Капризы не принимаются

      — Арсений Сергеевич, как кстати! Я ж Вам толстовку не отдал! Что же Вы не напомнили? — сразу находит, что сказать зеленоглазый, начиная аккуратно высовывать левую руку из рукава, а потом, перехватив мороженное, и правую, — Я уж думал, что всё, останетесь без такой классной и тёплой кофты, — зачем-то комментирует мальчик. Попов машинально подмечает чёткую и эмоциональную речь, только через несколько мгновений понимая, что вообще происходит.       — Ребёнок, прекрати играть, — достаточно строго останавливает он, выставляя руку вперёд, — Во-первых, быстро надень обратно кофту! Холодно же. И мне не жалко, забирай, если нравится. Во-вторых, какого хрена ты ешь мороженое? Хочешь заболеть? У тебя пока отлично получается! И в-третьих, ты почему вообще не дома? — постепенно выдаёт все свои мысли старший, пока парень стоит, застывший в своей вселенной, — Надевай-надевай, — уверенно кивает брюнет, — Ответь мне хоть на что-нибудь, — немного устало просит актёр, когда мальчик снова оказывается в относительном тепле.       — Мороженое вкусное, просто захотел, — выдохнув, пожимает плечами Антон.       — Почему ты не дома? — наивно и по-доброму спрашивает Попов, с неясной ему самому заботой глядя на младшего.       — А это сейчас для Вас так важно? — с щенячьими глазками, устало уточняет Шастун, которому просто не то, чтобы не хочется поделиться проблемами, ему не хочется тратить на это силы, вспоминать и пропускать через себя. Всё уже утрамбовалось там, глубоко в душе, и выворачивать всё это наружу равно истерике. Антон знает. Его так накроет, что до паники дойдёт.       — Пожалуй, да. Именно сейчас — очень важно, — не меняясь в лице, коротко кивает мужчина, действительно желая получить ответ.       — Ффф… Вы торопитесь? — жалобно спрашивает мальчик, у которого уже глаза от чего-то на мокром месте.       — Нет.       — Я хочу доесть мороженое, — так по-детски выдаёт парень и всё же падает своей костлявой попой на рядом стоящую лавочку. Попов тихонечко вздыхает и пристраивается рядом.

***

      — Вы уверены, что Вам это нужно, Арсений Сергеевич? — в последний раз уточняет парнишка, шмыгая напроч забитым носом, — Зачем..?       — Антош, — вздыхает, — Расскажи мне, пожалуйста. Я.. хочу помочь.. Не знаю, почему, — честно признаётся старший, пронзительно смотря в глубокие зелёные глаза. Может, известному актёру просто захотелось сделать доброе дело, вот и всё?       — Только тогда пообещайте, что никому не скажете. Что это будет нашим секретом, — так по-детски просит, но по-взрослому думает парнишка.       — Хорошо, обещаю.       — Почти год назад умерла бабушка, которая меня воспитывала и любила, родителям было некогда, они работали, — вдохнув свежий, холодный воздух, по чуть-чуть рассказывает Шастун, — Родители развелись весной, меня с отцом решили оставить. Я, кстати, заглянул домой на секунду, он прямо сейчас бухает со своим собутыльником, пятница же. Если бы я зашёл, в конечном счёте меня бы избили, и я бы задыхался сейчас у себя в комнате, — он старается максимально монотонно говорить всё это, но ещё детский голосок заметно дрожит от внутренних эмоций и ярких воспоминаний. Фантомная боль тоже, к сожалению, безжалостно даёт о себе знать, — Не вариант, короче, домой заявляться, — пожимает он плечами, не поднимая головы, и продолжает прожигать глазами асфальт. Арсений молча двигается немного ближе и приобнимает ребёнка за дальнее плечо, тяжело вздыхая.       — Мне жаль, что у тебя всё так сложилось, — искренне обращается к мальчику брюнет, — Может, попробовать поговорить с ним? Задобрить перед этим, выловить момент, чтобы в хорошем настроении был..       — Да я при.. апчхи! ..вык, — безысходно почти шепчет шатен.       — Будь здоров. Замёрз, да? — на мгновение прижимает к себе сильнее актёр и снова прикасается к красному носику тыльной стороной ладони, убеждаясь в своём предположении, — Поехали ко мне, — чуть бодрее оповещает о планах голубоглазый, поднимаясь.       — Что?       — Я не могу тебя бросить. Давай, заяц, капризы не принимаются, — Попов поднимает мальчишку с лавочки за предплечья и, не забыв пакет с продуктами, ведёт в припаркованную рядом машину.       — Вы уверены? — уточняет Шаст, когда оказывается на знакомом заднем сидении. Стоит признать, тут достаточно тепло и уютно, потому что сзади тоже есть подогрев сидения, чем шатен с удовольствием воспользовался, — Я мешать не буду? У Вас же наверняка семья, дела..       — Уверен, Антон. Мешать не будешь, семьи и дел нет, — старший заводит двигатель и плавно выезжает на полупустую дорогу, — Нам ехать минут тридцать-сорок, если что, — решает поделиться информацией взрослый, когда останавливается на первом светофоре. Но ответом ему было только равномерное и немного хлюпающее дыхание. Мальчишка снова заснул, упав на все задние кресла и дыша преимущественно через рот, ведь нос всё-таки заложило окончательно. Вся эта картина заставила Арсений непонятно поджать губы. Этого ребёнка так умотал сегодняшний день, и так разморило тепло в машине, что он отключился буквально спустя пять минут дороги.

***

      — Ты проходи сразу в ванную, на лево, а я тебе вещи переодеться сейчас принесу, — бодро сообщается Попов, когда он и ужасно сонный и слегка помятый мальчик заходят в просторную квартиру на одиннадцатом этаже новой многоэтажки. Мужчина разувается, вешает на вешалку пальто и уходит в свою спальню, пока Антон медленно стягивает с себя лёгкие кроссовки, осматриваясь вокруг.       Из коридора сразу же видна большая гостиная, выполненная в чёрных тонах, но с тёмным деревянным полом и ещё некоторыми элементами. В углу, рядом с выходом на, предположительно, балкон, стоит большой цветок, разбавляя интерьер зеленью, и чёрное электрическое пианино. Антон также мельком видит светлую чёрно-белую кухню с яркими лаймовыми стульями. Ванная оказывается такая же, чёрно-белая с зеркалом на деревянной подложке. В целом, ничего необычного, просто очень стильно и, вероятно, дорого. Дальше по коридору видны ещё три чёрные двери, но они закрыты, что ничуть не расстраивает.       — Вот полотенце и шорты с майкой, у меня тепло. Тебе трусы принести? У меня там новых куча, — совершенно спокойно говорит это всё уже успевший переодеться в домашнее брюнет, оставляя принесённое на стиралке. Парнишка заторможенно кивает, чуть краснея, и продолжает мыть отогревать руки, — Держи.       — Спасибо большое, — негромко благодарит Шаст, когда взрослый возвращается через минуту с аккуратно на заводе свёрнутыми серыми боксёрами.       — Всё, купайся и приходи на кухню. Я пока что-нибудь приготовлю, угу? — мягко улыбается Арсений и треплет младшего по растрёпанным волосам. Ребёнок млеет от такого заботливого жеста, невольно чуть ластясь под широкую ладонь, — Как кот, — по-доброму усмехается старший, на что Антон снова смущается.       Когда же всё-таки Шастун становится в ванну, то всё плохое почему-то пропадает. Тёплые струи воды расслабляют и успокаивают, отодвигают на задний план все-все проблемы, оставляя только приятную пустоту. Отсутствие трудностей, загонов, ответственности. Всё это кажется чем-то поистине прекрасным, и хочется остаться в этом состоянии если не на вечность, то точно надолго. Мальчик стоит и смотрит на себя в зеркало через долгие для него пятнадцать минут блаженства. Антон спокойно, не торопясь, одевается в большеватую предоставленную одежду, подмечая невероятную мягкость серого коврика под ступнями, и выходит из ванной. Напрочь забыв про шрамы на запястьях, которые всегда скрывал длинный рукав кофты или рубашки.

***

      — Вот. Что будешь: сок, какао, чай? — уточняет Арсений, опуская перед Шастом, что вышел из душа совсем разморённый и расслабленный, тарелку с горячим ужином: жаркое с курицей и брокколи с цветной капустой. Антон улыбается сам себе, ведь всё это он очень любит и хочет съесть. Потом правда мрачнеет, потому что в жарком, в отличии от пареных овощей, калорий достаточно. А он сегодня и так сладкий-пресладкий чай выпил и мороженое съел..       — Чай. Зелёный, пожалуйста, — спустя недолгую паузу отвечает шатен, и Попов опускается за стол сразу же, как щёлкает кнопкой электрочайника, — Приятного аппетита.       — И тебе.       Их ужин сопровождается, во-первых, сериями «Смешарики. Пинкод», потому что Арсений, оказывается, их просто обожает, во-вторых, они иногда что-то спрашивают друг у друга, узнавая чуточку больше.       — Так, а ты почему не ешь? — замечая практически не тронутое жаркое, хмурится мужчина.       — Ем, — невозмутимо и, кажется, нервно отбивается Шаст, не поднимая глаз с тарелки и безыдейно мусоля красивые и наверняка вкусные кусочки курицы с картошкой.       — Нет, овощи ты съел, молодец, а курочку? Ты же растёшь, тебе белок нужен, — поучительно и как-то грустновато отвечает старший, — Не вкусно? — спокойно предполагает он.       — Вкусно! Не хочется просто, — спешно выкидывает самое банальное паренёк, видя краем глаза, как брюнет думает о чём-то, не двигаясь, потом вздыхает и возвращается к своей порции.       — Вот твой чай, в вазочке конфеты, бери любые, — через пять минут любезно ставит перед ребёнком кружку с в меру горячим чаем Арсений.       — Спас…       — Погоди-ка! — резко пресекает взрослый, взглядом зацепляясь за израненное запястье, которое ранее не было видно из-за ракурса. Кажется, Попов бледнеет, а его глаза застывают в ужасе. Едва ли он сейчас играет, — Это..? — еле слышен сиплый голос, а указательный палец показывает на левую руку мальчика. Теперь очередь Антона бледнеть.       Сууукааа… Нетнетнет! Пожалуйста! Нет! Бляяять…       — Всё в порядке, давайте просто попьём чай. Пожалуйста! — собрав все оставшиеся моральные силы, твёрдо выдаёт младший мужчине, что, на вид, застыл в какой-то своей странной вселенной. Как сумасшедший, ей богу.       — Ты.. Зачем? — старший стоит с широко открытыми глазами и едва молвит хоть какие-то подсознательные вопросы. У самого в голове туман. Просто резко стало страшно до онемения. Арсений знает, что такое селфхарм, что он есть, но актёр никогда не сталкивался с этим в жизни. Нынешняя ситуации до чёртиков пугает.       — Прошу, давайте пить чай! — уже более истерично просит пацан, чуть не плача, потому что искренне хочет всё прекратить, забыть, растворить, вырезать, вернуть назад! Что угодно! Только не этот жалобный взгляд взрослого.       — Антон, я просто хоч..       — Я хочу пить чай! — вопит Шастун, пока из детских светлых и чистых зелёных глазок начинают течь горячие слёзы, из-за чего парнишка опускает голову вниз, хоть и не сразу. Сначала он просто несколько немых секунд прожигал взглядом шокированного Попова, — Я же просил по хорошему.., — скулит парнишка шёпотом куда-то вниз, чуть мотая головой, но упрямо не стирая слёз. Его просто разрывает от внутренних эмоций, да так быстро и без сожалений, что ребёнок просто не выдерживает. Он пытается сосредоточиться на том, куда эти солёные капли падают: то на пол, то на шорты, но получается отнюдь плохо. Картинка перед глазами совсем размывается, и разобрать уже совсем ничего нельзя.       Арсений отмирает где-то через минуту, его взгляд проясняется, а сознание медленно возвращается. Сейчас нужно просто успокоить этого малыша и показать, что рядом есть он, Арсений Сергеевич, который готов помочь.       Ей богу, как спасатель хренов..       — Антошенька, — осторожно подходит к шатену голубоглазый, — Мальчик мой, ну ты чего? — ласково зовёт Попов, бережно проводя ладонью по пшеничным, чуть влажным кудрям, а потом садится на корточки, желая увидеть детское личико и зажмуренные глазки с закусанными губками, — Иди ко мне, — раскрывает руки для объятий мужчина и встаёт, как и ревущий взахлёб мальчишка, — Всё-всё, маленький. Я тут, с тобой, ты в безопасности, — Шастун ужасно дрожит и еле хватается за взрослого, утыкаясь носиком куда-то ему в шею, — Сейчас мы с тобой успокоимся, попьём чай, и я тебя уложу, — размеренно и очень мягко говорит брюнет, если не гипнотизируя, то точно успокаивая практически беззвучно ревущего парнишку, — Не сдерживайся, пожалуйста. Поплачь сейчас, — взрослый заботливо и нежно поглаживает худую спинку, замечая очень выпирающий позвоночник и ощущая в принципе худое тело, что отчаянно держится за него. Шастун всё-таки даёт волю эмоциям, начиная плакать громче и продолжая судорожно трястись в крепких объятиях.       У взрослого сердце сжимается на каждом оглушающем всхлипе, а руки не смеют отпустить или отстранить Антона от себя. Что же смогло на столько сильно сломать этого мальчика? Неужели, всё это развод родителей и жизнь с отцом? На сколько тяжело ему бывает вечерами? Сколько ночей он проводит непонятно где и непонятно как? Что Попов может сделать, чтобы хоть чуточку помочь этому серенькому зайцу?       — Тоша..       Шаст жадно глотает ртом воздух, кричит, беспрерывно скулит, как волк, которому лапу переехал асфальтоукладчик. Актёр боится за этого ребёнка. Они знакомы всего ничего, но стойкое желание помочь, оградить от проблем, научить растёт с каждым слишком громким всхлипом всё больше. Проходит минут пять. Парнишка тем временем выдыхается окончательно. Руки, до этого мёртвой хваткой держащие футболку, понемногу слабеют и опадают, тело обмякает, остаются только редкие сбитые вдохи и мокро-липкое пятно на плече мужчины.       — Устал, да? — ласково обращается брюнет, проводя руками по худым плечам и с нежностью глядя на младшего.       — Простите.. Простите, пожалуйста! Я не должен был тут концерт устраивать. Не должен был вообще с Вами ехать! Не должен был! — опять срывается на отчаянный крик Антон, вгрызаясь пальцами в волосы, оттягивая, перекручивая, пытаясь вырвать их вместе со всеми своими чувствами и эмоциями, что нахлынули столь не вовремя.       — Эй, хватит! — быстро и аккуратно перехватывает детские запястья мужчина, стараясь не сделать больно, и прижимает крепкие кулачки себе к груди. Зеленоглазый всё равно чуть шипит и вырывается, — Ну всё-всё, тише. Тшшш, — совсем как маленького успокаивает Попов, обнимая и поглаживая одной рукой, — Дыши, заяц, дыши…

***

      — Антош, съешь конфетку, чего ты просто так чай пьёшь? — через минут пятнадцать предлагает мальчишке взрослый, когда снова замечает нетронутые конфетки. Арсений вот, просто обожает сладкое, но старательно держит норму и регулярно занимается спортом. Дети обычно от конфет без ума, но вот Шаст за вечер не съел ни одной.       Разговор о порезах старший поднимать сегодня не планирует.       — Не хочется, извините, — опять вынужденно врёт пацан, продолжая сёрбать свой уже тёплый чай. Из головы всё никак не выходит недавнее калорийное мороженое, что хорошенько препятствует желанию съесть сейчас предложенную и такую желанную сладость.       Он должен держаться. Иначе всё начнётся по новой. Весь тот ужас, который не хочется проживать в миллионный раз, даже несмотря на то, что всего в четвёртый. Варёное яйцо и чай на завтрак, очень сладкий чай после обморока, просто мороженое, овощи и немного курицы на ужин, чай… И так слишком много, очень много, слишком много! На сегодня ему точно хватит.       — Я за тебя волнуюсь.. Очень, — невесело признаётся мужчина, отставляя свою чашку с надкусанным овсяным печеньем недалеко в сторону, и складывая руки перед собой. Актёр понимает, что тут всё точно не просто потому, как мальчик сразу горбится сильнее, как бы закрываясь от мира, — Поделишься? — очень аккуратно просит старший, надеясь, что младший сможет довериться. А Шастуну почему-то вдруг совсем не хочется молчать.       — Поделиться? Серьёзно? — вспыхивает он, — Мы знакомы три часа, а Вы хотите, чтобы я опять Вам душу вывернул? — эмоционально высказывается зеленоглазый, пока буквально на миг смутившийся Попов ловит каждое слово и эмоцию, не желая упускать что-то жизненно важное, — Я и так сболтнул лишнего сегодня на улице, Вы и так увидели то, о чём не знает никто! Да за какой-то час Вы узнали обо мне больше, чем мой сосед по парте с первого класса! — парень злится, снова даёт волю чувствам, что так и рвутся из груди даже после слезливой и выматывающей истерики, — А я поделюсь, знаете? Так сказать, поставлю точку. Доведу дело до логического конца, вот! — театрально поднимает указательный палец вверх шатен, чуть приподнявшись. Потом резко и громко опирается руками на стол, почти нависая над хозяином квартиры, — Год с чем-то назад я поправился, был у бабушки в гостях, она и откормила. Меня из-за этого стали жутко травить одноклассники, родители и даже физрук, прикиньте? — истерически усмехается Антон, глуповато улыбаясь, а у взрослого от этого только ещё раз что-то обрывается, — Ну и начал я худеть, ем с тех пор ничтожно мало, только вот всё равно кажусь себе пиздецки жирным! — криком, но всё равно дрогнувшим голосом заканчивает столь больную тему пацан. Глаза снова предательски заблестели, поэтому мальчик поднимает голову вверх, а после и вовсе снова оседает на стул, — Они били меня. Унижали перед всем классом, смеялись. Обзывали и вышвыривали из туалета... Это ужасно, Арсений Сергеевич, я не понимаю, что им сделал.. Почему они такие.. гадкие?! — с детской мольбой в мокрых глазках, вопрошает вновь поникший, но всё ещё искренний мальчишка.       — Это просто кошмар, Тош.., — брюнет обречённо и пугающе долго выдыхает, опуская голову и анализируя ситуацию более-менее трезво. Шастун тем временем полностью убирает влагу с глаз и успокаивается, делая глоток почти остывшего чая, — Не представляю, как тебе тяжело и сложно, — признаётся голубоглазый, решительно поднимая эти самые глубокие океаны на пацана, — Ты очень худой, заяц, безумно, — печально и осторожно сообщает ребёнку взрослый, но тот только мотает головой.       — Нет.       — Да, — настойчиво и уверенно кивает Арсений, — Ты поэтому конфеты не ешь? А курицу? Тоже? — сам себе строит теперь очень логичную цепочку старший. Плюсом к этому всему идёт обморок, с которого всё и началось, — Господи, — хватается за голову мужчина, у которого не укладывается вся полученная только что информация. Слишком много эмоций и чувств, а ситуацию нужно спасать рационально и трезво. Что вообще нужно сделать, чтобы этот ребёнок поверил, что нездорово худой, и начал кушать нормально?       — Не нужно из-за меня так переживать, всё в порядке, — неуверенно пытается успокоить взрослого парень, хотя его подсознание просто кричит: «Да! Помоги мне! Обними меня! Покажи, что жизнь не полное дерьмо! Пожалуйста! Ну же! Сделай это!».       — Антон, так быть не должно. Посмотри на себя: кожа да кости, в обмороки падаешь, руки вечно ледяные. Это всё — самые безобидные последствия твоего питания, — сожалеюще и немного строго обьясняет Попов. Нужно хотя бы попытаться донести до юного мозга, что РПП, да ещё и с селфхармом — явно не лучшие увлечения.       — М, — безразлично хмурится младший, поднимаясь, чтобы отнести опустевшую кружку к раковине. Он явно не хочет об этом говорить, ему это не нужно, у него всё нормально! Ну и что, что недовес? Генетика..       — Давай компромис: ты съешь конфетку, я обработаю тебе недавние порезы и наконец почти спокойно отпущу спать? — чуть решительнее выстраивает план действий брюнет, вставая и скрываясь в коридоре. Шастун обречённо вздыхает, не находя себе места.       Он хочет пойти домой. Но в тот дом, где тепло, уютно, по-домашнему, где его ждут и действительно будут рады, где искренне спросят, как прошёл день и обязательно позаботятся. Знаете, иногда приходишь к кому-то из друзей в гости и чувствуешь, что вот оно, вот тут человеку и вправду хорошо, тут он дома. У Антона нет дома.       — Нужно хорошо промыть, так что может щипать. Постарайся потерпеть, — вполне нежно сообщает актёр, открывая бутылёк с перекисью и отделяя от небольшой стопочки один белоснежный ватный диск, который уже вскоре всё-таки напитывается красным.       — Ау! — беззвучно и резко шипит Шаст, когда жидкость попадает на утренний, глубокий порез, что страшит одним своим видом, если приглядеться.       — Ещё чуть-чуть, — понимающе сообщает взрослый, бережно промакивая розоватую пенку, — Найди себе какое-нибудь увлечение, Тош, — вдруг начинает Арсений, не сводя пристального взора с тонкого запястья, — Лучше, наверное, активное: футбол, танцы, бокс, просто бег. Отлично помогает выбрасывать энергию, так ещё и полезно. Не стоит калечить себя, чтобы чувствовать что-то яркое или отвлекаться на физическую боль. Попробуй делиться с друзьями. В конце концов, у нас есть телефоны доверия.., — серьёзно говорит мужчина, отпуская руку мальчика, — Иди чисть зубки, щётку в шкафчике сверху найдёшь, — с тяжёлым и напряжённым вздохом продолжает актёр, которому не нравится упорное молчание Антона. На душе не спокойно за этого ребёнка. За ним ведь совершенно не следят. Чем он занимается? Чем интересуется? Видимо, кино или театром, но легче от этого не становится. Шаст кивает и послушно уходит в ванную.       Почему этого человека хочется послушаться? Довериться ему, поверить? Просто сделать так, как посоветует?