Ведьма в плацкарте

Вокзальный репродуктор отговорил очередное объявление и начал новое мелодичным звоном. Мама не прекращала тараторить: — …И обязательно проверяй меню, если будешь кушать в вагоне ресторане, смотри не бери котлеты, неизвестно из чего они крутят фарш… — Ладно — кивал Влад. — Все обязательно будет хорошо, Тамар-Пална. — успокоительно кивала Арина — до этого вряд ли дойдёт. — Курицу вы сьедите в первые сутки, потом надо выкинуть если останется, — продолжала мама, не обращая внимания на уверения невестки — и не забудь заранее приготовить денюжки, сразу много не доставай, остальное спрячь, я там тебе на трусишках карманчик… Арина из-за спины мамы посмотрела с такой смесью шока и возмущения, повторив губами «пришила?» что Влад поторопился сказать: — Ладно, мама, как нибудь разберусь. — И не открывайте сильно окно, в поезде жарко, тебя непременно продует! — Хорошо Тамар-Пална — со стекленеюшим взглядом согласилась Арина — я прослежу, чтобы он на юге не мерз. — Вот и славненько. Я вам там простыночку положила, чтобы занавешиваться. — Арина, ты ведь взяла постельное, чтобы вместо того, что в поезде дадут постелить? — Вставила и свою ремарку Алёна Алексеевна, мать Арины. — Алёна, я сама им все собрала — Мама не дала Арине и рта раскрыть. Вокруг было слишком много народу, и возможно жарко было оттого, что солнце поднималось в зенит, но в этот миг Владлену казалось, что температура вокруг накаляется, потому что его жена медленно закипает. — Порядок, мам. Давай, я сама разберусь, лады? Не пропадем, не дети, сколько ездила и ничего. — Ну, ладно ладно… — смутилась Алёна Алексеевна. — Я тебе верю. — Я буду открытки слать, хотите? Валерий Вениаминович, можете сфотографировать нас? Или кого-нибудь попросим… Арина как могла отвлекала родню, время от времени кидая Владлену страдательные взгляды. Он ободряюще ей улыбался. Наконец начали проверять билеты, и народ в очереди перед ними стал садиться в поезд «Санкт-Петербург — Симферополь». Арина с нервозной поспешностью тянула его за рукав, буксируя подальше от матушкиных наказов. Влад протянул паспорта и билеты проводнице, и та кивнула, бросив "проходите". Арина к тому времени уже схватила чемодан, рюкзак и все сумки и по лестнице поднялась в вагон. Стоявшая рядом старушонка ахнула и гневно уставилась на Владлена: — Молодой человек, как вам не стыдно, ей же ещё рожать! — Может она сама решит, что ей поднимать и кого рожать, а, бабуля? — склочно прикрикнула Арина, с топотом проносясь мимо старушки, раньше чем он успел пикнуть. Владлену оставалось только тоже залезть в вагон, скомкано извинившись за жену, и поторопиться с бумагами за Ариной. Та уже куда-то дела сумки и застилала постель. Влад уже хотел было спросить, что это было, но как оказалось провожающие полным составом решили проводить их как следует, и посмотреть в каком купе им предстоит ехать. Мама моментально познакомилась с семьёй с тремя детьми которым предстояло делить с ними купе, и уже выспрашивала, где работают родители, чтобы убедится, что те не бандиты и не пьяницы. — Ну всё Владюшечка, давай осторожнее. Люблю, целую тебя. — кинулась его обнимать, и целовать мама после того как проводница дважды сказала о том, что провожающих в вагоне быть не должно. — Ты тоже береги себя. — выдавил он когда мама крепко его обняла. Арина тем временем махала руками из окна, стоя рядом с детишками. Те радостно кричали «пока!» своим бабушке и дедушке и корчили рожицы прижимаясь носами к стеклу. Владлен отогнув краешек простыни с облегчением сел на край плацкартного койко-места, и откинувщись на хлипкую стенку выдохнул. Несмотря на жару, духоту и шум — было приятно, что на минуту все оставили его впокое. Требовательный стук заставил его подскочить. — Владюшечка! Не забывай про шляпу и крем! — крикнула мама, глухо через светящееся пылью стекло — я в боковой кармашек положила. — Хорошо! — крикнул он как можно громче, стараясь не хмурится. — А у меня тоже есть панама. Смотрите! — девочка рядом, с широкой улыбкой показала ему свою панамку. Владлен посмотрел на узор в форме листьев канабиса и отозвался с улыбкой: — Очень необычный рисунок. — Ага. Это пальмовые листья. Мама говорит в Крыму есть пальмы, и я их увижу когда приедем. А вы куда едете? — А мы на Северный Полюс едем. — хихикнула Арина наклонившись к ним — это ведь поезд в Архангельск. — Нет! Он в Симферополь! Мама, мама! Дядя с тётей не на тот поезд сели! — Ой, мы ведь сейчас тронемся! — обернулась испугано женщина, держащая на руках малыша и показывавшая ему как правильно махать ручкой. — На тот. Мы шутим просто! — поспешил успокоить всех Владлен, с укором глянув на хихикающую Арину — Тебя как зовут, человек с панамой? — Катя! А вас? — Меня Владлен, а эту врушку зовут Арина. — Очень приятно — Арина серьёзно протянула девочке руку — А остальных как зовут?.. Поезд тронулся. Пока все в купе знакомились, проверялись билеты, Владлен снова выпал на несколько мгновений из реальности прикрыв глаза. Между зубрежками, акредитациями, написанием заявлений на специализацию и сдачей долгов он совсем измучился, и не заметил как приблизилась дата отъезда. Арина организовала поездку с ловкостью фокусника — ей каким-то мистическим образом удавались покупки билетов, поиски жилья, и общение с аборигенами на другом конце земли. Она уже не первый раз уносилась куда-то вдаль, с решимостью и целеустремленностью космической ракеты, и успела уже побывать на сахалинской путине, окунуться в Байкал «упав на хвост» одногрупнице, съездить в Ростов на фестиваль с подругами художницами, и пару раз побывать у друзей по интернету, в Самаре и Екатеринбурге. Тогда они крупно поссорились, из-за того что Арина наплевав на его возражения ехала «в лапы к убийцам и маньякам», и он в пылу ссоры кричал ей, что она может не возвращаться… Но потом опомнился — что если и в самом деле она не вернётся, или что-то с ней там приключится, он себе этого не простит. По возвращении Владлен явился к дому её родителей с цветами и сожалениями. В тот день с Ариной они использовали всю заначку презервативов спрятанную у него в кармане пиджака «на всякий случай» — три штуки, второй, если порвется первый, а третий — если будет настроение на ещё один раз. Узнав о этой цепочке рассуждений, Арина сравнила его со школьником из "ералаша" который покупал в трамвае два билета. "Если первый потерялся, контроллеру дам второй. Если нет нигде второго, мне поможет проездной" - с хихиканьем рифмовала она, лёжа рядом голая на старом диване. Секс определённо был тем, что им вместе удавалось хорошо, чего не скажешь о поездках. Единственный раз, когда он согласился путешествовать вместе — сразу после женитьбы в Калининград, по подаренным её родителями билетам. Там они умудрились угодить на фестиваль реконов, и Арина три дня таскала его по толпе ряженых. Он уже рукой махнул на её неспособность сидеть на месте — кабы она не предпринимала попыток вытянуть его из дому. В этот раз он согласился, потому что отпуск обещал быть вполне культурным и цивильным, а главное не слишком дорогим — то что нужно при его скромной зарплате ординатора. Он надеялся хорошо и спокойно провести время на берегу Чёрного моря, и не в палатке, а в домике у знакомой Аришиной мамы — то ли одноклассницы, то ли подруги той по волейбольной секции. Из задумчивости его вывел настырный детский плач рядом. Малыш которого везли попутчики пытался завладеть конфетой сестры, решительно отказываясь от собственной, абсолютно такой-же. Влад с Ариной переглянулись и вместе тихонько рассмеялись, в то время, как родители пытались убедить свое чадо определиться какую из сладостей то желает откушать. Когда шум улегся, появилась возможность познакомится. Оказалось, что родители шумного выводка инженеры на Кировском судостроительном заводе, и едут на две недели в Ялту. Их старшему, Максиму, было десять и он с убийственной серьезностью протянул Владлену руку, а младшему лакомке было два «с половиной!» как поспешно уточнила шестилетняя Катя. В вагоне было шумно. Кто-то уже включил радио и Алегрова очень громко запела про «угонщицу». Арина всучила ему вещи и отправила «в тайную комнату, перевоплощаться». Переодевшись в футболку и спортивки он взглянул на отражение и усмехнулся. Да уж, хорош, похож то-ли на школьника сбежавшего с физры, то-ли на рыночного продавца кавказца — сходство усугублялось его субтильностью, длинным носом, черными глазами, смуглой от природы кожей и густой темной растительностью по всему телу. Присмотревшись к своему белью, во время переодевания он заметил, что на трусах и в самом деле красуется свежепришитый кармашек, да ещё и на пуговке. Туда вполне поместились бы наличные деньги, и остатки самоуважения. Вернувшись он заметил ещё кое-что. — Ариш, а где мамино постельное? Арина только усмехнулась, сидя по турецки и уже что-то корябая в блокноте. — А, я его вечером тихонько выложила, чего лишнюю тяжесть тащить. Тут ведь всё равно выдают. — беззаботно пожала плечами она. Владлен только покачал головой. Оставалось положиться на то, что РЖД не пренебрегает санобработкой… Или на то, что дерматолог к которому он придёт лечится, сдал ГОСы лучше чем большая часть его, Владлена, одногрупников. Он покорно вздохнул. — Дошик будешь? — Арина с улыбкой загремела непойми-откуда взявшейся лапшой. — Надо же курицу сначала съесть. — Напомнил Владлен — Вот ты тогда ею и займись. — хихикнула Арина, кидая ему вилку и складной нож — вот твое оружие, вперёд мой храбрый воин. Я буду вся твоя, если ты навеки избавишь меня от этого уродливого чудовища в фольге. — Похоже прошлая поездка на фестиваль реконов повлияла на тебя сильнее чем я думал — покачал головой Владлен.

***

Владлен потянулся, и блаженно улыбаясь, перевернулся на другой бок. Он просто отсыпался, под убаюкивающий стук колес. Было так хорошо… Окно было слегка приоткрыто, рама опущена, и ветер был свежим и теплым. На мгновение звук немного изменился — перестал отражаться от земли, они проезжали по железнодорожному мосту. Он улыбался, с наслаждением зарывшись носом в подушку и снова засыпая, различая снизу голос жены: — А мы докинем! Шестерки у кого-то есть? Теперь ты на меня! Ну что, бито? А мы всех дамами, и я знаю что вам доложить больше нечего!.. Его желанию отоспаться не могли помешать ни орущие дети, ни вопящее радио, ни крики торговок продающих то хрусталь, то чурчхеллу, то чебуреки, ни хлопанье дверьми в тамбуре… Он как сурок дрых на верхней полке. Конечно, с тех пор как он был ребёнком и думал, что наверху места полно, прошло много времени, но даже тесное пространство не мешало ему наслаждаться сном. Проснувшись наконец он смотрел вниз. В этот момент Арина как раз забирала себе карты под довольное хихиканье детей. Понаблюдав за ходами лениво, как кот греющийся на печке, он всмотрелся в открывшиеся ему карты Арины. Дети видели, что он глядит на игру, и с хихиканьем косились на него, и на то, как он смотрит за женой увлеченной картами. Арина которая как раз крепко задумалась над следующим ходом этого не замечала. — Ходи сразу с больших. Она подняла взгляд и улыбнулась ему. — Так нечестно, ему сверху все видно! — воскликнул Макс, а его сестра засмеялась. — А я всё равно не стану так делать. - возразила Арина - Смотри, восемь, восемь. Ага, переводишь, а я обратно перевожу, вот, козырная. Ну что, бейся. Ага. Тогда вот тебе ещё милых дам. Взял? Максим напротив Арины вздохнул начиная тасовать. — В переводного труднее. — Это с непривычки. Ща быстро научишься и всех во дворе будешь обыгрывать. — судя по голосу Арина улыбалась. Влад гладил её по макушке перебирая светлые волосы. Невероятно приятно было касаться её, это согревало сердце. Арина подняла мордашку вверх, улыбнувшись ему. — Уже проснулся? — Ага. — Спускайся к нам. Я ребятам сказала, что ты фокусы умеешь показывать. — Я давно не пробовал, может не получится. — Ну не правда, фокус с распиливанием на работе ты ещё как практикуешь. Влад рассмеялся, уткнувшись в подушку. — Вряд ли это карточный фокус. — наконец сказал он сквозь смех. Оказывается все эти годы он учился не на хирурга, а на волшебника! Он слез, и перетасовал колоду, под заинтересованными взглядами зрителей. — Выбирай любую карту. Ага, запомнили. Колдуем… Теперь тасуем… Тяни. Ага. Она? — Она! — удивился Макс который старательно следил за руками. — А как? — Ловкость рук и никакого мошенничества. — он с улыбкой подмигнул ошеломленным детям. — А знаю другой. Смотри! Арина показывала фокус с пиковой дамой. — А вы правда колдунья?! — Ага. Я и гадать умею. Хочешь попробуем, на принца? — Хочу! — у малышки загорелись глаза. Её мама умильно улыбнулась глядя на них, и Влад тоже слегка усмехнулся. Арина маленькая ведьма. — Катя, Макс, пора кушать, потом будете гадать, идите сюда! — позвала их мама. Пришло время и им ужинать. Шурша фольгой они разместили на столике снедь выданую матушкой, и пронесенную вопреки её бдению. Арина отправила восвояси Катю, впихнув той горстку леденцов, и куда-то упорхнула. Появился горячий чай, даже с лимоном и с сахаром. Арина пила его смешно, дуя и сюпая, маленькими глотками, а потом запахло дошираком. Влад стоически держался перед мощным духом исходящим от лапши, из-за которого бежали слюнки. Арина пыталась его искусить, как Ветхозаветная Ева плодом с древа познания, но он чтобы избегнуть соблазна вернулся в свою берлогу на полку и улегся переваривать неподвижно как удав. После ужина его снова клонило в сон. — Тебе со мной что, совсем не интересно? - Арина выпрямившись заглянула ему в лицо. — Не тогда, когда ты ешь что попало. — Не правда, курой я брезгую, она не соленая. — Ты и от икры красной ради лапши готова отказаться. — усмехнулся он, и Арина, вместо того чтобы обидеться поцеловала его. — Ай! У тебя губы перченые. — Возмутился Владлен. Она в ответ на это хихикнула и чмокнула его в щеку ещё раз. — Тётя Арина, а можно ещё погадать? — заканючили откуда-то снизу. Он усмехнулся. Арину вновь атаковала с вопросами Катя. Закрыв глаза он уснул. Снилось, что он снова маленький, и с легкостью помещается на верхней полке, что Арина не щекочет его свисающие с края пятки, а мама не в далеком Петербурге, а сидит снизу, отчитывая его брата за баловство… Снилось что папа держит его на волнах, и командует как правильно плыть чтобы научиться плавать… Сквозь дрему ему слышались голоса жены, Кати и её матери. -…Теть Арина, а можно я теперь вам погадаю на любовь? — Как же ты мне погадаешь, я ведь уже замужем. — А давайте вы с дядей Владом разведетесь, и я вам самого лучшего мужа нагадаю? Арина громко рассмеялась. — Ну уж нет ребёнок, я Влада люблю, и ни на каких вольтов червовых не променяю! Давай другому гаданию тебя научу и нагадаешь мне дальнюю дорогу, да дом казенный… Влад рассмеялся в подушку, улыбаясь, и борясь с желанием стиснуть Арину в объятиях прямо сейчас. *** Простыня у стенки немного качнулась и любопытный глаз уставился на них. Арина шикнула: — Катя, брысь! — Ну мне интере-е-есно! — Быстро кыш! — А если я не уйду?! — Тогда прокляну! Катя взвизгнув убежала, а Влад посмеиваясь поцеловал в темечко светлую Аринину макушку, лежащую на его груди. Завесившись простынкой они вместе читали рукопись под стук колес. Вернее сказать, читала Арина, а он перед этим вычитывал, внося правки. Её хихиканье, подчас довольно громкое и переходящее в хохот приятно грело сердце. Всякий раз он сам улыбался — значит получается смешно. Иногда Арина бралась за ручку и сама проставляла пропущенную запятую или исправляла стилистическую неточность. Иногда она с хихиканьем оборачивалась, чтобы поделиться впечатлениями, и поцеловать в губы. Когда она увлеклась с поцелуями, голову его посещали мысли отнюдь не о высокой литературе. В последний раз он одернул себя, обнаружив свои руки уже минут пять наминающими жонины пышные груди, и прокашлялся смущённо, вернувшись к стопке распечаток. Арина только хихикнула, возвращая одну его руку себе на грудь.

***

— О боже, глубже. Владюша… Да… — шептала Арина, пока он продолжал её любить, торопливо, даже грубовато. Она опиралась руками на раму, почти прижимаясь к замазанному белой масляной краской стеклу, грохот и дребезг состава был слышен в туалете особенно ясно… Он старался не думать о том, как тут грязно, о том что к ним могут в любой момент войти, о том, что это страшный, отвратительный разврат, нельзя же так в общественном месте… Сжигающий жар стыда мешался с горячей похотью, заставляя любить её все неистовее, не помня себя. Он все быстрее вколачивался в неё, грубо врываясь, под её страстные крики, которые наверняка кто-то услышит… Он стиснул её, кончая, глубоко входя, под её сладкий стон… Влад вздрогнул и открыл глаза, просыпаясь. Мимо прогудел другой поезд. Поняв, что произошло Владлен мысленно выругался, и огляделся в поисках чего-нибудь чем можно вытереться, пытаясь припомнить, как давно у него в последний раз случались полюции. Черт, неловко так, лишь бы никто не видел, дети же в купе… Хорошо, что свет уже не горит, должно быть сейчас глубокая ночь. Арина спала, давя щекой подушку, приоткрыв пухлые губки. Такая же красивая и соблазнительная как в его сновидении. Он перегнулся вниз, взяв со стола салфетки, и отправился, аки тать в нощи, в туалет, думая о странном сне. Как хорошо, что это просто сон. Он бы со стыда умер, позволь он себе нечто подобное в реальности. Задумавшись, он понял, что Арина могла бы это провернуть и в жизни, подогреваемая тем, как давно они не знаимались любовью… Впрочем, три недели это наверное вряд ли давно? Приведя себя в порядок, он вышел из туалета, и нос к носу столкнулся с женой. Та, казалось была удивлена встрече не меньше него. И разумеется Владлен тут же задал тупейший вопрос, который только можно было: — А ты тут зачем? — Да так… — Арина смущенно махнула рукой — Ты мне снился сейчас. — И что же я делал? — Скорее, что мы с тобой делали. — Арина хитро улыбнулась. — Не смею вообразить, что же? — скептически изогнул он бровь. — Занимались сладкой любовью. — Арина широко улыбнулась самой коварной из своих улыбок, и сверкнула глазами — Только в конце я проснулась и кое-что не успела сделать. — Что же? Она не ответив шагнула вперед и прильнула к его губам с поцелуем. — Теперь порядок. — подмигнув ему, Арина шмыгнула обратно в купе. Он поплелся следом, согретый теплом этого поцелуя. Все вокруг спали. Инженер и инженерша похрапывали, каждый на своей боковушке. Арина сев, беззвучно потянула его за руку, обняла за талию. — Ты чего творишь, люди же вокруг!.. — Просто полежи со мной. — умоляюще шепнула Арина — А то закутался в простыню и лежишь там безвылазно, я начинаю думать что я археолог, везущий мумию Рамзеса ll в Лондон. Владлен усмехнулся ложась рядом. Вдвоем было тесновато, но он уже забыл, как это — просто прижимать её к себе, засыпая и просыпаясь… Как же он скучал по тому, чтобы прижаться к теплому боку. Он зубрил и зубрил ночами напролёт, не отлынивал и не жаловался, пока замертво не валился, в то время как она писала маслом серию пейзажей, заканчивала этюды и пояснительную записку зачастую оставаясь ночевать в мастерской, среди забористых запахов краски и скипидара. Очень редко они отходили ко сну не измотаными досмерти, и столь же редко просыпались одновременно.

***

— Где кура? — спросил Владлен продолжая инспектировать пакет с едой. — Улетела. — Арина пожала плечами и продолжила штриховать конопляные листья на нарисованной панамке. — Я серьёзно. — Она стухла. Слишком жарко. — сочувственно вздохнула Арина, обмахиваясь. — Ой, не говорите, скорей-бы уже море, хоть какой-то ветерок, а то невозможно… — вздохнула инженерша. — Да, жарковато! — согласилась Арина — Зай, можешь набрать кипятку? — Хорошо, но я твою лапшу есть не стану! — А ничего другого и не осталось. — Хихикнула Арина. Отстояв в очереди за кипятком он понес кружку обратно, стараясь не расплескать, и вздрогнул от грохота рядом. Завыл, перекрывая радио, ветер, сильный и неистовый, унося с собой конфетные фантики и листы сканвордов. Пассажиры бросились поднимать старую рассохшуюся оконную раму, неизвестно с чего вдруг опустившуюся вниз целиком На шум сбежалась куча народу, кто-то уронил радио, кому-то наступили на ногу… Влад со своим священным граалем не без труда, протолкался сквозь толпу любопытствующих к своему месту. Там Арина собирала рассыпавшуюся от сквозняка рукопись. Инженер поднял один из листков. — Держите, ваше кажется… Только не понятно что. — Я рассказы пишу, это рукопись, сейчас готовлю её к публикации. — ответил Владлен, принимая лист. Инженер поднял брови. — Вот это да! Про что пишешь? — Про разное. Я сатирик, юморист. Можете прочесть если хотите, там короткие рассказы. — Спасибо, ознакомимся — ухмыльнулся инженер. — Кружку отдай, юморист! — фыркнула Арина, с пыхтением выбираясь из-под стола, и шлепнув поверх стопки последний из улетевших листов. Она была красная, сердитая, и вся в пыли. — Ваш заказ, мадам, не забудьте дать на чай. — сказал он с ужимкой офицанта ставя кружку на откидной столик. Глядя на это она усмехнулась, и полезла в пакет за едой. — Ты точно не будешь лапшу? — Здоровье надо беречь. Пойду поищу нормальную еду. — отозвался он выходя из купе. …Цены в вагон-ресторане заставили его припомнить любимые «12 стульев», и соседа великого комбинатора, предпочитающего «вегетарианскую писчу», потому что мяса семейный бюджет не вынес бы. Пожалуй, чтобы обеспечить себя пропитанием придётся прибегнуть к помощи «бельевого банка»… Правда эти деньги он хотел потратить иначе, у моря... Пять минут спустя он сидел напротив Арины и с постыдной радостью уплетал лапшу из одного с ней контейнера, вылавливая из бульона соевое мясо. Жена гнусно и довольно хихикала с видом победителя. — Это только один раз! В виду исключительных обстоятельств, и больше я такого делать не стану, не обольщайся. Арина засмеялась и наклонившись к нему шепнула: — Кажется ты то-же самое после первого секса говорил, и в прямом смысле проебался. — Арина! — он возмутился матом в её словах. Арина в ответ лишь рассмеялась. Вот сатана! — Не волнуйся, про лапшу я твоей маме тоже не расскажу. — хихикнула она нежно ему улыбнувшись оранжевыми от приправы губами. — Смотрите, море! Море! Папа смотри, море! Они повернули головы на Катин крик. В окне, насколько хватало взгляда расстилалась спокойная водная гладь. Сердце у Влада ра миг замерло — неужели это оно, то самое море? То, которое он видел ещё совсем маленьким, и в котором когда-то купался вместе с братом, отчаянно бултыхаясь и поднимая тучу брызг… Инженер оторвавшись от чтения Владовой рукописи взглянул в окно. — Нет, Катюш, какое-ж это море! Это водохранилище. Тут вода пресная. — Но оно до самого горизонта!.. Ты говорил что в море вода до горизонта, и оно красивое!..- настаивала Катя. — Ещё рано, котенок, потерпи. Это ещё не море. Но красивое, это точно. — согласился инженер. *** — Вы от меня не уйдете!.. Книжка изображавшая ворота захлопнулась прямо перед мордой игрушечного тигра, отделяя его от остальных игрушечных зверят. Дети расмеялись — Буц! — озвучил это Влад, снова впечатав тигра в обложку и закрутив его будто от отдачи. Пластмассовый хищник безуспешно повторял маневр. Посмеивались Арина, инженер с инженершей, и дети, особенно младший. Малыш хохотал и хохотал и хохотал, а потом все ахнули заметив мокрое пятно на полу и на детских колготочках. — Я сейчас! — смутилась мама ребенка, убегая с ним в сторону туалета — Прошу прощения! Арина тоже куда-то исчезла, вернулась с тряпкой, и вытерев лужицу, что-то забрав у Кати снова убежала в сторону туалета. Владлен неловко переглянулся с инженером, но тот только усмехнулся. — Что, первый раз такой успех у публики, а, сатирик? Влад усмехнулся, возвращая Кате тигра, а Максу книжку. Тем временем в тамбуре у туалета снова произошло какое-то движение. Через дверь ему было видно, как Арина взяла кроху на руки и с улыбкой заговорила. Малыш снова разулыбался. Его мама не торопилась покинуть уборную. Арина тем временем сидела на крышке мусорного бака и что-то говорила. Взяв детскую ручку в свою она растопырила на ней пальчики и прижала к стеклу. Затем, водя ногтем по пыльной поверхности превращала отпечаток ладошки в птичку. Малыш в её руках зачаровано наблюдал за её пальцем, и Влад залюбовался этой картинкой. И Арина, и ребёнок сияли от яркого солнечного света, и малыш громко хихикал, снова прикладывая ладошку к пыльному стеклу, и на нем из дорожной пыли появлялись новые птицы и цветы. Мама ребёнка вышла из туалета, и Арина встала, чтобы дать ей выкинуть что-то в мусорку. Поезд замедлился, замелькали перед окнами одноэтажные домики. Вагон остановился, и купе опустело, все попутчики выбежали на улицу подышать оставив его наедине с шипящим радио. Влад уставился в окно. Стекло было слегка пыльным и он приложил к нему ладонь, пририсовав к отпечатку клюв лапки и гребешок, улыбнувшись этой глупой мелочи. В голову пришла странная мысль, что если б жизнь сложилась иначе… Например если б он не брал с собой на свидания запасное «изделие №2» может они бы ехали на отдых втроём, а не вдвоём… Стряхнув с себя мечтательность он тоже решил пойти размяться. Воздух вокруг уже был другим — пахло югом, теплым, предзакатным, погода шептала и повсюду ощущалась близость моря, едва-ощутимый ветерок пах неизвестными цветами и можевельником. Вывески вокруг были уже на другом языке, с непривычными ижицами. Над станцией висел туман, и по краю платформы росли старые-старые, колючие каштаны. Он вдохнул всей грудью. Море было совсем близко. Оно ощущалось в воздухе. В киоске на платформе Владлен купил ирисочный батончик. Он конечно всякий раз ругался, что от них выпадают пломбы, но Арина всё равно их обожала. Вернувшись он посмотрел в окно и увидел знакомые очертания ладошки. Клювом к клюву к его птице была пририсована пава. Сверху над ними красовалось сердечко. Он улыбнулся. Его обняли за плечи. Обернувшись Влад протянул жене батончик. — Это тебе, благодарность от партии и правительства за ликвидацию последствий наводнения. — Спасибо, товариш Тимовеев. — Арина хихикнула, впиваясь зубами в ириску, и губами в его щеку.

***

Влад открыл дверь в тамбур. Арина стояла, прислонившсь к стене, и глядела вдаль, на розовое небо. Он подошёл к ней и обнял сзади. Арина переплела свои пальцы с его. Некоторое время они стояли молча. — Мы почти приехали. — сказал он глядя в окно, на проносящийся мимо сельский пейзаж. — Да. — устало выдохнула Арина — Наконец-то мы будем только вдвоём. Мне даже не верится. — Почему? — удивился он, утомленно поднимая брови. — Не знаю… Просто… Ты ведь был так занят последние месяцы, всё учился и учился, и работал, или если повезёт спал беспробудным сном, и вокруг тебя было всегда так много народу… Мне иногда казалось, что я просто лишняя, хотя я знаю, что это глупость… — Ариша. — Владлен прижал жену к себе — Ты же знаешь, что я не специально уделяю тебе мало времени, так получается, я ведь должен… — Знаю. Я всё понимаю, правда. И я люблю тебя, таким какой ты есть. И я знаю почему всё это для тебя важно. Он выдохнул освобожденно, радуясь, что зла на него не держат, и что у Арины золотое сердце, которое любит его, несмотря на все невзгоды. — Мы всё наверстаем, сторицей. По крайней мере попытаемся. — он неловко ей улыбнулся — Я люблю тебя, Ариша. Ты самая замечательная на свете… Самая любимая. Моя добрая волшебница. — Да брось. — смутилась она. — Для меня это так. — он прижимал её к себе. Свою любовь, свою женщину… И хотелось забыть обо всем на свете, только прижимать её к себе, и целовать. Они целовались и целовались в наступающих скмерках, под лучами догорающего заката. И даже не заметили как звуки вокруг изменились. Из-за двери в вагон донесся звонкий детский голос. — Теперь точно! Мама! Папа! Тетя Арина! Они оторвались друг от друга и вместе взглянули в окно. Тот звук который они не замечали был шумом разбивающихся о камень волн, шипящих белой пеной совсем рядом с насыпью, по которой шел поезд. Солнце, рыжее и теплое заходило за горизонт над простором расстилавшимся, насколько хватало глаз. — Море. — выдохнула Арина, глядя туда же куда и он, на белые барашки волн. — Море. — повторил он, целуя её в макушку.