Капризы не принимаются

      Последний съёмочный день подходит к концу. Все качественно выполняют свои обязанности, несмотря на большую усталость. Операторы и световики переговариваются о чём-то своём, настраивают аппаратуру и негромко смеются с наверняка глупой, но такой нужной сейчас и смешной шутки своего коллеги. Визажисты умело поправляют на главных актёрах макияж, пока те повторяют или уточняют детали сценария, слушая какие-то правки режиссёра. По периметру относительно тёмной ночной улицы расставлены не только ограждения, но и специальные лампы и светоотражатели, много больших камер с разными прикреплёнными к ним штуками и ремнями, экраны, на которые выводится картинка и ещё всякая всячина. Несколько фургончиков, опять же, для главных актёров и их помощников, так же стоят неподалёку от самого места съёмки.       Антон, по сценарию, как и по жизни в принципе, сидит на холодном широком бордюре, отделяющим тротуар и проезжую часть. На него падает яркий синий и красный свет от находящегося напротив клуба, что вроде как упростило световикам работу. Задача парня — пренебрежительно, немного гоповато, и как на умалишённого смотреть на Попова, когда тот пойдёт прямиком по середине дороги, совершенно не беспокоясь о том, что из-за угла дома может выехать машина и просто сбить его насмерть.       Уже с третьего дубля всё получается идеально: Попов, свет, камера, ну и Шаст. И вот, заключительный кадр снят, съёмочная группа и актёры радуется окончанию смены, переговариваются о чём-то своём, делятся эмоциями и желаниями. Решение стать на общую фотографию пришло само собой. Антону даже удалось стать не с краю, а поближе к серединке, что почему-то да радовало. Мешает только непонятная дымка перед глазами, что мальчик быстро списывает на трудный день и время, проведённое перед экраном телефона. Первый снимок. Внезапная лёгкая тошнота уже начинает потихоньку зарождать в сердце Шастуна панику, но он старается держаться молодцом. Фотограф корректирует свет и выдержку. Парнишка вспомнил эти ощущения. Второй снимок. Примерно то же самое было под конец шестого класса, когда учебная нагрузка на детей превышала все возможные принятые нормы и правила, а родители только-только развелись, что так же нанесло неплохой удар по неокрепшей психике. Третий. Мальчик остался жить с отцом, который теперь по вечерам выпивал и часто не контролировал себя совершенно. Четвёртый. Пятый. Вспышка беспощадно ослепляет и без того мутный в глазах Шаста горизонт. Сознание медленно плывёт, как и разноцветные пятна перед глазами. Сердце, по ощущениям, вот-вот разорвёт грудную клетку и сбежит к хренам. Мальчишка старается изо всех сил. Приглушённо слышны фразы о том, что они целиком и полностью закончили, и что можно расходиться. Толпа потихоньку начинает уходить к своим вещам, и Шастун тоже делает дрожащий шаг вперёд, желая хотя бы дойти до лавочки, но тут же окончательно теряет силы в мышцах, теряя равновесие и отклоняясь назад. Сознание заблудилось.       — Эй-эй-эй! — у самой земли ловит младшего Попов, — Парень, ты чего? — удивлённо вопрошает мужчина, что уверенно препятствует столкновению юношевского затылка с твёрдым и холодным асфальтом, — Врача! — от испуга очень громко кричит актёр, который медленно оседает на землю, бережно, боясь навредить, кладя голову парня себе на колени.       — Что случилось? — через тридцать секунд медик приземляется рядом вместе со своим оранжевым ящиком, визуально тут же предполагая, что могло произойти.       — Я не знаю. Он упал, я.., — не очень внятно обьясняет Арсений, большими и потерянными глазами смотря то на чёткие движения рук мужчины в костюме, то на явно бледного и ужасно худого мальчика, что только что был с ним в кадре. Актёр ведь даже имени его не знает, от чего становится неясно тоскливо.       Врач касается шеи ребёнка двумя пальцами, прощупывая пульс на сонной артерии, а потом расстёгивает верхние пуговицы на слишком лёгкой для октября рубашке, давая парнишке возможность дышать свободнее.       — Опустите аккуратно его голову, нужно ноги поднять выше, — коротко даёт указание специалист, роясь в своей большой аптечке. Пока Попов выполняет сказанное, кладя голову ребёнка на асфальт, а ноги закидывает на своё колено, медик смачивает тремя каплями нашатыря кусочек ваты, осторожно и на две секундочки поднося его к аккуратному носику мальчика, — Так, просыпаемся, — почти сам себе шепчет доктор, когда видит на секунду схмуренные светлые бровки. Вата последний раз на миг проносится около лица парня, после чего мальчик начал покашливать и приоткрывать глаза.       — Что..? — сипло выдыхает мальчишка, неосознанно пытаясь приподняться, но руки актёра несильно давят на грудь, вынуждая лечь обратно.       — Тише, ребёнок, тише, — успокаивает Арсений, с немым вопросом смотря на медика, что снова склонился над оранжевым ящиком.       — Привет. Как тебя зовут? Сколько тебе лет? — размеренно спрашивает врач, по очереди светя фонариком в детские глаза, проверяя реакцию зрачков.       — А.. Антон. Шастун. Мне четырнадцать, — слегка удивнённо, совершенно непонимающе, но послушно отвечает младший.       — Хорошо. Помнишь как маму и папу зовут? — спокойно задаёт следующий вопрос медик, продолжая теперь просто сидеть на корточках рядом.       — Кх.. Майя и Андрей, — и голос вдруг выходит до того разбитый, что голубоглазому становится немного не по себе, — Почему.. Вы спрашиваете? — потирая заплывший глаз кулачком, спрашивает мальчик.       — Ты сознание потерял, дорогой, — поджимает губы фельдшер, оглядывая пациента с ног до головы, — Мне кажется, ты очень худой. Всё в порядке? Не знаешь, почему ты мог упасть в обморок? — в голове у врача уже сложилась приблизительная картина происходящего, но, во-первых, это лишь гипотеза, а во-вторых, это в целом не столь его дело, чтобы сейчас отчитывать пацана.       — Не знаю. Может.. устал, — шмыгает красным носиком Шастун, снова порываясь встать. В этот раз Арсений не препятствует, а лишь помогает сесть устойчиво и на всякий случай придерживает за спину, всё ещё слегка взволнованно глядя на парнишку.       — Могу сказать только, что ты либо давно не ел, либо очень переутомился. Ну, либо какие-то другие, более сложные проблемы, требующие обследований и вмешательства врачей. Постарайся с мамой, папой или сам решить этот вопрос, ладно? — терпеливо и немного заботливо сообщает доктор, — Сейчас лучше всего сладкий горячий чай и сон, — добавляет старший, поднимаясь.       — Пошли ко мне в гримёрку. Там чайник есть, а потом домой тебя подкину, — не удержавшись и потрепав милого мальчишку по кудряшкам, говорит Попов, тоже поднимаясь и протягивая младшему раскрытые руки, — Давай, ребёнок, — улыбнувшись уголком губ, легко подгоняет старший.       — Спасибо, — опираясь на большие и тёплые ладони, что поднимают его вверх, малость смущённо и растерянно отзывается Шастун.       — Боже мой, руки ледяные! — охает Арсений и зачем-то прикасается тыльной стороной руки к красному носику, — Замёрз же, блин, Антош, — скорее для себя констатирует актёр, пока у парня немного округляются от удивления глаза, — Идём, согреваться будем, — приобняв мальчишку за дальнее плечо, голубоглазый уверенно ведёт офигевающего Шаста в свою комфортную гримёрку, что находилась буквально в трёх минутах от места съёмки.       А группа из трёх девочек, тихонечко хихикая, уже успела из-за угла заснять всю эту милую и неординарную ситуацию на камеру смартфона. Непонятно, правда, зачем им это вообще нужно, но Арсений в принципе давно перестал уделять этому столь яркое внимания, которое было в самом начале его карьерного пути.

***

      — Вот, держи, — мужчина осторожно ставит кружку с чёрным сладким чаем на стол перед Антоном, что уже был заботливо укутан в розовую, тёплую и явно ему большую толстовку Арсения. От мальчика, который натянул себе рукава прямо до замёрзших пальчиков, слышится немного сиплое «спасибо», а после тихое хлюпанье жидкостью, — Согревайся пока. У тебя вещи где? — садится на стул рядом Попов.       — Во втором холле. Синий рюкзак в правом углу стоит, не думаю, что его кто-то заберёт, — спокойно отвечает Шаст, почему-то уверенный, что просто сходит забрать свой портфель чуть позже.       — Угу, — быстро кивает актёр и тут же куда-то отходит на пару минут, — Сейчас Оксана принесёт его, — возвращаясь уже с чашкой кофе, старший вновь опускается на стул, закидывая ногу на ногу и принимаясь заново рассматривать чудо перед собой.       — Да я бы и сам мог, — шепчет Антон и еле заметно пожимает всё ещё чуть дрожащими плечами. Всё-таки в середине октября в тонкой рубашке пять часов на улице — так себе удовольствие. Холодно.       Через десять минут пришла Оксана, держа в своих изящных руках тот самый синий рюкзак. Она мило улыбается немного взъерошенному мальчику, что сидел и допивал сладкий чай, и подходит к мужчине, негромко начиная задавать какие-то организационные или уточняющие вопросы. Оксана — белокурая девушка лет тридцати, с округлым лицом и детским взглядом, она уже давно работает менеджером Попова.       — Ты всё? — спокойно спрашивает брюнет, когда замечает, что Антон закончил пить чай, а вазочка с несколькими шоколадными конфетами осталась нетронута. В ответ робкий кивок, — Как ты? Как себя чувствуешь? — участливо интересуется взрослый, сидя рядом и глядя на пацана заботливыми отцовским взглядом.       — Всё хорошо. Спасибо Вам большое, — слабовато, но искренне улыбается младший, поднимая на актёра свои невинные глазки, — Я пойду..       — Тихо, я подкину тебя, — кладя руку на костлявое плечо, Арсений возвращает мальчишку на место, смирив того внимательным взором небесно-голубых глаз, — Капризы не принимаются! Отказы тоже. Пальто накину, и пошли, — достаточно бодро произносит Попов, почти сразу направляясь к вешалке.       Он не стал переодеваться из съёмочной одежды в повседневную, потому что эта и так удобная, да и блистать перед ребёнком голым торсом как-то не очень удобно. А Шастун тем временем нервно кусает до крови губы и крутит и заламывает пальцы на руках, что не остаётся незамеченным от актёра. Но тот решает пока никак это не комментировать.       — Let’s go! — машет рукой к двери взрослый, зазывая младшего с собой. Парни не спеша выходят на холодную улицу, где их обдаёт ледяной поток ветра, от чего Шастун тут же чуть не падает и крупно вздрагивает, не в силах остановить рой мурашек. Арсений на ходу прощается с Оксаной и ещё несколькими важными ему людьми, после чего вежливо открывает заднюю дверь своего чёрного BMW, жестом приглашая мальчишку сесть внутрь, — Говори адрес, — спокойно просит мужчина, когда сам удобно уселся на водительское место. Но Антон неуверенно молчит, малость не зная, как лучше поступить. Дома его со стопроцентной вероятностью ждёт в дрова пьяный отец, дай Бог один. Пятница, как никак, двумя банками пива в любом случае обходиться не стоит, а уж подцепить где-нибудь собутыльника — раз плюнуть. Очень не хочется снова получать по своему и так искалеченному по всем фронтам телу, — Я просто хочу доставить тебя домой целым и невредимым, чтобы ты по дороге снова нигде не свалился, — включив в машине печку, мягко добавляет Попов, не очень понимая тишины от ребёнка в ответ.       Довезёте Вы меня может и целым, а вот дома я как раз быстрее сдохну…       — Кировский проспект, шестнадцать, если не сложно, — негромко говорит парнишка, и голубоглазый вбивает улицу и дом в навигатор на телефоне, тут же примерно запоминая маршрут, чтобы не пялиться вечно в экран. Антон думает, что всё-таки попытает удачу. Заглянет в квартиру и, если всё совсем плохо, просто пойдёт в уже знакомый ему круглосуточный магазин. Возможно, сегодня даже смена Татьяны Борисовны, что любезно составляла компанию мальчику по ночам и никогда не лезла к нему с расспросами.       На середине пути ребёнка отрубает. Ну, то есть Шастун просто засыпает, а не опять теряет сознание. Сил в ослабшем и давно не получавшем нормальной еды организме нет, и даже сладкий чай двадцать минут назад не спасает ситуацию. Попов сначала немного пугается, увидев лежащего на задних сидениях пацана, но потом, заметив ровное дыхание и тихое бурчание, понял, что мальчик просто устал.       Через ещё минут пятнадцать-двадцать машина останавливается в тёмном и старом дворе, возле обычной девятиэтажки, из которой понемногу выпадают куски кирпичей, наверняка оставляя на асфальте белую крошку.       — Антон, мы приехали, — очень мягко обращается к парнишке Арсений, повернувшись назад, — Эй, — слегка треплет по плечу старший, и Шаст начинает быстренько просыпаться, на секунду пугаясь окружающей обстановки.       — Простите, — тихонько извиняется зеленоглазый, приходя в себя окончательно, — Спасибо Вам большое, Арсений Сергеевич. И актёр Вы тоже классный! До свидания! — юноша искренне говорит все предложения с доброжелательной улыбкой на лице и вылетает из машины, накинув на плечо рюкзак.       — Пока! — машет рукой мужчина, и пацан, кивнув, закрывает дверь, стремительно двигаясь в сторону своего подъезда. Арсений ещё с минуту смотрит на железную захлопнувшуюся дверь, вздыхает со смешанными чувствами в груди и выезжает обратно на съёмочную площадку, потому что Окс только недавно звонила и сказала, что он забыл на столе свой ноутбук.

***

      Антон идёт по тёмной-тёмной тропинке, по чуть-чуть выходя на более освещённую улицу. Заветный магазинчик с горящей зелёной вывеской «24» уже маячит где-то на горизонте, и через десять минут парень открывает дверь в чуть тёплое помещение, из-за чего колокольчики звонко оповещают одинокую продавщицу о его приходе.       — Добрый вечер. Скажите, есть мороженое «Светофор»? — не повезло, сегодня смена какой-то другой, наверняка ворчливой женщины, что уже успела одарить покупателя пренебрежительным взглядом.       — Проходи к холодильнику и смотри, — коротко отвечает она, облокачиваясь спиной на свободную стену позади неё. Мальчик коротко и зажато кивает, начиная взглядом искать свой любимый фруктовый лёд, который сможет успешно заморозить и душу, и плохие мысли.       — Вот. Пробейте, пожалуйста, — доброжелательно обращается к продавщице Шастун, кладя перед ней заветное лакомство.       — Сорок девять, — произносит женщина после стандартного «пик». Антон отдаёт ей помятую купюру в пятьдесят рублей, забирая себе на удивление блестящий рубль.       — Спасибо. Доброй ночи, — вежливо прощается парнишка и выходит, так как такая компания младшего совершенно не радует.       С Татьяной Борисовной он мог распивать чай и слушать разные истории из жизни этой старушки, мог сидеть и даже спать в большом уютном кресле, мог есть печенье и делать уроки. И она всегда была рада видеть мальчика, хоть и понимала, что, если тот снова пришёл, значит дома опять какие-то проблемы. Татьяна Борисовна не настаивала, не считала правильным вытягивать каждое слово, но в душе она очень волновалась и хотела узнать правду.       Шаст выходит на улицу, где его снова ожидаемо обдаёт ледяным потоком ветра, заставляя ёжиться. Из того самого синего небольшого рюкзака пацан достаёт наушники, проходит к рядом стоящей лавочке и включает излюбленную им в последнее время песню Нервов «Вороны». Хоть смысл и не совсем подходит под его ситуацию, некоторые моменты очень даже задевают. А фруктовый лёд всё такой же сладкий, яркий и холодный.       А ещё калорийный. Но такой желанный..

***

      Арсений неспешно едет домой по совершенно незагруженной улице с места последней своей съёмки этой осенью. Теперь, аж до нового года, он может целиком и полностью заниматься собой. Ходить на излюбленные фотосессии, в театр на известные постановки, поиграть в баскетбол, встретиться с друзьями, погулять в парке и посидеть в ресторане. Это для начала. А там можно и на природу махнуть или в горы куда-нибудь. Уже хочется снова кататься на лыжах и есть блинчики с мясом, запивая травяным чаем.       — Точно! Еды ж нет! Нужно в магазин, — сам себе говорит мужчина, размеренно двигаясь по той же чуть освещённой улице, ведущей к дому того самого мальчика с последнего эпизода. Как раз слева светится зелёная вывеска «24», куда и решает заглянуть актёр. Много ему не надо, а тут наверняка есть всё, прям как в детстве, когда ты во время прогулки забегаешь в магазинчик за чем-то вкусным, вываливая продавщице всю мелочь из кармана.       Чёрная BMW останавливается перед магазином, из него выходит поистине прекрасный мужчина и гордо направляется за продуктами. Вежливо поздоровавшись, но не получив того же в ответ, Арсений просто начинает спрашивать у женщины все банальные продукты, что ему нужны. Когда десяток яиц, бутылка молока и кефира, творог, печенье и малиновый чай были проверены на срок годности и сложены в небольшой пакет, брюнет прикладывает банковскую карту к терминалу, оплачивая покупку, и доброжелательно желает доброй ночи.       — Доброй-доброй! Слышали только что, — бубнит себе под нос отчего-то недовольная женщина. Может, она хотела спокойно посмотреть телевизор у себя в подсобке, может, хотела поесть, а то и вовсе спать сейчас дома в кровати..       Попов выходит на улицу и тут же натыкается на знакомую фигуру, что порядочно выбрасывает в мусорку фантик от мороженого, держа на половину съеденное лакомство в руке. Мальчишка, кажется, и не замечает старшего, снова направляясь к своей лавочке, у которой, непонятно почему, не было мусорки.       — Антон, — негромко окликает мужчина, подходя ближе к внезапно замеревшему пацану, — Ты что тут делаешь? — с явным недоумением спрашивает взрослый, немного обеспокоенно оглядывая повернувшегося шатена беглым взглядом.       — Арсений Сергеевич…