Тайна Ордена Цзян

Иногда Цзян Чэн вел себя странно. Раньше Вэй Усянь мог свести это на подражание излюбленным собакам, потому что, как он понял позже, кроме них, друзей у Цзян Чэна не было, но когда брат стал старше, собачьи повадки смотрелись странно и даже дико. Вэй Усянь старался не обращать внимания. Он сам иногда вел себя неподдающе. Но большего всего его напрягал ритуал извинения. Сегодня он как раз намечался. Цзян Чэн пришел в его комнату глубокой ночью и забрался в кровать. — Цзян Чэн, — прошептал разбуженный юноша и хотел повернуться к шиди, но был остановлен крепкими объятиями. Цзян Чэн прижался горячей грудью к спине Вэй Ина, будто хотел слиться с ним. — А-Чэн, жарко. В ответ услышал лишь рычание. Днем они поссорились из-за незначительной мелочи и провели оставшееся время порознь: Вэй Усянь уплыл собирать лотосы с шицзе, а Цзян Чэн, должно быть, тренировался до самого отбоя, Вэй Усянь чувствовал запах пота. Рычание повторилось, когда Вэй Усянь отодвинулся. Спать с грязным и потным человеком не хотелось, тем более после ванны, которую Вэй Усянь принял перед сном. Рука, перекинутая через Вэй Усяня, вернула его на прежнее место, подстраивая так, чтобы задница Вэй Ина оказалась прижатой к паху Цзян Чэна. Жар поднялся по телу Усяня, член Цзян Чэна хоть и был мягким, ощущался четко. Большой. Что-то мокрое коснулось оголенной шеи. Язык. Цзян Чэн слизал капельку пота, скатившуюся по шее. Сейчас Цзян Чэн должен сказать: "Прости меня, я не считаю так, как сказал. Ты мой брат, и очень дорог мне". Затем крепко держать его и вылизывать шею, как собака, пока Вэй Усянь не скажет, что он прощен. А Вэй Ин выкрикнет это сразу, потому что быть облизанным названным братом странно. Таков был ночной ритуал извинения между ними. Язык остановился. Дыхание щекотало шею и линию роста волос. Цзян Чэн, казалось, думал, собирался с мыслями. Его рука медленно поглаживала живот Вэй Ина, больше возбуждая, чем успокаивая. Его член твердел. Никто никогда не лизал его шею и не прижимался к нему сзади. Цзян Чэн втянул воздух через нос, заставляя Вэй Усяня напрячься. Но губы коснулись шеи снова, затем Вэй Усянь ощутил, как зубы вонзаются в то место, где лизал язык. Он вскрикнул и попытался уйти от зубов, но Цзян Чэн держал его крепко и не позволял сдвинуться. — Цзян Чэн, ты собака? Почему ты кусаешься? — спросил он, когда его освободили. Он повернулся лицом к брату и ударил его по плечу. Боль от укуса пульсировала. Вэй Усянь сжал его рукой, чтобы проверить есть ли кровь. Цзян Чэн выглядел удовлетворенным и лежал с улыбкой на лице, его губы были слегка окрашены в бордовый от крови. Почему-то кровь из раны не шла. С этого инцидента прошло несколько месяцев. Вэй Усянь старался не впускать в свою комнату Цзян Чэна и спал, исключительно повернувшись к двери, чтобы быть лицом к незваному гостю, когда они решают спать вместе. Когда они повернуты друг к другу лицом, Цзян Чэн не пытался обслюнявить его шею. Рука Вэй Усяня вздрогнула, когда он услышал рычание. Стрела улетела в сторону, мимо мишени. Шиди вскочили с мест, чтобы прогнать собаку, которая напугала дашисюна. Из крыла наследника шла Мадам Юй, волоча за собой Цзян Чэна. — Бедный шисюн, — прошептал кто-то из адептов. В стороне, куда они шли, находилось место наказания Цзян Чэна, адептам и прислуге строго запрещалось туда ходить и даже приближаться к воротам. Адепты называли это место "пыточной Мадам Юй". Она запирала там Цзян Чэна, и остальную ночь оттуда были слышны крики и шум ломающейся мебели. Вэй Усянь пытался пробраться туда, чтобы сгладить наказание Цзян Чэна, но вездесущая стража всегда неведомым образом останавливала его. Если он проворачивал это несколько раз за ночь, то на него докладывали Мадам Юй, и она разозленная, что ее разбудили посреди ночи, заставляла его стоять на рисе всю ночь. Утром он и Цзян Чэн освобождались от наказания. Цзян Чэн никогда не рассказывал о своем наказании, говоря, что это его наказание как наследника Цзян. Когда Вэй Усянь спросил о наказании у дяди Цзяна, он с улыбкой подтвердил, что все наследники Цзян подвергаются этому наказанию. Оно закаляет их волю и выдержку. Всё-таки Орден Цзян славился тем, что был рассудительным и не поддавался горячности. Сегодня вечером Вэй Усянь тоже попытался пробраться к Цзян Чэну и принести ему семян лотоса на перекус. На удивление стража его не заметила. Вэй Усянь прошелся по двору, замечая порубленные манекены с старыми и новыми зазубринами от меча. Он с дрожью в теле приложил ладонь к следам на дереве и отдернул руку. Когти медведя? Нет. Откуда медведи во внутреннем дворе Пристани Лотоса? — Цзян Чэн, — прошептал Вэй Усянь, постучав в дверь, и приложился к ней ухом. Дом был крошечным и состоял из одной комнаты. Скорее всего раньше это был дом рыбака. Окно было плотно закрыто ставнями, казалось замурованным изнутри. За дверью послышался шум, кто-то резко прыгнул и тоже прижался к двери ухом. Вэй Усянь услышал громкое тяжелое дыхание. — Цзян Чэн? — по звуку напоминало дыхание собаки. Это ведь не псарня? Вроде бы нет, псарня находилась возле конюшни в другом крыле. Вэй Усянь понял, что не может сдвинуться с места и издать какой-либо звук. Они слушали дыхание друг друга. Через несколько минут Вэй Усянь услышал рычание и подорвался с места. Собака решила выбить дверь. Бежать, иначе собака съест его живьем. Он вскрикнул. Он выбежал из ворот, где его поймала в объятья шицзе, стража тут же закрыла створки и наложила запечатывающее заклинание. — Шицзе, — заныл он. Девушка медленно гладила его по волосам, успокаивая. Рядом остановилась Мадам Юй в накинутом поверх ночной сорочки халате. Она протянула руку к Вэй Усяню, он зажмурился и крепче обнял Яньли, чтобы укрыться в ее объятьях от удара. Но Мадам Юй лишь убрала волосы с его шеи. — Моя госпожа… — со вздохом сказал Цзян Фэнмянь. Женщина фыркнула и удалилась. Вэй Усянь коснулся шеи, где кусал Цзян Чэн. От укуса остался шрам, так сказал Цзян Чэн, когда наносил заживляющую мазь с виноватым лицом, будто совершил самый ужасный поступок. — А-Ин, пройдем в мой кабинет. Я должен кое-что рассказать тебе. Вэй Усянь оторвал взгляд от удаляющейся женщины и вопросительно взглянул на мужчину, который сразу направился в свой кабинет. Шицзе нежно погладила его по щеке. — Выслушай его внимательно, — сказала она и тоже удалилась. Служанка, которая держала фонарь поспешила за госпожой, освещая ей дорогу. Вэй Усянь остался один в темноте. Стража безучастно смотрела перед собой. С рыбацкого дома доносился скулеж. Вэй Усянь поспешил за Главой. В кабинете пахло чаем. Цзян Феньмянь заливал листья в чайнике кипятком. — Садись, А-Ин. Мужчина указал на подушку напротив себя. Вэй Усянь присел и принял чай, но не спешил делать глоток. После встречи с псом ничего не лезло в рот. — Происхождение клана Цзян уходит далеко в тысячелетия истории. Наш предок был странствующим заклинателем, он любил свободу. Только рождение ребенка заставило его осесть. Его жена была дочерью рыбака, он встретил ее на рынке, когда та продавала утренний улов отца. Ее любовь к озеру и лотосам заставила его остаться местности полной воды. Поэтому он построил дом на острове. Вэй Усянь поднял взгляд на дядю, место наказания Цзян Чэна как раз находилось на одном из островов, на которых стояла резиденция. — Да, именно на этом острове. Дом, конечно, перестраивался потомками. Точно, дом действительно был новым, скорее всего его построили во времена старого Главы Цзян, отца Цзян Феньмяня, тогда Пристань Лотоса подверглась расширению. — Помимо этого, была еще одна причина, почему Цзян Чи путешествовал и построил дом на острове, это способность мужчин Цзян обращаться в волка. Волка? Чашка едва не выпала из рук Вэй Усяня. — А-Чэн… Он тоже унаследовал эту способность. Вэй Усянь открыл рот, чтобы что-то сказать, но страх сковал конечности. Обращаться в волка. — Яньли не унаследовала этот дар, — поспешил Фэньмянь. - Он передается только по мужской линии. На его лице отразилось беспокойство. Вэй Усянь мог приравнять волков к собакам и посчитать их его врагами. Пусть хотя бы Яньли будет для него спасительным якорем. — Каждое полнолуние сущность оборотня вырывается, - продолжил Глава Цзян. - Пока Цзян Чэн молод, он не может контролировать превращение, поэтому его приходится запирать. Альфа-волк, как он, очень агрессивен. Поэтому мы не позволяли никому подходить к дому. Но ты всегда нарушаешь правила. — Простите, я не знал, — выдавил из себя Вэй Усянь. — Не извиняйся. А-Чэн вряд ли причинил бы тебе вред, — странная улыбка украсила губы мужчины. — На тебе его метка. Я всегда знал, что А-Чэн выберет тебя. Вэй Усянь дрожащей рукой накрыл шрам от зубов. — Метка? Что она значит? — спросил Вэй Ин. Цзян Феньмянь вздохнул. — Волки-оборотни метят свою пару укусом в шею. Цзян Чэн пометил его как свою пару? Это точно была какая-то ошибка. Он не был парой Цзян Чэна. Он даже не был в него влюблен. Они были братьями. — Возвращайся в свою комнату. А-Чэн завтра вернет человеческий облик, поговори с ним. Вэй Усянь не мог сомкнуть глаз всю ночь. Он думал о громком рычании волка за дверью и тяжестью его прыжков, когда волк преследовал его. Это было массивное чудище. С первыми лучами солнца дверь в комнату скрипнула. Вэй Усянь сжал простыни и попытался выровнять дыхание, чтобы сойти за спящего. Он услышал вздох облегчения, когда Цзян Чэн увидел его на кровати. Его брат… его шиди… оборотень потоптался на месте, а затем лег в ногах. Вэй Усянь дернул одеяло и встретился глазами с Цзян Чэном. — Прости, что разбудил. Могу я поспать с тобой? Вэй Усянь заторможено кивнул. Цзян Чэн не выглядел как волк сейчас. Он выглядел как обычный Цзян Чэн. Ваньинь залез под одеяло и привычным жестом приобнял Вэй Ина, притягивая к себе. Его нос зарылся в волосы и глубоко вдохнул, а затем спустился вниз и ткнулся в шрам-метку. Цзян Чэн вздохнул. — Жалеешь? — спросил Вэй Усянь. Цзян Чэн старался сделать всё, чтобы укус быстро зажил и не осталось шрама. Тело позади него вздрогнуло. — Ты знаешь, — сказал Цзян Чэн, губы коснулись макушки Вэй Усяня. — Не жалею. Никогда не буду жалеть. Теперь вздрогнул Вэй Усянь. Ночью он много думал о Цзян Чэне и метке. Дядя Цзян мало рассказал об этом, но Вэй Ин уже принял решение. — Когда ты снова обратишься? — спросил Вэй Ин. — Я хочу посмотреть на волка. Цзян Чэн издал урчащий звук и глубже зарылся носом в волосы Вэй Ина. — Полнолуние.

***

За несколько дней до полнолуния Мадам Юй вызвала Вэй Усяня к себе. Вэй Ин с содроганием отметил, что слуг вокруг нет. Он и Мадам Юй останутся одни. Женщина сидела за столом в комнате и медленно пила чай. Вэй Ин замялся на пороге. — А-Чэн сказал, что ты хочешь увидеть волка, поэтому я позвала тебя. Присаживайся. Вэй Усянь послушно сел напротив. Женщина налила в его чашку чай. — Орден Юй происходит из рода рыбаков. Предок бросил семейное дело и занялся культивированием, чтобы затем обучить своих дочерей заклинательскому искусству. Причиной этому был странствующий заклинатель Цзян Чи, который взял в жены девушку из рода Юй. Она идеально подходила под его способ совершенствования. Как ты мог заметить, мой Орден специально растит женщин для волков Цзян. Пока в Ордене Юй не нашлось подходящих девушек для Цзян Чэна, ты можешь быть с моим сыном. Вэй Усянь опустил голову, стараясь скрыть лицо за челкой. — Теперь к основному. Волк неуправляем, поэтому ты должен предпринять меры предосторожности. Она достала из рукава баночку и подвинула к Вэй Ину. Он взял ее в руки и осмотрел. Это была прозрачная маслянистая жидкость. — Растянешь себя этим. Свободен. Она махнула рукой и демонстративно отвернулась, смотря в окно на прибывающую луну. Она не заметила, как Вэй Ин покраснел. В книжках Не Хуайсана обрезанные рукава сначала тщательно растягивали себя, чтобы член партнера легко вошел в заднее отверстие. Она предполагала, что Вэй Усянь и Волк разделят ложе. Он взял масло и быстро выскользнул из гостевой комнаты. Оказавшись в своей комнате, он поддел половицу и достал оттуда подаренные Хуайсаном сборники. Вэй Усянь не просматривал все, но был уверен, что среди них затерялся хотя бы один про обрезанных рукавов. Прошлый сборник, где девушка и мужчина удовлетворяли друг друга языками, был очень подробный, как руководство. Должно быть, сборник про обрезанных рукавов тоже был подробным и там будет сказано, как правильно растянуть себя. Нужный сборник нашелся тут же, Вэй Усянь пролистал до нужной страницы и вчитался. Он налил масло на пальцы и растер. Оно не впитывалось в кожу долгое время. Мадам Юй явно знала толк… Вэй Усянь лег на бок, как было показано на картинках и прижал колени к груди, рукой с маслом провел по сжатому отверстию и погрузил палец по фалангу. Чувство было странным, но не неприятным. Он думал о Цзян Чэне, который бы растягивал его, лежа грудью к спине Усяня, как они спали всегда. Член дернулся. Внутрь уже свободно входили и выходили два пальца. Вэй Усянь приподнял сборник на уровень глаз, чтобы вчитаться в текст. Чувствительная точка находилась где-то здесь. Вэй Усянь задел пальцем и вздрогнул. Крик вырвался из рта. Приятно. Если Цзян Чэн попадет по ней своим членом, будет приятней. Вэй Усянь вытащил пальцы и привел себя в приличный вид. Он хотел найти Цзян Чэна. Сердце бешено билось в груди. Цзян Чэн сказал, что будет ночевать в доме на острове. Теперь когда Вэй Ин захотел увидеть волка, Ваньинь не сможет контролировать себя перед полнолунием. Поэтому решил отдалиться. Вэй Усянь не понимал его решения, но не перечил. Стража не обратила на него внимания. Он перепрыгнул стену и оказался во дворе. За месяц это место не изменилось, только стало чище. В окне горел свет, Вэй Усянь осторожно пробрался к окну и заглянул внутрь комнаты. Сегодня ставни были открыты. Цзян Чэн сидел за столом и читал трактат. Вдох облегчения вырвался изо рта Усяня, и он постучал в дверь. Послышались шаги и отодвинулся засов. Дверь открылась, Цзян Чэн стоял на пороге и широко распахнутыми глазами смотрел на Усяня. — Можно войти? — спросил Вэй Усянь. Стоящий член и пустое заднее отверстие приносили ему дискомфорт, еще он забыл надеть нижние штаны, пришел в чем был. Цзян Чэн кивнул. Сам он тоже был в нижних одеждах, которые пропитались водой, а с волос капала вода, будто он искупался в озере. Цзян Чэн вчера рассказал, что за пару дней до полнолунья Цзян Фэньмянь тренирует его. Волчьи дела. После них Цзян Чэн чаще всего купается в озере, чтобы охладиться. — Что делаешь? — спросил он, когда вошел в комнату и огляделся. Кроме стола и кровати в комнате ничего не было, стены имели множество следов от когтей и зубов. Вместо ответа Цзян Чэн подкрался со спины и обнял его. — А ты что делаешь? — спросил Цзян Чэн. Вэй Усянь прикрыл глаза, когда его голову повернули в сторону за подбородок. Цзян Чэн возможно заметил его неподобающий вид. Их губы встретились в поцелуе. Сначала это было лишь касание. Цзян Чэн отстранился, чтобы оценить реакцию. Вэй Ин ждал продолжения с приоткрытыми розовыми губами, блестящими от слюны. Цзян Чэн резко развернул его к себе и снова поцеловал. Теперь это был голодный поцелуй с лизанием и укусами. Вэй Усянь не отставал от него. Поцелуи понравились ему с первого мгновения, его ноги стали ватными. Наследник Цзян подхватил Вэй Усяня под коленями и приподнял над землей. Полы халата раздвинулись, открывая его обнаженные ноги. До Вэй Усяня донесся вздох удивления. Цзян Чэн положил его на лежанку. Вэй Усянь открыл глаза, чтобы посмотреть, с чем возился Цзян Чэн сейчас. Широкая грудь шиди поднималась и опускалась от глубокого дыхания, сам он быстро разбирался со своей одеждой. У него было прекрасное рельефное тело, раньше Вэй Ин не заметил бы этого. Он столько раз видел Цзян Чэна обнаженным, что не придавал этому значения. Тем более их тела мало, чем отличались. Они растили мышцы одновременно в соревновательной манере и всегда были на одном уровне. Правда сейчас Цзян Чэн казался Вэй Усяню шире и больше. Затем Ваньинь приступил к раздеванию Вэй Ина, скорее это больше похоже на разрывание одежды. Цзян Чэн рычал, когда не справился с поясом, и когда не получилось сразу развязать узелки. Это очень забавляло Вэй Усяня, его брат всегда был нетерпеливым, сейчас его терпению приходил конец. Наготы Вэй Усянь не стеснялся и развратно развел ноги в стороны, приглашая Цзян Чэна между ними. Ваньинь с восхищением оглядел его и нахмурился, когда посмотрел на бедра. Одна рука приподняла ногу, другая коснулась разработанного отверстия, он удивленно вскинул бровь. Вэй Усянь соблазнительно улыбнулся. Цзян Чэн был приятно удивлен и даже поражен этим. Ваньинь поцеловал бедро и юркнул вверх, чтобы одарить губы поцелуем. Вэй Усянь обнял его за шею, чтобы продлить приятные касания языков. Шиди вставил пальцы в отверстие, удивляясь, как легко они вошли, и как внутри было хорошо смазано и влажно. Вэй Усянь выгнулся над кроватью, его пальцы попали точно по чувствительной точке. Цзян Чэн оторвался от губ и опустился вниз. Его язык огладил сжавшееся колечко мышц и проник внутрь. Вэй Усянь вздрогнул. Член потяжелел, Вэй Усянь сделал над собой усилие, чтобы не коснуться его. Вместо этого он сжал волосы Цзян Чэна. Длинный язык, казалось, смачивал все внутренности слюной и растягивал внутри. Этот язык был длиннее, чем человеческий, во всяком случае, так казалось Усяню, тот точно зашел дальше, чем пальцы. Вэй Усянь вскрикивал и громко стонал, его пальцы хватались за волосы Цзян Чэна, портя идеальный пучок. Язык с громким влажным звуком вышел из тела, пальцы собрали слюну и вернули ее внутрь, уже так размазывая по стенкам. Вэй Усянь отдышался и открыл глаза. Его тело вздрогнуло, но не сдвинулось с места. Цзян Чэн стал выше в несколько раз и смотрел на Вэй Усяня большими глазами, из его приоткрытого рта выглядывали клыки. — Не бойся, — прошептал Цзян Чэн и нежно ткнулся носом в висок, Вэй Усянь сделал над собой усилие, чтобы не сдвинутся с места. Челюсть Цзян Чэна казалось приобрела вытянутую форму, как у волков. — Это третья фаза обращения в волка. Я всегда становлюсь таким по ночам перед полнолунием. Выгляжу как человек, но имею волчьи клыки и когти. Мои чувства становятся острее. Эти слова успокоили Вэй Усяня, Цзян Чэн действительно выглядел, как человек, только острые когти и клыки отличали его от людей. Длинный язык лизнул шею. — Я должен был поставить метку в нашу первую брачную ночь. Должно быть, матушка и отец подумали, что мы переспали, учитывая, что они оба знали, что я сплю в твоей постели. Позволь мне сделать это снова сегодня. — Да, — выдохнул Вэй Усянь. Его переполняли чувства, с которыми Цзян Чэн касался его, стараясь успокоить, как медленно он гладил его тело, находя чувствительные точки и как оставлял поцелуи по всему телу. Тяжелый член лег рядом с членом Усяня. Вэй Усянь считал, что его размер достаточно крупный, но член Цзян Чэна сейчас был невероятно большим. Возможно, в третьей форме он менялся на волчий. — Расслабься. Если испугаешься, останови меня, хорошо? — Вэй Усянь кивнул. Большой член представился к его отверстию, кончик вошел, растягивая до предела. Он был подготовлен как раз для этого размера, член медленно и безболезненно входил внутрь. Цзян Чэн не отводил взгляда от его лица. Член действительно каждый раз попадал по чувствительной железе, как Вэй Ин хотел. Это было приятно. Его выгибало дугой от сильных и глубоких толчков, а чужие сильные руки с длинными когтями впивались в его поясницу, поддерживая его. Удовольствие разливалось по венам. Вэй Усянь не мог держать глаза открытыми. В какой-то момент тело над ним изменилось. Член все еще быстро вбивался точечно, попадая по простате, что не давало Вэй Ину собраться с мыслями и взглянуть. Дышал Цзян Чэн рвано будто с высунутым языком и рычание издавал нечеловеческое. Средняя часть члена внутри Вэй Усяня начала расти. Вэй Усянь вскрикнул, хватаясь за… шерсть? Он распахнул глаза и уперся пятками в матрас, чтобы отодвинуться. В него вбивалось человекоподобное чудище с лицом волка, а телом человека. Волк, заметив, что на него смотрят, увеличил скорость. Когтистая рука приподняла Вэй Ина над кроватью и усадила на себя. Вэй Усянь оказался лицом к волчьей морде, которая с обожанием смотрела на него. Уплотнение на члене в этом положении оставалось на простате и безжалостно стимулировало её. Это было почти больно. Вэй Усянь двигал бедрами вверх-вниз, чтобы насадиться на этот чудовищно длинный и толстый член. Его глаза закатывались, потому что эта стимуляция сводила его с ума. Когтистая рука, придерживающая его за талию, опустила его до упора вниз, во внутренности выплеснулась горячая жидкость, Вэй Усянь кончил следом. Его ноги разъехались, и он упал на грудь волкоподобному человеку. Волк в свою очередь расценил это по-своему и вгрызся в шею, затем долго и упорно слизывал кровь. В его удовлетворенном рычании и скулении Вэй Усянь мог разобрать человеческие звуки, которые он, к сожалению, не мог собрать в слова. Его глаза закрывались, и он засыпал. Утром он увидел улыбающееся лицо Цзян Чэна, который нежно поглаживал живот Вэй Усяня. Тело болело, внутренности жгло. — А-Чэн, — прошептал он, радуясь, что видит человека, а не волка, и прижался к нему. Цзян Чэн притянул ближе. — Вэй Ин, тебе понравился волк? — спросил он. — Да, — было ответом. Цзян Чэн расслабился и прижался всем телом к Усяню, если бы у него был хвост, он бы точно вилял им.