Cigarettes On The Roof or Life In Emptiness

Чуя уже направлялся к однокласснице, чтобы спросить, что произошло, но громкий звон разогнал всех учеников по кабинетам за считанные секунды. - Ну и ладно, не очень-то и хотелось... - пробурчал под нос рыжий и, нахмурившись, отправился в свой класс. Привычно заняв последнюю парту второго ряда, он расслабился, достал телефон с наушниками и не захотел даже достать из портфеля книжки и тетради для первого урока литературы. Повернув голову, он увидел пустующее место на соседней последней парте третьего ряда. Он не обратил на это внимание, по крайней мере он хотел это делать, но тот факт, что брюнет буквально замотан в бинты и отсутствует как раз в тот день, когда все в школе как-то странно себя ведут, заставляет его немного занервничать. Не то, чтобы Осаму ему симпатизировал , нет, просто как-то не по себе от всего этого стало. Все же, кто будет с ним постоянно огрызаться? От мысли, что сегодня он не на орёт на Дазая, который пришёл бы на крышу одновременно с ним, начал бы говорить, что брюнет за ним следит... Как-то грустно становится, что-ли, внутри что-то неприятно сжимается. Это притом, что ни с кем больше он не общался - не успел познакомиться. Чуя мотнул головой, отгоняя от себя подальше все  предположения, надеясь что все в порядке чисто исходя из того, что брюнет - гад живучий, если весь в бинтах. Если это так, то значит не одна попытка была... А может он и не делал ничего, носит просто для вида и устрашения . На этой мысли ему стало как-то не комфортно и он мотнул головой, чтобы избавиться от  этого гада, засевшего в башке, бесит. Но все же, ощущение, что что-то все же не так не отпускало его. Каким бы на самом деле Осаму не оказался мудаком, он все же тоже живой человек. Чуя расселся на стуле и надел один наушник, оставив второй просто висеть и слушал учителя одним ухом, не сильно вникая в то, что он говорит, не очень хотелось слышать хриплый голос старика с утра вместо того, чтобы ещё немного поваляться в кровати. *** Тем временем Осаму проснулся . Парень лениво приоткрыл глаза. Он находится в постели, но что-то не так. Он долго не понимает, что именно, но, пошевелив рукой, все понял. Предплечье сковала сильная боль, по телу пробежали мурашки. Он открыл глаза и увидел белые стены, край глаза уловил капельницу, на фоне был еле слышен говор взрослых людей. Больница. - Блять - прошипел дазай, скорее не от боли, а от злости. Он надеялся, что хотя бы в этот раз все получится, но, видимо, жизнь хочет сначала его хорошенько выебать, а потом только отпустить. В уголках глаз скопились слезы, но он закрыл глаза и начал делать дыхательные упражнения, чтобы успокоиться. Да, ночь выдалась несладкой, особенно для матери. Она сначала успокаивала отца, потом сама не могла уснуть и пришла проведать сына. Дверь была заперта, но в небольшом проёме под дверью был виден свет. Она тихо позвала его, но сын не ответил, более того, она услышала звук падающего на пол тела. Осаму тем временем, ещё в сознании, лежал и захлебывался в слезах, проклиная всех и вся. Готовившиеся вылиться солёные ручейки, ненадолго отступили. Его губы, пересохшие и искусанные до крови, скривились и вытянулись в тонкую нить. Он был на грани, чтобы сейчас не расплакаться не столько от того, что ему больно, сколько от того, что он уже и перестал считать попытки свести счёты с жизнью. Он смотрел в потолок печальным взглядом, слабо сжав руки в кулаки. В этот момент в палату заходит обеспокоенная состоянием сына мать. Она подлетает к холодной белой койке и садится на её край. - Слава богу, живой... Выражение её беспокойного лица сменяется искривленным в плаче, заставляя Осаму недовольно сморщиться и повернуть голову к холодной грязно-белой стене с отпавшей кое-где штукатуркой и закрыть глаза, дабы не видеть это. Уже и плакать перехотелось. Мерзко, заставляет себя чувствовать виноватым. Он плевать хотел на всех и на все. Это его жизнь, что хочет ней, то и делает, но никто не даёт ему права на это. - Мы с папой так за тебя волновались. Послышались всхлипы матери, парень почувствовал прикосновение материнской руки к своей, изуродованной и уже забинтованной, что заметил он только сейчас. Он поморщился, но убирать руку не стал, только сжал в кулак простынь другой рукой. - Зачем ты это сделал? - Не ваше дело... -  моментально, проговорил брюнет, стиснув зубы и ещё больше повернул голову, чтобы мать не увидела его слезы, которые он уже не в силах сдерживать. - Мы же тебя любим и очень за тебя волнуемся, зачем? Уже громче всхлипывала, закрывая иногда глаза руками. Она немного успокоилась и продолжила. - Отец очень беспокоится за тебя и... - Беспокоится... - еле слышно повторил за ней брюнет и отвернулся к стене, вытаскивая руку из-под чужой. Мерзко. - Прости меня, пожалуйста, Осаму... Действительно, было ли Осаму жалко свою мать? Нисколько. Только и может, что плакать и извиняться. Дазай ничего не ответил, только продолжил лежать и пялиться в скучную стену. Мать не знала, что на это ответить, как реагировать, поэтому молча сидела. Через минут 5 она поняла, что парень так и не повернётся, поэтому тихо встала и медленным шагом удалилась из палаты. Снаружи она поговорила с кем-то и к парню вошёл врач. - Так, ну как ты себя чувствуешь? - с еле заметной улыбкой проговорил он и присел на стул возле койки, пододвинув его ближе. - Отлично. - резко выпалил он и между ними на несколько минут повисла тишина. Он решил, что это идеальный момент чтобы спросить - можно домой? На самом деле ему домой не хотелось, он бы просто скитался где-нибудь, уже не было желания возвращаться туда, где такое отношение к нему - не редкость. Конечно, все это родительская "забота", но... Ему эта самая "забота" осточертела, Хотелось быть незаметным, вроде как ты есть, а вроде тебя и нет. Отличное чувство: свобода, радость и счастье...возможно. Но надо ещё, как минимум, сдать экзамены, а там ещё надо поступить... - Да, но сначала тебе надо сходить к психиатру и... - Я не маленький, - перебил его хриплым голосом Осаму - я все свои проблемы наизусть уже выучил, говорить я о них ни с кем не собираюсь. Если можно, то я возвращаюсь. - на одном дыхании выпалил парень и с надеждой посмотрел на мужчину и ожидал ответа, но в ответ просто пожали плечами и он услышал стук двери. *** Спустя некоторое время Чуя заткнул и второе ухо, ему в конец надоел этот бубнеж, к тому же, им дали задание что-то читать в интернете, поэтому он, уже не пряча руки под стол, свободно оперся о парту локтями и продолжил листать ленту новостей в соц. сети, как его потормошил за плечо парень с парты перед ним. - Ручка есть? - парень бледной и костлявой рукой сдвинул странно выкрашенную черно-белую  прядь, упавшую ему на глаза, обратно набок. Его Чуя увидел лишь мельком, не захотел отрываться от столь "интересного" занятия. - Да, щас. Он раздражённо полез в пенал, на ощупь достал ручку и протянул её юноше. - Спасибо большое. Он уже начал отворачивается к себе, когда рыжик дёрнул его за плечо. - Подожди. Парень с равнодушным до жути лицом повернулся обратно к нему, и только сейчас рыжик увидел, что его глаза необычные, какие-то темно-серые, а его лицо было почти белым с еле заметными тёмными кругами под глазами. Рыжему он не понравился, но, почему-то он думал, что он с этим парнем сдружится. Тем временем юноша смотрел ему в глаза не моргая. - Что случилось? Все в школе о чем-то говорят, вот и подумал... - Ну, я, конечно, думал что ты знаешь... Короче, этот кадр - он указал взглядом на пустующую дазаевскую парту - того - он присвистнул и взмахнул рукой в сторону. Рыжий вопросительно посмотрел на него. - А конкретнее ? - Вскрылся короче. Вот, обсуждают теперь все, делают ставки, в этот раз откинулся или нет. Рыжик пару секунд прожигал взглядом плечо парня в белой рубашке со странными рукавами и воротником, пока ему не протянули ладонь для рукопожатия. Это немного привело его в реальность. Он по прежнему не волновался за Осаму, было больше интересно, сдох он или нет? Он надеялся на худший исход. Все же рыжика он подбешивал, хотя они едва с ним знакомы. -Рюноске Акутагава . Можно просто Рю. Рыжий пожал чужую руку. - Чуя Накахара, очень приятно. Рыжик еле заметно улыбнулся. Рю открыл рот, чтобы что-то сказать, но его окликнул учитель и тот повернулся обратно, а Чуя продолжил зависать в телефоне. Придя домой, Осаму обнаружил, что никого не было. На настенных часах напротив входа было около 3-х часов дня. Он лениво, но прислушиваясь к каждому шороху, зашёл на кухню и заметил краем глаза на столе какую-то то ли тетрадь, то ли книгу. Обернувшись, он буквально почувствовал, как в груди все сжалось и вот-вот выскочит и без этого слабое сердце. На столе лежал его личный дневник, который он вёл в старом, потрепанном небольшом ежедневнике бледно-фиолетового цвета. Он был открыт на странице, где крупными, неровными буквами были записи о ненависти к отцу и отвращение к матери. Так же внизу страницы было написано буквами чуть крупнее предыдущих: "я себя ненавижу настолько, что предпочёл бы сдохнуть где-нибудь в канаве!!!". Записи о себе около 3-4х лет, написано в порыве гнева и разочарования, так что не так уж и красиво вышло, но смысл понятен каждому, особенно, совершившему сегодня ночью 11 попытку суицида, слишком худому парню с кличкой " кощей", с чёрными кругами под глазами и бинтами по всему телу, навечно одинокому ребенку, 15-летнему Дазаю Осаму. Это стало вторым потрясением за эти сутки. Брюнет знал, что родители не обратят внимания на запись о нем, они обратят внимание на записи о них. Точнее, уже обратили. Он забежал в свою комнату и увидел, что все его вещи перерыты, все вещи из шкафа были сброны на пол, они вероятно искали то, что объяснит им, что сподвигло их сына на сей отчаянный поступок. И они нашли. Дазай в попыхах собрал все самое необходимое и буквально выбежал из дома. Он не представлял, что будет с ним, когда родители обнаружат его дома: его привяжут по рукам и ногам к кровати и будут бить железной пряжкой ремня, допрашивая или просто в качестве наказания? Или может его отец в пьяном угаре вновь потушит о его лоб бычок, пока мать будет тихо всхлипывать где-то в углу? Дальше раздумывать парень просто побоялся, то, что он сейчас предположил, были лишь цветочки, так сказать, классика. Осаму забежал в переулок, который затем разветвлялся на несколько тёмных улиц, усыпанных мусором, над головой - балконы с вывешенным бельём в паре метров друг от друга в 5 рядов вверх. Он скитался по этим улочкам до глубокой ночи. В конце концов, отец не нашёл лишь одну его заначку на чёрный день с одной пачкой сигарет красный "мальборо", которую парень буквально откопал и забрал с собой. Дрожащими от холода пальцами, он достал из кармана кожаной куртки зажигалку и послышался щелчок, эхом пронесшийся по улице и остановившийся в тупике, потрескивание сигареты и шарканье подошвы о грязный бетон. Он присел на корточки спиной к стене и облокотился на неё. Сделав глубокую затяжку, он откинул голову назад и размышлял о том, куда идти ночевать. Был вариант пойти в подъезд, но там он уже встретил алкашей и бомжей, а с ними ночевать не очень-то и хочется. Тогда ему пришла мысль переночевать у своего друга детства, у того, кто никогда в жизни, какие бы у брюнета не были проблемы, не оказывал в помощи. Он же вытаскивал его из петли пару раз, он же помогал после драк за школой возвращаться домой. Этот парень знал о нем все, больше, чем кто-либо другой. Осаму медленным шагом направился у нему. Он шёл и его ноги дрожали от холода, от ветра, пронизывающего до костей. Кто в здравом уме осенью, ночью, в от силы +10° выйдет на улицу в кожанке? По пути Осаму скурил почти половину пачки. Он сам удивился тому, что у него это так получилось. Также чувство тошноты не появлялось, что его сильно обрадовало. Парень не ел с вечера воскресенья, но спустя 3 дня голод так и не появился. Дазаю, в принципе было все равно, он к этому привык, и в этой ситуации его это очень выручало. Ошел медленно, пиная мелкие и не очень камешки. Музыку слушать было уже нечем, да и голова немного болела, чтобы слушать вот так, без проводов, ещё и телефон почти разрядился. *** - Привет? - парень уставился на него сонными глазами. Он собирался идти спать, но услышал звонок в дверь его квартиры. - Привет... Осаму опустил голову и вновь поднял её, неловко мереминаясь с ноги на ногу. - Могу у тебя переночевать? - Конечно, а что случилось? - Подожди, сейчас все расскажу. Дазай шагнул в помещение, юноша закрыл за ним дверь и они вместе пошли у нему в комнату. Благо, родители парнишки были сегодня на ночной смене и они могли свободно поговорить. Осаму сел на край кровати и опустил голову, взявшись за неё руками. Она очень сильно болела, буквально раскалывалась, а одежда насквозь пропахла табаком. - Для начала держи и иди в душ. Юноша протянул ему одежду и повёл в ванную, держа под руку. - Ода, спасибо тебе... - Не за что. - юноша заразительно зевнул - полотенце вот, с остальным разберёшься. Что-то есть будешь? - Нет, спасибо. - Чай, кофе? - Ну, давай кофе. - Хорошо, я на кухне. Осаму кивнул и еле заметно улыбнулся. Он закрыл за собой дверь, но не закрыл на щеколду, на всякий случай. Бинты с руки Снимать не стал. Он обперся израненой рукой о стену, чтобы не намочить, а другой повернул кран на холодную воду. Напор был не сильным. Вода стекала по волосам, растрепанным и грязным, лилась маленькими струйками по почти белому, костлявому телу, оставляя за собой мурашки. Он стоял так минут 5, прежде чем намылить тело. Все это время он смотрел в пол, казалось, что мысли покинули его, заставив ветер гулять в черепной коробке, заставляя его  успокоиться и прийти в себя после всего, что с ним произошло. *** - Присаживайся. Ода придвинул к нему его чашку с кофе и сел рядом. - Ну рассказывай, что у тебя произошло. - В общем... Я сбежал из дома... - Ну я вижу, а что вообще случилось? Дазай поджал губы. - Я вчера вышел ночью за сигаретами, с балкона просто спрыгнул и пошёл. Когда вернулся, меня в комнате ждал батя, а на столе лежали все мои заначки. Хорошо тот пакет не нашёл... - Уууу, - Парень искренне сочувствовал ему. Он положил ему руку на плечо. - а что дальше? - Ну как что? Все это в мусорку, все пиздец. А потом... - Что потом? - А потом я случайно вскрылся... - Хах, у тебя случайно не бывает, Дазай. -Я правда не хотел, просто получился слишком глубокий порез. - А я тебе говорил, что резаться - хрень, но ты же меня не послушал. Ода медленно попивал свой кофе. - Да знаю я... - стыдливо опустил голову. - но так мне становится легче. - Эх ты, дурачье. - парень потрепал его по голове. Осаму ничего не почувствовал, только то, что  кнему прикоснулись, но в это время он не испытывал вообще никаких эмоций. Он сидел с равнодушным лицом и смотрел в свою кружку, глядя на свое отражение на поверхности жидкости. Ему вдруг перехотелось пить, появилась какая-то тошнота, ему казалось, что если он сейчас сделает хоть глоток,  благополучно покинет его желудок. Дазай поставил чашку обратно на стол и закрыл глаза. - Что мне делать? Не хочу вообще родаков видеть, только, наверное меня искать будут... - Посидишь у меня пока что, а щас пошли спать, я устал сильно. Завтра обговорим все. Сакуноске постелил ему гостиной и пошёл спать в свою комнату, дверь в которую находилась здесь же, возле дивана. - Спокойной ночи. - на зевке, тихо произнес юноша и удалился, дверь он не закрывал. - Если что, обращайся. -Хорошо... Спокойной... Осаму уже расположился на своём спальном месте, повернувшись лицом к спинке дивана, скрутившись калачиком. Он чувствовал себя в безопасности, но тревога все ещё не отступала. Брюнет уснул только под утро, постоянно ворочаясь кровати, но проспал всего час от силы. Дазай открыл глаза и увидел, что на улице ещё темно, на настенных часах около 6 утра. Он сонно потёр глаза и уставился в потолок, когда услышал ворчание в соседней комнате, затем увидел парня в дверях, который потягивался, попутно разминаясь. Осаму перевёл свой взгляд на уже бодрствовавшего юношу. - Доброе утро - Ода поймал на себе сонный взгляд брюнета и едва заметно улыбнулся, потягиваясь. - Ты уже не спишь? Чего так рано встал? - Да я и не спал... - тихо, почти прошептал брюнет. - Почему? - Да бессонница в последнее время мучает. - парень почесал затылок и опять посмотрел в потолок, потянулся и с закрытыми глазами продолжал лежать, положив руки за головой. Он уже несколько дней почти не спал, и даже несмотря на огромную усталость, заставляющую его веки тяжелеть. Как только он закрывал глаза, начинал потихоньку проваливаться в царство сна, тут же вздрагивал и ему уже не хотелось спать. Он мог полежать с закрытыми глазами до утра, так и не заснув, а потом заснуть на каком-то уроке. - Попросил бы у меня снотворное. - Дазай фыркнула Ода, поправляя растрепанные после сна волосы, двинулся в сторону кухни - кофе, чай будешь, или ещё полежишь? - Давай кофе. Крепкий. Одну сахара. Парень поставил чайник на плиту, положил в две небольшие кружки по полторы чайной ложки кофе, себе без сахара, а Осаму положил одну ложку и пошёл в ванную, негромко хлопнув дверью. Дазай все ещё лежал на диване и смотрел в плотно зашторенное окно, которое уже понемногу начинало светлеть, расплываясь по тёмным занавескам размытой широкой линией, полностью закутавшись в одеяло, оставив открытым только лицо из-за того, что в комнате было достаточно холодно. Хотелось ли Осаму домой? Нет. Определённо. Надо было что-то с этим делать, но что? Нельзя же было просто взять и вернуться домой, так же, как и остаться у друга. А как же школа? Экзамены? Сигареты скоро закончатся, денег нет, да и у Оды просить бабло на такое, у не очень богатого человека, выступающего против вредных привычек, он одалживать не смел. Совесть, будь она не ладна. Да и кому в наше время не нужны деньги, сколько бы их ни было? Также Осаму нахватался плохих оценок, а до конца четверти оставалось всего ничего, нужно было возвращаться и делать все, чтобы эту херь исправить. Придётся вернуться, но... Как? Когда? Между тем в памяти всплыла все та же рыжая макушка человека с немного хрипловатым от курева голосом и низковатым для девятиклассника ростом, всего 157 см. Он кажется самоуверенным и злым коротышкой, но Дазай знал, что такие люди на самом деле лишь прикрывают этой маской настоящих себя, не уверенных в себе и потрепанных жизнью. Уж он то знает, не раз приходилось общаться с такими, даже дружить, а ему было относительно не сложно читать людей, из истинные чувства, истинные намерения, пока самому удавалось скрываться под маской местного шута и авторитета местных хулиганов. Как говорится - чем веселее человек на людях, тем больше проявляется обратная сторона этой монеты, стоит ему остаться наедине с самим собой. На самом деле ему понравился Чуя, даже не столько по внешности, хотя необычный для японцев цвет относительно длинноватых рыжих волос и небесно-голубых глаз, разбросанные мелкие веснушки по всему лицу, густые чёрные ресницы, чётко очерченные скулы и красивые, в меру пухлые губы, заставляли некоторых парней засомневаться в их ориентации, учитывая то, что тело этого юноши не имеет ни одной лишней жиринки, как на холсте нарисованы идеальные кубики пресса и стройные ноги с еле заметными, выгоревшими волосами, в довершение ко всему были немногочисленные, но очень заметные, красивые шрамы, так сказать, "боевые ранения", хотя таковыми они и были. В самом деле, если бы Чуя не вёл себя так резко, Осаму уверен на все сто, что они бы поладили лучше и общение не было бы таким напряжённым. Почти сразу всплыла и картинка, где рыжий стоит у ограждения на крыше с зажатой между красивых, длинных пальцев с короткими аккуратными ногтями, а изо рта выходят красивые, редкие клубы дыма. Ух, от такого воспоминания даже покурить захотелось, также у него появилась мысль, что можно, если что, потом просто стрелять у него сиги в школе, поэтому пока то можно было и пожить у Оды, но вряд ли это понравится его родителям. Да и впринципе, Чуя скорее пошлет его, чем даст покурить, он уверен в этом почти на все сто. Всё же, сиги пока есть, беспокоиться пока что не о чем. Хотя, есть много проблем, которые ему нужно решить до того, как Ода уйдёт в школу, так как придут его родители и разговоров на тему всякой херни о родителях Осаму, и тогда будет лютый пиздец. Собравшись с силами, он взял себя в руки и, как бы ни хотел он ещё понежиться в тёплой постели, нужно было вставать и все же, наверное, идти в школу. Он просто попросит у Сакуноске одну тетрадь, потом перепишет все в свои школьные тетради, а сейчас ему хотелось немного избавиться он напряжения, поэтому он накинул на себя толстовку и вышел на балкон, прихватив с собой пачку сигарет и зажигалку. Из-за резкого перепада температуры Осаму поежился, взявшись за плечи. По телу пробежали мурашки. Он смотрел на рассвет, попутно не глядя доставая одну сигарету и не спеша втягивая в себя дым, наблюдая за редко проезжающими машинами. Он Облокотился о перила и посмотрел в небо. Попутно он раздумывая, как будет лучше поступить. Это он, все же, решил обсудить с Одой. Такие вопросы они решали вместе и последний ещё ни разу не ошибся, наставляя Дазая на истинный, правильный путь. Осаму затянулся до фильтра и выбросил бычок с балкона. Он еще раз потянулся и повернулся влево до хруста в позвоночнике, и повторил, только в другую сторону, и вернулся в комнату. Кухня и комната, в которой находился Дазай, разделились коридоров, поэтому Осаму увидел Оду, уже ожидающего его за столом, потягивающим свой кофе, листающего каналы на телевизоре, наверное пережившем его деда, который располагающемся на невысоком холодильнике, на крышке которого помимо этого находились какие-то газеты и журналы. Дазай, громко выдохнув, плюхнулся на маленький угловой диванчик у стола и долго молчал, опустив руки вниз и глядя на свой кофе. - Пей, а то остынет - негромко сказал Ода, включая очередной канал с новостями. На экране показывали последствия какой-то крупной аварии, которая случилась, оказывается, относительно недалеко от их с Дазаем района. Он заинтересованно читал бегущую строку внизу экрана, которая огласила результаты встречи с Китайским лидером по поводу торговли чем-то, чем - было Оде не интересно, поэтому он продолжил слушать подробности аварии, краем глаза наблюдая за Осаму. Осаму лишь кивнул и взялся за ушко кружки, все ещё гипнотизируя напиток. Сейчас он все думал, что делать, как быть. - Одасаку, как думаешь, что лучше, вернуться домой или... Или что мне вообще делать? - спросил он тихо, Дазай ещё больше ссутулился и вновь опустил руки вниз. Ода положил руку ему на плечо и серьезно заявил: - Ну слушай, чем больше ты находишься вне дома, тем больше вероятность, что тебе будет... Ну ты понял что. - Пизда. - дополнил Осаму. - Вот, она самая. - Ода кивнул ему и указал взглядом на кружку. - Да выпью я, выпью... Он положил локоть на стол и уставшим взглядом смотрел на чашку. - Так. - сказал серьёзно юноша, поворачиваясь вполоборота к Дазаю - если ты сейчас не выпьешь, пизда тебе прилетит прямо сейчас. - Он надавил парню на поясницу, заставляя выпрямиться. Тот сразу сел ровно и уже не с таким мучением смотрел на кружку. Он аккуратно подцепил её за ушко двумя пальцами и отхлебнул немного, затем опять начал гипнотизировать напиток. - Во-от, уже прогресс - протянул ода и взял его за предплечья, поднес кружку ближе ко рту. - давай, что тут этого кофе? Тем более, ты взбодришься. Осаму слабо улыбнулся и сделал глоток побольше. Потом ещё и ещё. Ода все ещё выглядел серьёзно, но когда Дазай осушил чашку, вздохнул с облегчением. - Молодец. Сакуноске потрепал его по голове и встал из-за стола. - В школу идёшь или как? Осаму неопределённо пожал плечами, но тут же тихо ответил: - Наверное, да... - Тогда собирайся, вместе дойдём. Дазай кивнул, медленно поднялся из-за стола и направился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Стоя напротив зеркала, он разглядывал свои мешки под глазами и растрепанные темно-каштановые волосы. Он включил холодную воду, набрал в ладони немного и плеснул себе в лицо чтобы смыть остатки сна. Осаму потёр глаза руками и снова посмотрел в зеркало и увидел уже менее мрачного юношу. Взгляд из-под густых чёрных ресниц был уже более менее сфокусированным. Осаму вышел из ванной, наскоро собрался и расчесал волосы пальцами перед зеркалом. Пока он ждал Оду, он вспомнил, что шрамы на его руках сейчас будут видны всем, по крайней мере какая-то их часть. - Одасаку? - спросил он, остановившись в коридоре. - А? - отозвался он из своей комнаты, едва не упав, запутавшись в штанинах. - Одолжишь бинты? - Странный вопрос. - он усмехнулся и наконец одел свои брюки. - они в ванной в первом ящике. - Спасибо! - крикнул он, уже направляясь в сторону ванной. Дазай уже не представлял, как он может куда-то выйди без чего-то, что прикрывало бы его многочисленные шрамы, будь то перчатки и чокер или бинты. В школу он все же предпочитал надевать бинты, в них не так жарко, как в кожзаме. Он зашел в ванную и открыл первый ящик тумбочки. Она была расположена так, что раковина была частью неё. Осаму обнаружил несколько мотков бинтов. Он быстро стянул с себя толстовку и замотал руки до середины плеча, обернул бинты вокруг груди, шеи, спустился обратно и завязал края в узел на талии. Дазай облегчённо выдохнул и на лице даже появилась улыбка. Он уже надел свою маску оптимистичного юноши, который постоянно улыбается. И хоть в душе скребут кошки, раздирая все в лоскуты, лицо выражало лишь "радость" . Ну, разве что, потемневшие и уставшие глаза выдавали его. Брюнет вышел из ванной и обнаружил, что Ода уже ждёт его у двери. - Давай быстрее, копуша - улыбаясь сказал юноша Осаму, который наспех пытался надеть на ноги застегнутые ботинки, но поняв, что этого у него не получится, трехэтажно выругался, все же расстегнул их и быстро обулся. Куртку он надел пока они спускались с третьего этажа вниз, чтобы не терять времени. Так как до школы им идти было примерно 30 минут, они всю дорогу обсуждали его возвращение домой. Да, идти в школу сегодня было не лучшей идеей, зачем ему идти туда, когда там и тут все жужжат и спорят, жив ли он. Сейчас начнутся расспросы, на которые он как всегда не захочет отвечать или ответит, умело соврав. Может, все же стоило отвлечься и переночевать вне дома. Или не стоило... Все же, реакцию родителей он предугадать не мог, резкий отец мог либо набить ебало, либо полностью проигнорировать. Мать как всегда боялась бы даже приблизиться к им обоим, уж слишком загнанная она была, больше походила на забившегося в угол зверя. Казалось, она скоро сойдёт с ума от скандалов и побоев... Дазаю, в принципе, было плевать на их обоих. В особенности на мать , она сама выбрала себе сию учесть. Осаму уже успел пожалеть о том, что свалил из дома. Почему-то его настигло чувство вины, но оно почти тут же улетучилось. Поговорив до самого кабинета истории, едва не опоздав к началу урока, они пришли к выводу, что лучше вернуться домой вечером, часов в 8 или даже 9. Тогда родители будут уже подуставшими и если Дазай будет их полностью игнорировать, конфликт, даже если и произойдёт, надолго не затянется. По крайней мере, на это надеялись оба.