Фрагменты

      Повязка, ознаменовавшая собой неумолимый приговор стоимостью в десять миллионов единиц его страданий, пережитых только лишь ради удовольствия оказаться аккурат между Бакуго и Тодороки (и нет, речь идет вовсе не о постели, хотя, чего уж греха таить — ему и так понравилось бы...), предательски сползла на глаза, отчего юному герою в ходе ожесточенных сражений пришлось отвлечься на целую секунду.       — Не хочу тебя лишний раз пугать, но... кажется, нас вот-вот догонят. Слышишь? Д-деку-кун, нас догоня-яю-ют! — обернувшись, испуганно взвизгнула Урарака, однако стоило ей чуть заикнуться про гонителей, как вдруг за спиной их команды неожиданно раздались ужасающие осознанием собственного владельца хлопки.       Едва лишь восседающий (буквально в данном случае) на пьедестале мимолетного триумфа юноша успевает покрепче затянуть узел на своей макушке, как в нос его тотчас же ударяет благоухание сладковатого пота. Знакомый до полыхнувшего внизу живота фейерверка мурашек рык оглашает собою всю арену, подгоняя команду победителя сбросить этот хвост как можно скорее. Впрочем, ему нет резона оборачиваться, чтобы понять, кто их преследователь — дымный запах взрывов, что так сладко щекочет нос юноши, столь же неотделим от Бакуго, сколь и его вездесущая привычка громко орать.       — Это команда Каччана, да? — Деку беспокойно ерзает на плечах у Токоями, однако сама мысль о предводителе враждебной шайки внушает ему стойкую уверенность в задуманной им шалости...       — Да, и они уже близко. Нет, правда, Деку, ОЧЕНЬ близко, — встревоженно оглянувшись, Урарака случайно натыкается на горящий пламенем кровавого отмщения взгляд Бакуго. — Знаешь, иногда мне начинает казаться, что он хочет взаправду тебя убить, — трусливо отвернувшись, девушка на всякий случай покрепче хватается за одежду Токоями.       — Возможно, — безоговорочно соглашается Мидория. — В таком случае спасаться мы будем по воздуху. Ребята, приготовьтесь! Нам пора взлетать... — прежде чем активировать тайное оружие, он же реактивный ранец, экипированный Хацумэ лично, Изуку вспоминает, как лихо блондин парил над землей буквально в прошлом состязании, однако мысль о скорой дисквалификации за нарушение правил быстро вытесняет его страх — Бакуго ведь не идиот, чтобы взять да и оторваться от своей конницы... верно?       Двигатель ранца гудит зловеще, раскатисто — все равно что адский шум нарастает прямо у него в голове; да к тому же под самым его носом жутко воняет гарью сжигаемого в ходе переработки топлива. Но зато их команда летит высоко-высоко над землей, где охотники на главный приз достать столь вожделенную повязку ценностью в десять миллионов испытанных им унижений, к превеликому сожалению оных, так и не смогут.       — Э-э, куда это вы намылились, отбросы?! — ужасающий поистине мощью голосовых связок вопль настигает их даже в отрыве от земли. Бакуго остался там, далеко-далеко внизу, и потому рев не иначе как проигравшего звенит на всю округу явным раздражением.       Изуку думается, в этот раз они уж точно превзошли ожидания соперников — ибо кроме них подняться в воздух с легкостью обнуленной гравитации не дано никому. И так оно в действительности было! До тех самых пор, пока Бакуго, решительно использовав плечи товарищей в качестве личного трамплина, не взмывает прямиком за ними, подгоняемый кверху инерцией собственных взрывов...       — Разве это не противоречит правилам?! — растерянно вскрикнул Деку, однако в мыслях его проскальзывали такие фразы, что столь завидной терпимостью похвастаться уже не могли.       — А вот и нет — если он, конечно, не коснется земли, — чутко отзывается на вопрос Мидории судья, мадам Полночь.       — В таком случае позволь мне с этим разобраться, — хладнокровно произносит Токоями, и тень его в ответ начинает призывно извиваться, готовясь отразить нападение.       — Нет, все нормально. Я знаю, что делать. — Деку не колеблется, слова эти звенят на устах будущего победителя чрезмерной уверенностью, ибо для пустых сомнений места в его жизни просто не осталось. Да и к чему столько треволнений? Он принял это решение уже давно, стоило лишь понять — Бакуго не иначе как первым ринется в охоту за их повязкой. — Разверните меня! Я должен встретиться с ним лицом к лицу, — преисполненный недвусмысленных намерений, командует юноша.       Конница разворачивается прямо в небе — так, чтобы Бакуго мог заглянуть ему в глаза, заглянуть глубоко и надолго, что сам охотник, впрочем, расценивает чуточку по-своему, в качестве этакого приглашения на мордобой. Взгляд его налит предвкушением скорой победы, тело инстинктивно рвется вперед, ближе, как можно ближе. Руки судорожно хватают воздух, готовясь разорвать повязку на мелкие кусочки, лишь бы вырвать лакомые десять миллионов из лап Деку.       И вот! Когда пальцы Бакуго оказались в считанных миллиметрах от вожделенного приза, Мидория вдруг сам отталкивается ногами от плеч Токоями, лихо перепрыгивая через того. Лишенная воздушной тяги, его конница начинает медленно снижаться, оставляя своего лидера наедине с потенциальной угрозой. Впрочем... Деку это нисколечко не мешает, ибо вместо того, чтобы оттолкнуть парня, триумфально сбросив его вниз, он лишь, напротив, хватает соперника за воротник фирменного одеяния (воротник формы Бакуго самую малость расстегнут, и, о ужас, по своей неосторожности юноша тратит целых пару секунд на то, чтобы заставить себя отвести взгляд) и настойчиво притягивает к себе.       «У тебя лишь пара секунд в кармане — смотри, не перепутай» — монотонно твердит он про себя.       Поцелуй, резкий и жадный, немного скомканный в пылу лихорадочной спешки, но... разве можно пытаться скрыть этот факт? Выражение лица Бакуго стоит того, чтобы провернуть это на глазах у всего фестиваля.       — Прости, Каччан, я не могу отдать тебе победу в этот раз. Надеюсь только, что сей маленький подарочек сможет хоть чуточку сгладить досаду от неминуемого проигрыша, — произносит он за секунду до того, как гравитация тактично дает о себе знать, и ошеломленный Бакуго камнем летит вниз. Благо, Серо успевает подхватить его своими лентами, возвращая наездника обратно в конницу. Деку же с невесомостью спланировавшего все от и до человека вновь опускается на плечи Токоями.       Чуть позже, когда раунд завершится предсказуемым триумфом команды Тодороки, блондин успеет подумать лишь об одном — сегодня и до конца его многострадальных дней чертов Деку торчит ему десять миллионов поцелуев.