в волосах расческу, — это мой первозданный облик. — Ой, сочувствую, — повинилась я, — точнее, ну…э…тебе идет, да. — Я тоже думаю, что тебе идет, — снизошел до комплимента Хейваджима. — Какие планы на день? — лаконично поинтересовался Али, рывком выдирая расческу из волос и застывая посреди комнаты с совершенно диким выражением лица. — Ну, я думаю, было бы неплохо заскочить в какой-нибудь магазин электроники, нужно поменять телефон… — Сделаем, есть такое место, Савеловский рынок электроники, там что угодно можно купить за относительно небольшие деньги. — Ну, тогда, наверно, туда и поедем, — кивнула я, — будешь нашим экскурсоводом, я, к несчастью, не так много помню и знаю, как мне того хотелось бы. — Ладно уж, — махнул рукой джин. — Я никуда не пойду, — ровным, не терпящим препирательств тоном произнес Хейваджима. — Ты все еще переживаешь из-за шмоток? — сочувственно посмотрел на него Джин. — Именно, — не стал отпираться блондин, — я в этом на улицу не выйду. — А чем это плохо? Между прочим, отличные вещи, хорошего качества, — обиделся Али. — Шизуо, не переживай, купим мы тебе другой костюм, — решила я утешить друга. — Нет, я хочу свой, — уперся рогом Шизуо, — мне его брат подарил. — Сантименты и все такое, — понятливо кивнул араб и небрежно хлопнул в ладоши. На голову нашего блондинистого барашка шлепнулись его аккуратно сложенные постиранные и отглаженные вещи. — Это что?! — вместо слов благодарности прорычал Хейваджима, поднимаясь с дивана. — Ты, засранец такой, сразу мог вернуть мои вещи и молчал? — А я что? — хитро улыбнулся Али. — Я ничего, просто мне было интересно, подойдет тебе гавайская рубашка или нет, сам я никогда в жизни такое не одену. — Ах, ты, зараза такая! — Шизуо без особых усилий оторвал от пола многострадальный диван, с которого я с писком скатилась. — Аллах тебе этого не простит!!! — завизжал араб, ловко выскакивая в коридор и срываясь в тонкий истеричный хохот (видимо, представил себе, как его диваном по стенке красиво может размазать). Рванувший следом Шизуо не вписался в дверной проем вместе с диваном и, опустив свое «грозное» оружие на пол, медленно и уверенно пошел за своей жертвой следом, на ходу хрустя суставами пальцев. Я обреченно зажмурилась и сдавила виски. Что? Ну за что, а?

***

Поездку в метро до Савеловской можно было смело считать самым удавшимся эпизодом этого тяжелого дня. Потому что Шизуо вел себя прилично, а все еще обиженный джин всю дорогу изучал свою физиономию в карманное зеркальце. Взрывоопасный блондин-таки наградил его фингалом под глаз, и араб, обидевшись, зачем-то решил замазать его тональным кремом. Теперь у него под глазом был просто оооочень белый участок кожи, который резко контрастировал с его собственной. От моих мудрых женских советов по поводу макияжа он величественно отмахнулся, а зря. — Куда теперь? — задала я арабу мучивший меня вопрос, как только мы оказались на улице. Али пожал плечами и расплылся в улыбке пристукнутого жизнью оптимиста. — Ща придумаем. — Стоп, ты что, не знаешь, куда идти? — возмутилась я, закатывая рукава на рубашке. Я, конечно, пацифистка, и драться не умею, но конкретно его и конкретно сейчас с большим удовольствием стукну. — Ну, я про это место много слышал, но приехал сюда первый раз, я обычно дальше магазина не гуляю, Лана не пускает. — Так ты такой же малознающий турист, как и мы? — ласково сгреб его за грудки Шизуо. — Интернет — сила, — Али сунул блондину под нос телефон с открытой картой города, — я ваш гид. Да, ударишь еще раз — обижусь и в мышку превращу. Хейваджима смерил араба таким взглядом, что последнему стало понятно: такая агрессивная мышка и слона на обе лопатки уложит, и внес в свои угрозы срочные коррективы. — В муху превращу, да…это хуже…вай мээээ…не смотри на меня так, мне страшно… — Шизуо, поставь этого восточного неврастеника на землю грешную, его потом Аллах накажет за вранье, — вмешалась я в разговор. — Зачем Аллах накажет? — просиял джин, вновь почувствовав под ногами землю, — кто тебе врал? Я не врал, я просто не все сказал, да? Ты такая невнимательная торопыга, что ай-яй-яй… — Завянь, красноречивый наш, — огрызнулась я, — и веди нас туда, где мы сможем найти то, что мне нужно. — Знаешь, — Шизуо подцепил меня под локоть, следуя за целеустремленно рванувшим по переходу арабом, — что-то в этом Али есть странного, вот только что именно, я никак не разберу. — Может, у тебя тоже начинает развиваться паранойя? — предположила я, пожав плечами. Мне Али казался совершенно нормальным, ну, разве что, чересчур общительным и легкомысленным, но ведь с кем не бывает? Он ведь, если верить его же словам, в кувшине около миллиона лет просидел. — Как знаешь, а я бы за ним приглядел. — Вот и приглядывай, — от души предложила я. Пройдя по узкой кишке подземного перехода, мы поднялись на улицу, которой, как таковой, не было. Поскольку наверху переход вполне естественно перешел в такую же кишку, только образованную торговыми палатками, в которых была выставлена на продажу различная бытовая техника. Честно говоря, от предоставленного там выбора новой и б/ушной техники глаза разбегались в разные стороны, а я так быстро ошалела и впала в нирвану, что готова была купить что угодно, главное быстро. Неутомимый Али носился от палатки к палатке, предлагая совершенно неадекватные телефоны и все, почему-то, сплошь розовые. Шизуо вообще тактично держался за мою руку и активно делал вид, что ему все до фени, включая хамоватых продавцов, которые так и лезли на рожон, раздражая своей торгашеской активностью даже меня. В конце-концов, я сдалась и купила какую-то невзрачную серую нокию. Там же, на месте, приобрела симку. Засев в первой попавшейся забегаловке мы заказали чаю, а я с грустью вытащила симкарту из старого телефона и, отключив любимый, но ныне бесполезный аппарат, засунула его в сумку. Шизуо пихнул меня в бок, указывая пальцем в окно, мимо которого, как ни в чем не бывало, прошествовал Изая. Кажется, мы с Хейваджимой поменялись местами, потому что он остался совершенно спокоен, а я подорвалась с места, дабы бежать, куда глаза глядят, и, желательно, чтобы глядели они как можно дальше. Все мое спокойствие вкупе с растерянностью моментально было парализовано всего одной-единственной мыслью: «что я ему скажу, когда он меня поймает?» — и тут я замерла, заметив за собой пораженческое настроение. Даже думая об Орихаре, я не подумала «если он меня поймает», я подумала «когда он меня поймает». Значит, с самого начала кампании я только храбрилась и убеждала себя в том, что так нужно, а не всерьез об этом думала? Но ведь я обижена на него. Он причинил боль, как можно сомневаться в том, что побег действительно нужен? Однако ж, я в этом сомневаюсь, и с фактами не поспоришь. — Канарейка, не трепыхайся раньше времени, — поймал меня за ремень штанов блондин, возвращая обратно за стол под удивленным взглядом Али, — он просто мимо прошел. — Это сейчас он просто мимо прошел, — возразила я, нервно оглядывая зал, — но с какого рожна он приперся именно на ту станцию метро, где сейчас находимся мы? Думаешь, совпадение? — Я, как и ты, прекрасно понимаю, что в случаях, в которых замешан Орихара, случайностей не бывает, но ты слишком уж нервничаешь, он ведь не бог, успокойся. — Ага, попробуй ему объясни, что он не бог, а мы не жалкие смертные, — уже более спокойно произнесла я, признавая правоту Шизуо, — что делать будем? — Я похож на семейного психолога? — почему-то обиделся блондин. — Не, не похож, — по доброте душевной успокоил его Али, — слушайте, если вам так нужно свалить от этого шайтана, то, может, просто сотрете ему память? — Слушай, а это идея, — просияла я, — Али, ты ведь это можешь? — Если бы не мог, не предлагал бы, — усмехнулся джин, — только мне для этого нужно видеть его. — Отлично, пошли, — я схватила Шизуо за руку и, напрочь позабыв про заказ, потащила его на улицу, на ходу по памяти набирая номер Изаи. — Милая, ты образумилась и решила вернуться добровольно, — проворковал брюнет, безошибочно определяя, кто ему звонит. — Да, мы можем с тобой встретиться? Где ты сейчас? — Я не так далеко от тебя, как тебе того хотелось бы, — выдал он мне довольно знакомую фразу, — стой где стоишь, я сейчас подойду. — Ну и где оно? — полюбопытствовал Али, оглядывая улицу. — Сказал, сейчас подойдет, — пожала я плечами, тоже внимательно вглядываясь в лица прохожих. Шизуо незаметно примерялся к фонарному столбу, явно намереваясь выдрать его с корнем, как только появится Орихара, но наткнувшись на мой взгляд, сделал вид, что его интересует не столб, а висящие на нем объявления. Я скептически фыркнула, тоже мне, нашел дурочку, между прочим, по-русски он ни бельмеса, и что тогда, спрашивается, читает, умник? Картинки разглядывает или цифры? — Шизуо, не смей бить Орихару, когда он появится на горизонте, им займется Али, — предупредила я, замечая знакомую фигуру на другой стороне улицы. — А я и без всякой магии могу ему одним ударом организовать потерю памяти, — усмехнулся Хейваджима. — Нет, я думаю, у Али получится лучше и минуя больничную койку. Изая, заприметив нас, целеустремленно пошел через дорогу. Джин схватил меня за руку: — Быстро, загадывай желание. — Прямо сейчас? — опешила я. — Немедленно! — рявкнул джин, его карие глаза заволокло белесым туманом, будто на радужку плеснули молока. — Желаю, что бы Орихара Изая потерял память! — не задумываясь, выпалила я. Дальше все происходило, как в замедленной съемке в дурацком фантазийном кино. Араб, отпустив мою руку, окутался туманом и, поклонившись, произнес «Слушаюсь и повинуюсь!» Раздался визг тормозов, крики людей и, брюнета идущего через дорогу, снесла белая битая ржавчиной, девятка, стирая с его лица ехидную ухмылку победителя. Я, не задумываясь о последствиях, выбежала на дорогу к бессознательному телу и шлепнулась на колени, больно ударяясь об асфальт. Выбежавший из машины водитель бестолково размахивал руками и вопил что-то об отказавших тормозах, вокруг быстро разрасталась толпа, какая-то женщина вызывала скорую. Вся эта толпа привлекла внимание милиционеров, которые, оторвавшись от поедания шаурмы у ларька, чинно подошли к месту ДТП.

***

Шизуо схватил за шкирку араба и, легко оторвав от земли, поинтересовался: — Так и должно быть? — Ага, — кивнул джин, — я ведь тоже не всесилен, я не столько выполняю желания, сколько моделирую ситуации и создаю подходящие условия для их выполнения. — Сразу сказать не мог? — Я думал, вы в курсе, — покаялся араб. — Что с тобой делать, решит Канарейка, но я бы на твоем месте начинал молиться… — Знаешь, я тебя не понимаю, ты ведь не просто симпатизируешь ей, — усмехнулся Али, покорно болтая ножками в воздухе, — но, между тем, спокойно смотришь на то, как она терзается из-за другого. Неужто вместо того, чтобы ей потакать, ты не хочешь склонить ее на свою сторону? Шизуо промолчал, неприязненно глядя на джина, который спокойно продолжил: — Неужели тебе не хочется, чтобы она была с тобой, а не с ним? Зачем ты бездействуешь, изображая бескорыстного друга, а? — Я хочу, чтобы она сама решила для себя, что ей важно. — Не боишься, что она не выберет тебя просто потому, что он готов бороться за нее, как зверь за свою добычу? Пока ты сидишь за барханом, наблюдая, как шакал загоняет дичь, тушканчик сам сдастся в плен тому, кто проявит больше силы и упорства. — Меня не интересует твое мнение. — Интересует, и еще как, по глазам вижу, мои слова затронули что-то в твоей душе, но вот решишься ли ты? Или, все-таки, ты заранее проиграл еще там, в Токио? — Не слишком ли много ты знаешь о нас для недоумка, просидевшего в кувшине фигову тучу лет? — Я житель такого мира, который тебе, друг мой, и в страшном сне не приснится. Я достаточно видел, мне хватает того, что есть сейчас, и я ведаю, что будет дальше. Твое будущее весьма туманно, ведь ты стоишь на распутье… — Шизуо, едешь со мной в больницу? — Канарейка позвала блондина, заставив араба закрыть рот. — Что ты выберешь, друг мой, участие? Или спрячешься в своей крепости, не желая высовываться, прикрываясь щитом гнева? — насмешливо протянул джин. — Я еду, — отмахнулся от араба Шизуо, направляясь к девушке. — Стоять в стороне — как же это глупо, — вздохнул Али, шлепая следом за Шизуо. — Закрой рот, ты мне надоел. — Усек.