Будь моим.

Уроки подошли к концу. Этот день выдался тяжёлым для Антона, поэтому сейчас он вяло ковылял до раздевалки в напряжении. В холле было тихо, но стук подошвы отскакивал от бетонных стен эхом, делая его громче. Все ученики уже давно разбежались по домам, чуть-ли не оставляя свои сменки на крючках, а Петров старался делать все медленней чем обычно, дабы не выходить на улицу. Он представлял, кто там его поджидает. — Эй, парень! — Окликнул юношу стажёр, — ты почему ещё не дома? А что ему отвечать? «Извините, но я никуда не пойду, потому что меня ждет там пособие на маньяка» или «Если я выйду, больше никогда не войду сюда». Даже смешно слушать. — А… Я просто помогал учителям и.., — «Боже, что я ляпнул? Все учителя уже по домам разошлись!» — Так, давай быстрее выходи, мне нужно закрывать школу, — строго сказал мужчина, навряд ли он поверил Антону. Воздуха не хватило, чтобы нормально вздохнуть. Снова это противное чувство на душе. Антона окинули пренебрежительным взглядом, точно планируя повторно осмотреть кабинет, где учится Петров. Справедливо. — Стой, — охранник схватил блондина за плечо, разворачивая к себе, — какой у тебя класс? — Десятый б-э. — Кинул Антон и выскользнул из-под руки мужчины на улицу. На нос моментально упало парочку хлопьев снега, сразу же тая на нём. Антон поморщился и вытер капли своей варежкой. Выдохнув клубочек пара и прикрыв глаза юноша стал размышлять над тем, в какую сторону ему пойти сегодня. Выбор был, но не велик. Было бы неплохо даже погадать на то, где сегодня Бабурин поджидает свою жертву. А он точно ждет, когда та снова попадётся в ловушку. «Сегодня Семён загрызет меня…» На глазах выступили слёзы. Каждый божий день после школы Антона метают из переулка в переулок. Одноклассник издевается над ним как хочет — не жалея. За две недели Бабурин успел испробовать всё лакомство: потушил спички о белоснежные запястья Петрова, потаскал за блондинистые волосы, пачкая их о свои руки, которые были не то в смоле, не то в смазке, сжёг все тетради. Всё это свинья делает по сей день, а Антон и слова проронить никому не может. Прохожие его спрашивают, — «Молодой человек, у вас всё в порядке?» — А тот как последний дурак отвечает, — «Да, всё в норме, извините…» Петров не знает, что будет с теми, кто доложит о Семёне и его проделках учителю или полиции, и знать не хочет. Помимо Бабурина есть ещё его «кореша», которые не только присутствуют, но и помогают ему в избиении людей. Послышались собственные всхлипы. Слёзы текли, не переставая. Чувство безысходности, понимание своей ничтожности, страх, боль, обида — всё это смешалось в одну кучу, полностью заполняя собой весь разум блондина. И стыдно за себя! Родственники всё нахваливают его за взрослое мышление и проявляющиеся постепенно новые качества, но всё без толку. Они не знают, что происходит не только в психической, но и в социальной сфере у юноши. — Да ладно тебе, Ромка, на! — Послышался заливистый хохот какого-то парня. Тело прошибло страхом. «Ромка?» Останавливало Антона только то, что на свете же не один единственный Ромка, да? Юноша принялся остервенело протирать глаза под очками в попытках убрать все следы своей истерики. Не дай бог к нему опять подойдут идущие люди и будут домогать своими вопросами. Плохо. Красные пятна и лопнувшие капилляры точно выдавали всю контору. Развернуться и уйти? Там Семён. «Нет, только не туда.» - Капризничал внутри себя Петров. Было ужасно больно внутри и от холода снаружи, но думать надо было раньше, когда только юноша начинал себя накручивать. — Да хули прикопался, пресноплюй¹? — Заворчал другой. В голове в миг произошел весь всплеск эмоций. По голосу это точно был тот парень на замене. Он был не один. Антон заметался, куда ему податься? Вот-вот и его заметят, всего заплаканного и зашуганного. А как реагировать Петрову на них? Он даже не знает, как обращаться к тому парню после того случая на уроке. Как смотреть на него, как здороваться? Волнение, как холодной водой окатило. Антон замер. Он совсем не знал куда деваться. Ни одного поворота на другую улицу, ни одного кустика в конце концов! «Может в сугроб прыгнуть?» — Опаньки! «Не-е-е-т…» — Это ж ты! — Нахмурился Рома, — тот самый парень, которого я поднимал. — Парень заметил покраснения на лице блондина, но решил не подавать виду. — Которого ты поднимал, на? — Вновь словил смешинку паренёк, стоявший позади. Походил он больше на младшего брата Ромы. Только лицом совсем уж не схожи. Глаза у него узкие, улыбка без двух передних зубов, что слегка вызывало шипение в некоторых звуках, вся голова была выбрита и только маленький хохолок остался, чуть заходя на глаза. Смеялся тот так же часто, как принимал предлог «на» в своём лексиконе. — Бяха, — вздохнув потёр переносицу Рома. Вид у него уставший, сонный, — оставь нас на пару сек. «Зачем…» — Зачем? — За тем, что надо. Давай — давай. Бяша пожал плечами и скрылся в том же повороте на время, откуда они с Ромкой недавно вышли. По телу Антона прошла дрожь от предвкушения. Шаги вскоре стихли. Вздохнув в очередной раз шатен тихо начал: — Я видел Семёна неподалёку от свалки. Ты не знаешь случайно чё он там делает уже второй час? — Пятифанов непринуждённо достал пачку сигарет из кармана, зажёг одну и закурил. Сам Петров не увлекался никотином, но этот запах успокаивал, а рядом с шатеном юноша чувствовал себя полностью защищённым. Антон молчал. Неужели тому так легко удалось влиться в доверие к пугливому мальчишке? Парень с самого начала выглядел грозным, он человек, похожий по понятиям на Семёна. Он по слухам тоже мог обсыпать угрозами и исполнить их, мог избить, запугать. Но с Антоном Рома был аккуратен и говорил спокойно, словно боясь спугнуть. «Может это всего лишь жалость?» Такой человек, как Пятифанов не мог так поступить. А как именно Антон не понимал. Не понимал в первую очередь себя. — Не хочешь рассказать, какого этот хер докопался до тебя? — И вновь дым растворился в воздухе, сопровождая своими чудными узорами. — Я.., — Петров прокашлялся. В горле першило. — Я его свиньёй назвал в начале года, когда он толкнул меня… — И на этом всё? — Звонко хохонтул Рома, — ну и долбаёб… Почувствовав неловкость паузы Пятифан поправился: — Да не ты, а свинья эта.., — на лице парня появился хитрый оскал. — Ну и чётко ты его, конечно. Ему подходит. На душе стало легче. — Это он тебя так? — Заметил ссадину на щеке Антона Рома и слегка коснулся её пальцем. По телу прошли мурашки. — Угу. — И ждет он тоже тебя, — задумчиво спросил шатен. — Угу, — повторил Тоша, потерев носик и засунув руки поглубже в карманы. Небо всё утопало в синеве. Уютно, хотелось прямо сейчас уложиться на чужое плечо напротив и заснуть. Спокойствие накрыло с головой. Холодало всё больше, а на дворе темнело всё раньше, поэтому оба успели уже замёрзнуть. — Холодно? — Спросил Пятифан, выкинул сигарету не докурив и достал свои перчатки. — Й-есть такое. — Ну вы там скоро? — Проорал Бяша. Он был видимо дальше некуда, его еле слышно. — Блять, да! — Рявкнул Пятифанов. — С нами пойдёшь. — Д-да я и сам смогу., — промямлил Петров. Ромка молча развернулся, ничего не ответив, и не спеша зашагал в сторону Бяши. Видимо, это был приказ. Антон послушно поплёлся за Ромкой, глотая внутри чувство ликования. — Слышь, Бях, — прокричал Рома, но увидев друга ближе своих представлений снизил тон, — он с нами пойдёт. — Бес² проблем! — сшепелявил парень, пожимая плечами. Антон молча наблюдал за этим, а потом Ромка повернулся к нему и кивнул, подзывая к себе. — На какой улице ты живёшь? — Он подхватил под руку Антона, прижимая ближе к своему боку. — На Пионерской³… — Заебись, — натянул свой фирменный оскал Пятифанов, повеселев. — Как раз по дороге встретим Бабурина. Звонкий голос Бяши прозвучал для Антона, как в вакууме. В груди кольнуло.