Если ты когда-нибудь и будешь голоден, будь голоден по мне (if you ever hunger, hunger for me)

      Грег чувствует на себе взгляд паренька и на мгновение фантазирует о том, чтобы ответить тем же, заценить на старый добрый манер, вздёрнув бровь. Люди ещё так клеятся? Если и так, то обычно не в подобных пабах, это уж наверняка. С другой стороны, обычно в таких пабах и не бывает юных миловидных кадров. Сегодня вечером по какой-то причине кучка ребят из универа причалили к окрестностям Грега. Малой, о котором идёт речь, сидит с ними, но не особо участвует в болтовне ребят, кричащих через стол.              Грег посматривает украдкой. Мальчишка сидит чуть позади хорошенькой блондинки с проницательными глазами и самодовольной ухмылочкой и время от времени подаётся вперёд, чтобы шепнуть что-то ей на ухо. Она закатывает глаза и ещё больше ухмыляется, поднимая бровь. Но в их взаимодействии нет двусмысленности. Он тут не с этой девушкой.              Это тоже хорошо, ведь иначе горячие мимолётные взгляды в сторону Грега казались бы немного неловкими, да?              Грег одёргивает себя и возвращается к матчу, ради которого и пришёл сюда. Приказывает себе завязывать с повадками грязного старика.              Но парнишка пялится на Грега. Так?              — Прошу прощения.              Грег слегка вздрагивает, выпрямляя спину, и поворачивается на стуле в направлении бархатного голоска. Прямо перед Лестрейдом стоит та блондинка, выпятив бедро и искусно скрестив руки на торсе, чтобы зрительно увеличить и выставить напоказ грудь в чумовом топе. Грег поднимает бровь.              — Нужно добраться до бара?              Её непродолжительный смех напоминает тихий перелив колокольчика.              — Нет. Нет, я подошла ради вон того друга. Парень с рыжеватыми волосами?              У Грега пересыхает во рту.              — О?              — Да. — Оглянувшись через плечо, она смотрит туда, где сидит парень, взирающий на неё с отчётливым ужасом. — Его зовут Майк. Он интересуется, не желаешь ли ты купить ему выпить.              Грег пытается удержать челюсть на месте, но та всё равно отвисает, и он удивлённо смеётся.              — Неужели? — Он смотрит мимо неё, замечая шок на лице мальчика как раз перед тем, как тот отворачивается, пряча глаза от взгляда Грега.              — Хорошо. — Девушка поднимает руки. — Я интересуюсь. Он стеснительный, ты же видишь. Мог никогда не набраться храбрости сделать первый шаг.              — Совершенно уверен, что по возрасту я твоему другу в отцы гожусь, — сухо уведомляет Грег. — А теперь, когда вы наприкалывались…              — Я не прикалываюсь, — легко отвечает она. — И он тоже. Видишь ли, ты правда в его вкусе. Она наклоняется вперёд и шепчет: — Проблемы с папочкой, ты же знаешь, как это бывает.              Грег смеётся, поражаясь её прямоте.              — Боже милостивый. Пошли бедолагу сюда. Судя по виду, он вот-вот умрёт от смущения. Я куплю ему выпить и отошлю обратно к тебе, как только дам понять, что не произошло ничего страшного. Зря ты давила, он явно готов провалиться сквозь землю.              Похоже, эти слова на какое-то время стопорят девушку. Она замирает, а затем медленно кивает.              — Ты прав. Конечно. Я так поступила не из жестокости, просто чтоб ты знал. Я пришлю его. А сама со всеми остальными направляюсь в «Рокси». Надеюсь не увидеть его до конца ночи, но он может встретиться с нами там, если ты проебёшься.              — Господи! — Грег качает головой, но девушка уже уходит (на самом деле шествует) прочь, победоносно высоко держа голову.              Паренёк — Майк — испепеляет её взглядом, но позволяет согнать себя с места и толкнуть в сторону бара. Теперь, когда он стоит, Грег видит, что тот довольно высокий (возможно, того же роста, что и Грег) и стройный. По лицу уже можно наполовину предугадать, в какого мужчину он вырастет: мягкость в чертах всё ещё проглядывает, хотя уже почти не заметна. Не беби-фейс, но классическая внешность. Он носит чинос и опрятную рубашку, застёгнутую на все пуговицы, в контраст с друзьями, явно одевшимися по случаю: для расколбаса, на котором натанцуются и пропотеют. Первым делом в глаза бросается вихор рыжевато-каштановых волос, завивающихся на лбу, и нервный изгиб губ.              Грег улыбается ему, чуть-чуть неуклюже проскользнувшему на барный стул по соседству.              — Твоя подружка — гадючка, — поддевает он обыденно, как будто они уже были представлены друг другу и поболтали об условной погоде. — Ты в порядке?              Он хлопает глазами, в лёгком изумлении уставившись на Грега, как будто не может поверить, что говорят с ним.              — Что ж. — Он прочищает горло. — Прошу прощения, да, она… мне очень жаль, я умолял её не вмешиваться.              Грег подталкивает ногой его лодыжку.              — Не переживай, — он пытается передать через голос как можно больше непринуждённости. Бедный ребёнок. — Майк, верно? Я Грег. — Он протягивает руку.              — Только не Майк.              Мягкая на ощупь кожа оказывается прохладной.              — Майкрофт. Вероятно, она попыталась предложить вариант фальшивого имени.              Хохотнув, Грег любуется последующим дерзким, хотя и не самым заметным закатыванием глаз.              — Майкрофт? Интересное имечко.              — Родители с причудами.              — Кто бы сомневался.              Прежде чем Грег успевает спросить, что Майкрофт хотел бы выпить, его группка молодёжи уходит. Лицо Майкрофта теперь выражает беспомощный испуг, в то время как подруга на прощание машет пальцами.              — Послушай, ничего страшного, если ты хочешь пойти с ними. Ты меня не обидишь.              — Нет, — быстро отказывается Майкрофт. — Нет, я действительно не хочу идти в «The Roxy». И… и она права… то есть, так и было, я, э… смотрел. На тебя. До этого.              Грег улыбается и чувствует, как что-то слегка трепещет в груди. Господи, этот малыш очарователен, весь на нервах, с румянцем и высокими скулами. — Да? Я заметил.              — Я знаю. — Майкрофт корчит гримасу. — Прошу прощения, такая гнусная фразочка.              Грег удивлённо посмеивается:              — Нет-нет. Я заметил, что ты замечаешь.              Закусив губу, Майкрофт улыбается, хотя и отводит взгляд в пользу телика над барной стойкой. Застенчивый.              — Хорошо.              — Сколько тебе лет, Майкрофт?              При нервном сглатывании аж шевелится кадык.              — Девятнадцать.              Господи Иисусе. Та балда блондиночка только что свалила на Грега ответственность за ребёнка. Грег медленно делает глубокий вдох.              — Слушай…              — Я попытался точно определить твой возраст. Судя по волосам, тебе по статистике за пятьдесят. Но с другой стороны, отсутствие глубоких морщин говорит о том, что это маловероятно. Скорее всего, ты стал седеть преждевременно. Но тебе как минимум глубоко за тридцать, если судить по обуви, намекающей о том, что по работе ты довольно много ходишь, но часы относятся к средней ценовой категории; приличные. Ты продвинулся по карьерной лестнице и решил побаловать себя подарком, чтобы отпраздновать повышение. Я бы поставил на полицейскую службу, если основываться на очертаниях правого брючного кармана, отсылающих к форме удостоверения сотрудника соответствующих подразделений.              Здесь он делает паузу, чтобы перевести дух, но всё так же не рискует встретиться со взглядом Грега, на этот раз огорошенным.              — Тогда детектив-инспектор или же старший инспектор. Даже если ты устроился в Мет как констебль в юном возрасте, статистически вероятнее, что раньше тридцати не дослужился бы до детектива-инспектора. Это нижняя граница. Аксессуару по крайней мере пять лет, возможно, около десяти. Значит, детектив-инспектор, нельзя за этот срок стать старшим инспектором. Тем не менее вон твои ключи от машины, лежат на барной стойке, водишь более новый BMW. Может, теперь ты являешься старшим инспектором и наконец решился на покупку машины, на которую заглядывался, когда получил прибавку к зарплате. Но опять же, ты развёлся, совсем недавно. Там, где было бы кольцо, отсутствует линия загара, но форма безымянного пальца до сих пор немного искажена. Кожа гладкая, без волосков на костяшке. Ты долгое время был женат, но брак распался в течение последних двух-трёх лет максимум. Может быть, именно тогда и приобрёл машину.              Майкрофт ещё раз втягивает воздух носом и переводит пристальный взгляд с экрана на свои руки, стиснутые на барной стойке.              — Развелись три года назад, были женаты по меньшей мере десять лет, так что узаконили отношения, наверное, в начале 2000-х. Если верить статистике, в то время тебе, вероятно, было от тридцати до тридцати пяти. Повышение до детектива-инспектора в 2011 году или чуть раньше, брак расклеился в течение пяти лет — требования работы, возвращения домой глубокой ночью, сокращение интимной близости и так далее и тому подобное… и как только пришёл конец, ушёл с головой в работу и рванул к успеху за другой ступенькой карьерной лестницы. Но пожалел; ты в хорошей форме, а сидеть на месте не нравится, равно как и быть прикованным к столу бóльшую часть смены. Я бы дал тебе сорок пять.              Грег поражённо моргает и поворачивается, чтобы взглянуть на «ящик», от которого в течение всей этой речи Майкрофт ни разу не отвернулся.              — Мне сорок шесть, — голос выходит как воздух из проколотой шины. — Какого хуя это было?              Майкрофт фыркает.              — Все мои друзья примерно моего возраста, но все они учатся на втором курсе университета. Я же читаю политологию и право в аспирантуре. Мой IQ оценивался в 180, 193 и 199 баллов. Перестали тестировать по достижении тринадцати. Последние четыре года живу вдали от отчего дома, почти без присмотра. Я не ребёнок. — Он наконец поворачивается, чтобы заглянуть Грегу в глаз. — Это смягчает беспричинную, базирующуюся на возрасте вину за то, что ты пялишься на мои губы с того момента, как я сюда подошёл?              — Господи. Ладно. Что ты будешь?              — Что бы там ты ни пил.