Карась

Распогодилось. Бережно складывая в огромную дорожную сумку рыболовные снасти, Тилль романтично мурлыкал себе под нос какую-то старую деревенскую песню и предвкушал хороший улов. Все-таки в душе он всегда оставался простым немецким мужиком, которому хотелось жить в маленьком домике в глуши, рубить дрова, плести корзины, а по выходным рыбачить на озере под мирное потрескивание веток в костерке. Склонить к подобной сельской романтике товарищей по группе было нелегко, но на сей раз Линдеманн чувствовал себя победителем: ему удалось уговорить всех штайновцев, включая (о, ужас!) самого метро-глэм-секси-Круспе, провести выходные за нормальным мужицким занятием – рыбалкой. Правда, два ящика пива в качестве аргумента прикупить все же пришлось. Как бы то ни было, счастливый солист популярной группы теперь сидел и умиротворенно попыхивал сигаретой на крыльце своего загородного дома в ожидании прибытия остальных. Не прошло и пятнадцати минут, как издалека послышалось урчание мотора, и вскоре перед домом остановился старый дребезжащий дроволет Оливера, покрытый толстым слоем дорожной пыли (путь к уединенному домику Линдеманна был неблизким, а понятие «дорога» носило, скорее, условный характер). Первым из машины, чихая и отряхиваясь, вывалился явно не привыкший к такой обстановке Рихард, а за ним и вся группа. - Черт, Линд! Что тобой двигало, когда ты покупал дом в этой дыре? – брезгливо фыркнул лид-гитарист, нервно чиркая зажигалкой. – Все нормальные состоявшиеся люди живут в пентхаусах в центре Берлина, а тебя все к комарам да лягушкам тянет! В ответ Тилль только снисходительно улыбнулся и приветственно похлопал его по плечу: - Я тоже рад тебя видеть, чувак! Отличный мейк-ап, кстати… Круспе настороженно замер, а затем подбежал к машине и, наскоро протерев рукой пыльное боковое зеркало, поспешил заново познакомиться со своим отражением: - Твою… бабушку! Ненавижу вас всех!!! Боевой раскрас туземца-завоевателя, состоящий из серых разводов и отпечатков грязных пальцев на щеках, явно не входил в планы красавца. Он натужно застонал, бросил сигарету и уверенно двинулся к умывальнику, висящему у Линдеманна во дворе на заборе. - Здарова, мужики! – Тилль по очереди пожал руки товарищам и вручил Риделю свою увесистую сумку, чтобы тот погрузил ее в багажник. – Ну что, двигаем? *** Полуденная жара немного отпустила. Пауль бренчал на гитаре, допивая очередную банку Radeberger’а, и, судя по всему, даже получал некий кайф от пребывания на свежем воздухе, по коему успел соскучиться за время недавно оконченного гастрольного тура. Оливер спокойно медитировал, подставив чакры солнцу, Флаке с головой ушел в расслабленное чтение какого-го мутного бестселлера, на который все не хватало времени... В процессе, именуемом рыбалкой, по факту участвовали лишь двое – Тилль и Шнайдер. Последний уже с полчаса гипнотизировал взглядом воду, изредка пошевеливая удочкой, а Линдеманн то и дело разочарованно косился на пустое ведерко, стоящее рядом. Первая поклевка у него сорвалась, и больше ни одна жалкая рыбешка не желала порадовать так ждавшего этого дня мужчину. - На червя надо, Тилль! – пропел в такт наигрываемой мелодии Пауль, но солист только тягостно вздохнул, смотал леску и грустно посмотрел на крючок. Единственным человеком, которому отчаянно хотелось поскорее сесть в машину и вернуться в свою уютную квартиру с душем, кондиционером и сорока тремя флаконами пены для ванны, был, разумеется, Рихард. Не зная, чем себя занять, он раздраженно отбросил в сторону мобильник, у которого уже трижды выиграл в «Тетрис», и вдруг резко поднялся с земли и начал скидывать с себя одежду. - Если у вас нихера не клюет, я пойду искупаюсь! – заявил гитарист и спустил плавки, оставшись в чем мать родила. От неожиданности Ландерс даже сфальшивил, а потом и вовсе бросил гитару. - Ты, что, собрался голышом нырять? - А что тебя так смущает? – нагло оскалился Рих и по возможности эротично поиграл мускулами, дабы позлить не столь атлетичного согруппника. – Завидуешь? - Пошел ты! – фыркнул Пауль и запустил в него пустой пивной банкой. В ответ послышался самодовольный смешок, а затем – шумный всплеск воды от живописно плюхнувшегося в нее гитариста. - Чем бы дитя не тешилось… - равнодушно покачал головой Тилль, насаживая на крючок очередную версию наживки в виде кусочка жареной сосиски. Покончив с крючком, вокалист поплевал на ладони «на удачу», взялся за удочку, но тут из воды раздался душераздирающий вопль: - ААААААААААА!!! ТВОЮ МАТЬ!!! СПАСИТЕ!!!!!!! Шнайдер вздрогнул, Пауль поперхнулся, а астральное тело Риделя моментально вернулось в бренное земное. Как ни странно, в первые мгновения, вместо того чтобы поспешить на помощь товарищу, штайновцы озадаченно переглянулись. - Тонет, что ли? – непонимающе захлопал глазами басист. - С хера ли? – выдавил сквозь кашель Ландерс. - Он плавает как торпеда! - ААААААААААА!!! – крик стал еще громче, но теперь в нем почему-то отчетливо слышались странные фальцетные нотки. - Идиоты, - сплюнул Линдеманн, бросил на землю удочку, рывком стянул с себя футболку, нырнул в воду и размашисто поплыл в сторону утопающего. На месте трагедии над водой хаотично метались могучие мускулистые руки, крики то переходили в бульканье, то снова эхом разносились по окрестностям. Кажется, Рихарду и впрямь было хреново… Доплыв до отчаянно борющегося с невидимым противником гитариста, Тилль попытался обхватить его корпус рукой, чтобы отбуксировать к берегу, но тут же получил неосторожный удар по голове. - Успокойся, придурок! – рыкнул солист, а жертва забилась с удвоенной силой. – Да прекрати ты руками махать! Я же тебя тащу! Плыви давай, Ихтиандр, мать тебя перемать! - ААААААА!!! – продолжал вопить Круспе и забил ногами по воде. - Совсем крыша поехала, - вполголоса чертыхнулся Тилль, толкая его в сторону берега. Четверо товарищей с любопытством столпились у кромки воды, ожидая, когда к ним, наконец, подплывет эта безумная парочка. Но едва запыхавшийся Линдеманн вытащил из воды беспорядочно барахтающееся тело и с облегчением уложил его на траву, рядом раздался взрыв смеха. - Вы чего? – удивленно взглянул на них Тилль, но тут бросил взгляд на лежащего на земле обнаженного гитариста и сам зашелся смехом: крепко вцепившись зубами в нежную плоть, на самом конце рихиного достоинства висела довольно крупная рыбина, ярко поблескивая серебристой чешуей. - Аааааааыыыыы!!! – продолжал подвывать Круспе. Но смех не прекращался. Пауль уже практически хрюкал, катаясь по траве, и даже обычно сдержанный Оливер согнулся пополам, держась за живот. - Я… же… пхы… гы-гы-гы… говорил! – надрывался Ландерс. – Говорил, что надо НА ЧЕРВЯ ловить!!! Пха-ха-ха!!! Шутка про червя спровоцировала удвоенный взрыв хохота. И неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы веселье не прервал непривычно-тоненький голос страдальца: - Да заткнитесь уже! Как по мановению волшебной палочки, все пятеро (включая Пауля!) синхронно умолкли. Со стороны это выглядело даже странно: секунду назад музыканты буквально бились в истерике, и в одно мгновение наступила гробовая тишина, изредка нарушаемая болезненными стонами Круспе. Наконец Рихард приподнялся на локтях, дернулся и проскулил со слезами на глазах: - Отцепись от меня, гад! Словно услышав его слова, рыбина послушно разжала зубы и отвалилась, упав на землю промеж ног гитариста. Флаке подошел поближе, нагнулся, упер руки в бока и торжественно изрек: - Carassius gibelio! - Че? – скривился Круспе, поднимая на него глаза, в которых все еще предательски блестели слезы. Доктор сдвинул очки на кончик носа и посмотрел на него в упор: - КАРАСЬ!