Проблемы.

Злой как чёрт Хаджиме возвращался в родной 13 корпус в компании своих заключённых, почти осуществивших очередной побег. На часах было двенадцать часов ночи. Господи, как же он устал. И чего им на месте не сидится? Знают же, что не сбегут, ведь никому ещё не удавалось пройти мимо сурового Хаджиме, но всё равно продолжают пытаться. Так, не всерьёз, ради развлечения, поскольку все они уже смирились со своей участью и начали даже считать тюрьму своим домом. Казалось бы, внутренние конфликты исчерпаны, но нет. Пятнадцатый сегодня, как оказалось, был настроен серьёзно. По какой-то причине он действительно хотел сбежать, активировав клинки против надзирателя и оставив дорогих друзей позади. Он как раз и был заводилой в сегодняшнем побеге, однако действительно преследовал цель сбежать, в отличие от сокамерников, которые были не в курсе его планов. — «Чем только думал этот полудурок?» — раздражённо думал Хаджиме. — «Глупый мальчишка. Он заслужил наказания, так просто я этого не оставлю». Дойдя вместе с заключёнными до 13 камеры, где их уже поджидал Сейтаро, надзиратель достал ключи и открыл дверь, пропустив троих «подопечных» внутрь. Последним хотел зайти пятнадцатый, но Хаджиме закрыл дверь на ключ прямо перед его носом. Джуго поднял одну бровь и уставился на надзирателя, ожидая объяснений. — Пятнадцатый, а ты куда это собрался? С тобой я ещё не закончил. — грозно сказал надзиратель, надев на мальчика наручники. — Сейтаро, пригляди за ними. — обратился он к подчинённому. Джуго напоследок взглянул на друзей, которые, прислонившись к решётке, провожали его сочувственными взглядами. Хаджиме развернулся и потащил пятнадцатого за руку в сторону своего кабинета. — Попробуй только ещё раз его избить! — крикнул ему вслед Уно. Он больше всех беспокоился за младшего товарища, боясь повторения инцидента на Новогоднем турнире. Хаджиме хоть внешне и проигнорировал одиннадцатого, но мысленно усмехнулся. Нет уж, сегодня он поступит иначе. Джуго шёл молча, не решаясь сказать ни слова. Надзиратель выглядел очень угрожающе. Дойдя до кабинета и отперев его, Хаджиме пропустил вперёд пятнадцатого, затем включил свет, зашёл сам и запер дверь. Несколько секунд надзиратель просто смотрел на заключённого нечитаемым взглядом, сгущая и без того напряженную атмосферу, а потом заговорил: — Я думал, мы уже со всем разобрались. Какого чёрта это было?! Ты что, по-человечески не понимаешь? Совсем тупой, что ли?! Джуго хмуро смотрел в пол и молчал, иногда поглядывая на злого надзирателя из-под чёлки. Говорить не хотелось совершенно. — Или ты животное? Отвечай! — продолжал распаляться Хаджиме. Молчание злило его ещё сильнее. — Вижу, никакие угрозы на тебя не действуют, как и произошедшее на Новогоднем турнире. Не хочешь разговаривать? Что ж, придётся. Сейчас мы с тобой поговорим. — сказал надзиратель, снимая ремень. — Быстро подошёл к столу. Джуго изменился в лице. Он неверяще смотрел на Хаджиме с ремнём в правой руке. Таким наказанием ему ещё никогда не угрожали. — Я что сказал?! Ты не слышал? Думаешь, я шучу?! Подошёл к столу, быстро! Джуго медленно поплёлся к столу, всё с таким же ошалевшим видом, и встал перед ним, думая, что ему делать дальше. Сбежать? Не вариант. Надзиратель тогда разозлится ещё сильнее и рано или поздно всё равно поймает его, и тогда наказание будет суровее. Хаджиме сложил ремень вдвое, а затем в несколько быстрых и тяжёлых шагов достиг той же точки. Одной рукой он резко прижал худенького подростка к злополучному деревянному столу. — Сейчас запоёшь. — сказал он, после чего начал пороть. Джуго вздрогнул, ощущения были для него новыми. Ремень обжигал ягодицы, что чувствовалось уже после первых десяти ударов, а тонкая ткань комбинезона и белья практически не защищала кожу. — «Могло быть и хуже.» — подумал было Джуго, но вскоре пожалел о своих мыслях. Рука у Хаджиме была очень тяжёлая, а порол он нещадно. Действительно не шутил. После пятнадцатого удара Джуго уже начал ёрзать, но всё ещё довольно стойко держался. — Угомонись. — проронил Хаджиме впервые за наказание единственную фразу и сильнее прижал заключённого левой рукой к столу. Он продолжал ритмично и молча пороть, даже не думая останавливаться. Пятнадцатый почувствовал, что его силы на исходе, когда надзиратель нанёс тридцать пятый удар. Дышать становилось всё тяжелее, и мальчишка уже начал дёргаться и шипеть, неосознанно пытаясь уклониться от ударов, однако стальная хватка надзирателя стала оказывать ещё большее давление, что также давило на мальчика психологически. Джуго прикусил руку. Ему было жарко и казалось, что поднялась температура. Надзиратель продолжал терпеливо пороть. Он знал, что несмотря на упрямство, свойственное его возрасту, мальчишка рано или поздно не выдержит. Ему, в конце концов, уже приходилось иметь дело со строптивыми заключёнными. После пятидесятого удара, особенно сильного, Джуго подал голос: — Ай! — несдержанно вскрикнул он и тут же закрыл скованными руками рот, но это не помогло ему продержаться дольше. Удары становились всё тяжелее и невыносимее, и прекращать наказание беспощадный надзиратель не собирался. — Ау! Хаджиме, ай… Прекрати! Я больше не буду сбегать! Ау! И драться с тобой тоже! Это был последний раз!.. — канючил он, в полной мере не осознавая, что говорит. Он просто хотел, чтобы наказание поскорее закончилось. — Ух ты, так значит, говорить ты всё-таки можешь, когда захочешь. — безостановочно продолжал пороть Хаджиме. — Ты меня за дурака держишь?! Конечно, ты будешь сбегать, ведь это единственное, что ты можешь! На другое я и не рассчитываю! Удары сыпались градом. Джуго, сбившись со счёта, шипел и иногда негромко вскрикивал, но находил в себе силы говорить. — Хаджиме, пожалуйста, хватит! Прости меня! Я больше не смогу! — закричал Джуго дрожащим голосом. Глаза уже заволокли слёзы, он держался из последних сил. — Сможешь. Безмозглый мальчишка. Как же много от тебя проблем! Мы уже всё обсудили, когда ты сидел в карцере, и помнится, я сказал тебе, что помогу найти человека со шрамом. Что тебе всё неймётся, щенок?! Что у тебя в голове вообще было?! — ругался доведённый до ручки надзиратель. — Ты думаешь, я на тебя управы не найду? Ошибаешься! Я ещё и не такое видал! Джуго, тяжело дыша, всё же начал отвечать на вопросы: — Я подумал, что должен сбежать! Так было бы лучше для моих друзей… Хаджиме не сбавлял темп. — Интересно. И как же ты пришёл к такой мысли? Не расскажешь? Джуго промолчал. На этот вопрос он всё ещё не хотел отвечать. До Хаджиме доносилось лишь его громкое сопение. Хаджиме, так и не услышав ответа, уже довольно спокойно продолжил говорить: — Не хочешь отвечать? Разговор уже окончен? Что ж, это твой выбор. Надзиратель продолжил безжалостно стегать. Джуго на мгновение зажмурился, пытаясь остановить поток слёз, вот-вот готовый вырваться наружу и начать литься по щекам. Дыхание стало громким и учащённым, но надзирателя невозможно было разжалобить. — Хаджиме, ну пожалуйста… Хаджиме…— на последнем слоге его голос сорвался на тихий плач. Джуго уронил голову на руки, уже не пытаясь подавить горькие всхлипы. Постепенно тихий плач начал перерастать в безудержные рыдания. — Там был эльф… — только и смог он тихо выдавить. Хаджиме, уже занёсший руку для следующего удара, резко остановился, прекратив экзекуцию. — Какой ещё эльф? Я правильно услышал? Объяснись! Джуго с трудом заговорил, глотая слёзы: — Как-то ночью я вышел на улицу, это было уже после турнира… На меня напал эльф, он хотел убить меня, забрать мозг для эксперимента… Он говорил про этого ублюдка со шрамом на шее, пригрозил, что навредит моим друзьям… Я подумал, что если сбегу, то он пойдёт за мной и не тронет остальных… Хаджиме был готов взорваться. Он снова вспылил: — Так какого чёрта ты ничего не рассказал?! Думал, справишься с ним в одиночку? Что так будет лучше для твоих придурков-друзей? Да хрена с два! Я же сказал, что помогу тебе, что здесь непонятного?! И что ты делал на улице ночью? Я тебе сколько раз говорил сидеть в своей камере?! Вот чем оборачивается твоё непослушание и идиотизм! Джуго лежал на столе, уткнувшись лбом в скованные руки, и просто плакал. У него не было сил ни на оправдания, ни на возражения. Хаджиме отвернулся, отложил ремень и вытащил из кармана пачку сигарет с зажигалкой. — Как эльф хотел забрать твой мозг, если его у тебя нет?.. — задал он риторический вопрос, закурив. На пару минут воцарилось молчание. Хаджиме докуривал сигарету, а Джуго, так и не сдвинувшись с места, продолжал в той же позе лежать на столе. Надзиратель, в конце концов, решил, что пора бы с этим заканчивать, и, повернувшись к подростку, сказал: — Ну всё, хватит уже реветь. Сам виноват. Получил то, чего давно заслуживал. Джуго не мог остановить слёзы. Он был не только подавлен, но и напуган за своих друзей. Чувство безысходности угнетало его и было, пожалуй, хуже всего. — Ч…что мне делать?.. — между всхлипами спросил он. Слёзы душили. Хаджиме закатил глаза. — Что делать, что делать. Разберёмся. Сидите в своей камере и не высовывайтесь. Это главное. Джуго замолчал, поднялся и повернулся к надзирателю. — А если вы не сможете мне помочь? — тихо спросил он с истерикой в голосе. Ожидающе посмотрев на Хаджиме, он, не дождавшись мгновенного ответа, снова зашёлся в тихом плаче, закрывая лицо ладошками. Хаджиме тяжело вздохнул. Да, кажется, сейчас он действительно имеет дело с подростковой истерикой. Когда он пришёл на эту работу, он и не предполагал, что ему придётся возиться с таким детским садом в лице преступников-подростков. Однако видеть этого всегда самоуверенного и наглого мальчишку в таком виде надзиратель не привык. Мужчина затушил сигарету, прикрыл глаза и, устало потерев переносицу, ответил: — По крайней мере, я сделаю всё, что в моих силах. А своими слезами ты в этой ситуации ничего, кроме головной боли, не добьёшься. Так что возьми себя в руки и прекращай немедленно плакать. — Хаджиме успокаивающе, как только мог, положил одну руку на худощавое плечо мальчишки, а второй достал из кармана чистый носовой платок. — На, держи. Успокаивайся. Мы ещё надерём зад этому эльфу. Джуго нервно усмехнулся сквозь слёзы и взял платок. *** Через некоторое время подростку удалось нормализовать дыхание. Перед тем, как отправиться в камеру, Хаджиме заставил его выпить воды и умыться. В сопровождении надзирателя обессиленный Джуго дошёл до камеры по тускло освещенному коридору. На часах было позднее время, час ночи. Сейтаро, который, по всей видимости, всё понял и без слов, молча открыл дверь и пропустил заключённого. Три пары обеспокоенных глаз уставились на мальчика. Через мгновение друзья окружили его, забрасывая вопросами. — Джуго, ты как? — Видок у тебя изнемождённый… — Сильно он тебя истязал? Джуго растерялся от такого внезапного количества вопросов. — Всё пучком, ребята. — ответил он, присаживаясь и еле заметно скривив лицо. Однако от острого взора Уно это не укрылось. — Эй, Джуго, а ты чего это морщишься? — с присущим ему озорством спросил Уно. — Да и глаза у тебя красные, и нос тоже… Небось, ремнём он тебя отделал, а? — Да тише ты! — смутился Джуго. Он мгновенно покраснел до кончиков ушей. — Значит, правда! — беззлобно подхватил Нико. — Ну, Хаджимешечка, ты даёшь! — Долго же он тебя… — не удержался от комментария Рок. — Да идите вы! — надулся Джуго. Уно подскочил к обиженному товарищу и приобнял его за плечи. — Да ладно тебе, Джуго! Мы вообще извелись, думали, он тебя там убивает, уже начали придумывать план твоего спасения. — Мы волновались! — воскликнул Нико. — Уснуть так и не смогли! — согласился Рок. Веселье прервал доносившийся из коридора голос надзирателя: — Сейчас как раз самое время. Ещё хоть слово услышу, все огребёте! Быстро всем спать! Все четверо тут же замолкли на пару секунд, а затем тихо рассмеялись. Повторять второй раз не пришлось.