Джейсон Колчек:

На асфальте у мусорных баков, поджав под себя ноги и руками прикрыв голову от сыпавшихся на него ударов, лежал щуплый паренёк лет пятнадцати. Кому ещё может так повезти — нарваться на группу высокомерных болванов в первый же день учёбы? — Хватит, Бо, брось его. — Нет, он должен понять, как следует обращаться к старшим! — Не надо, зачем тебе это? Джо и Эд устали стоять на стрёме. И все мы проголодались. Оставь его и пошли, купим чего, а? — Сначала. Он. Должен. Сам. Попросить. Меня. Остановиться. Ну! Парниша на земле только сильнее прижал колени к груди и стиснул зубы. Его футболку порвали; рёбра болели от ударов, а из носа текла кровь. — Эй! Вы что там творите, а? Из окна, расположенного прямо над мусорными баками, выглянула чья-то усатая физиономия. — Бежим! Парни спешно ретировались. — И попробуйте только ещё что-то подобное вытворить! Увижу и полицию сразу же вызову! Когда парни скрылись за поворотом, незнакомец, перекинув пол тела через раму окна, обратился к лежащему на земле мальчишке: — Ты там живой? Ответа не последовало. — Ах ты сукин сын, мне теперь спускаться, что ли? — проворчал мужчина, забираясь обратно в квартиру. Спустя минуту он уже сидел напротив. — Вызвать скорую? Тот отрицательно покачал головой. — И что мне тогда с тобой делать? — помолчав немного, он спросил. — Идти сможешь? — Ага, — выдавил из себя юноша и отключился. — Звучишь убедительно, — хмыкнул незнакомец. — Но чёрт с тобой. Мужчина аккуратно поднял лежащего парня на руки, перекинул на спину и направился к подъезду. Проснувшись, тот обнаружил себя лежащим на диване в углу небольшой комнаты, представляющей из себя что-то среднее между кухней, спальней и прихожей. Напротив дивана красовалась старенькая газовая плита, вся в саже и нагаре; одна дверца у столешницы слетела с петель и теперь использовалась в качестве моста между ней и мини-баром. У двери вместо крючков для верхней одежды были прибиты два гвоздя. В комнате было всего одно окно, рядом с которым стоял квадратный стол и табуретка. На широком подоконнике стояли чайник и какой-то агрегат, похожий на рисоварку. Кровати не было, зато был матрас, на котором виднелись две стопки аккуратно сложенной одежды. Дверь в ванную комнату была слегка приоткрыта. Там, копошившись у стиральной машинки, сидел тот самый незнакомец, спасший мальчишку некоторое время назад. — Проснулся? — Ага. — Здорово тебя отмудохали, скажи, а? — Ага. — Ещё раз скажешь «ага» и я твою руку тебе же в задницу засуну. Отвечай нормально. Этот мужчина чем-то напомнил ему отца: такой же придурок. В последний раз оглянувшись, он отыскал глазами свои вещи, что валялись у входной двери. — Хорошо. — Ого, в этот раз в два раза больше букв. Парень хотел было подняться с дивана, но резкая боль в рёбрах пригвоздила его обратно. Голова закружилась, и он забыл, как дышать. — Тише-тише. Без резких движений. Я тебя, конечно, подлатал и перебинтовал, но это не панацея. Было бы какое обезболивающее — кольнул бы, но больше с этим дела не имею. — Вы наркоша, что ли? — Врач. — Одно другому не мешает. Мужчина посмотрел на него. Его взгляд казался суровым и отдавал каплей жестокости, но лицо вдруг озарила улыбка, за которой последовал раскатистый и звонкий смех. — Да, ты прав. — Так что со мной, врач? — Зови меня Хоук. — Что со мной, Хоук? — повторил Джейсон уже более раздраженно. — Да ничего особенного. Рёбра тебе не поломали, что удивительно, зато ушибов по всему телу достаточно, поэтому тело и болит. С левой стороны на боку гематома размером с мою ступню, — он показательно вытянул ногу ступнёй вперёд. — Это с тобой не впервой, не так ли? Увидел пару затянувшихся шрамов и старых синяков. Так любишь попадать в неприятности? — на этих словах мужчина странным образом прищурился, будто хотел спросить что-то ещё. — Да впрочем, это не моё дело. Ну, ещё тебе лицо по мелочи разукрасили, губу там разбили и, собственно, всё. Можно сказать, повезло. — Вы всем избитым подросткам, которые не откинулись после этого, говорите, что им «повезло»? — Нет, ты что! — он с самым серьёзным видом отрицательно покачал головой, а потом, улыбнувшись лишь правым уголком рта, продолжил: — Только самым симпатичным… Джейсон вмиг побледнел и инстинктивно начал рыскать рукой по дивану в поисках чего-то, что можно было бы использовать в слу… — ПХАХАПФХАХА! — Хоука трясло от смеха. — Видел бы ты себя сейчас! Ух, даа… Не переживай, я тебя не в плен взял и не в сексуальное рабство. Звонить в скорую не стал, так как ты отказался. Фараонов не люблю, поэтому и вызывать не стал. Джейсон кивнул, подтверждая своё согласие, а сам в этот момент подумал о том, что ему действительно повезло столкнуться с тем, кто не хотел бы встречаться с копами не меньше его самого. Джейсон копов не любил, потому что его отец был техасским рейнджером. А вот что у этого мужика с копами не так? — Правильно, от них пользы всё равно бы не было. — А ты крайне позитивный молодой человек, я смотрю. — А вы крайне любопытный уже очень-очень давно немолодой человек. — Понял, — мужчина поднял руки в знак капитуляции. — Ты пробыл без сознания чуть больше часа, так что думаю, тебя ещё не хватились. Сиди пока на диване, я скоро закончу. После спущу тебя вниз к телефонной будке, дальше звони своим, чтоб забрали. — Ага… Хотел сказать — да, так и сделаю. — Ну и хорош. Спустя полчаса Хоук помог спуститься парню к телефонной будке, сунул ему в карман горсть мелочи и ушёл, подмигнув на прощанье. Джейсон не спешил кидать монету в аппарат, однако, идти до дома самому ему представлялось невозможным. Первый звонок. — Алло? — Джейсон услышал знакомый женский баритон, но это был не тот голос, который он рассчитывал услышать. — Мег? Ты у Эллиот? — Ага, у нас что-то вроде пижамной вечеринки. — Её родители уехали куда-то? — Джейсон скрестил пальцы. — Нет, её мама сейчас готовит лазанью. Ты можешь присоединиться, если хочешь. — Честно, не особо хочу. Её мама так себе готовит. Я просто… хотел предложить встретиться на выходных. — Было бы здорово! — Да, давай тогда. Позже созвонимся. Он бросил трубку, чертыхнувшись. Если бы родителей Эллиот не было дома, то он бы попросил забрать его на машине и заночевал у неё, однако, его везение на сегодня было ограничено лишь целыми рёбрами. Девчонки классные, они — его единственные друзья. Они понимали друг друга в вопросах несправедливости этого мира. Отец Эллиот — военный. Он хотел сына и выбрал имя ребёнку ещё до зачатия, и, как любой вояка, не был намерен отступать от намеченного плана. Мегги же осиротела ещё в начальной школе и попала на попечение к дяде-наркоману. Как эти трое встретились — скучная история; как подружились — тем более. Да и какая вообще разница за каким столом обедают эти неудачники; что у них общего и как сильно они ненавидят своих опекунов? Вернёмся к Джейсону. Он стоял, облокотившись на стенки телефонной будки, и нервно щёлкал ногтями. Второй звонок. — Кто там? — … — Алло? — … — Безобразие, Лора, какое-то хули… Послышались гудки. Джейсон повесил трубку и медленно сполз на землю. Солнце уже зашло, сумерки сгущались, а в этой подворотне было всего два фонаря, и лишь один из них работал. Какое-то время парень просто смотрел на кирпичную стену напротив, пока со стороны подъезда не послышались шаги. — Идём, — проговорил Хоук. — Куда? — Туда, где есть жёсткий диван, невкусная еда и хорошая компания. — Зачем вы это делаете? — Не «зачем», а «почему». — Ну и почему же? — Не твоё собачье дело, либо пошли, либо спи здесь. Ночью тебя точно пару раз кто-нибудь обоссыт и обкрадёт, а завтра ты проснёшься с усиленной болью по всему телу и подумаешь: «Какая же я тупая скотина, что не согласился на нормальный ночлег у того замечательного человека, который так любезно решил помочь мне, но я был слишком высокомерен и не принял его помощь из-за детского упрямства и юношеской заносчивости». — Чего? — Поднимай задницу и пошли, последний раз предлагаю — потом можешь хоть обораться под окнами, из принципа помогать не буду, — после короткой паузы он добавил: — Я конечно не настаиваю, но там, откуда я родом, к старшим принято обращаться «сэр». Ну, если вдруг решишь быть всё-таки вежливым. Этот придурок всё сильнее напоминал ему отца. Джейсон, превозмогая боль, поднялся и кивнул. — Вот и молодец. Давай руку, я тебя поддержу. Вот так, да… Иррациональность этого поступка казалась Джейсону очевидной, но он решил так: «Если он окажется маньяком и убьёт меня, то мне хотя бы не придётся идти домой и объяснять отцу, почему меня в очередной раз избили. А если он окажется просто сердобольным альтруистом, каким себя позиционирует, то, как минимум на сегодня вопрос с ночлегом у меня решён. Конечно, будь он маньяком, то не стал бы провожать меня до телефонной будки, хотя, может это его, как там, блять, его… А! Фетишь — давать людям возможность уйти. В моём случае — это скорее иллюзия возможности. Мог ли он догада…» — Всё садись, — голос Хоука вырвал Джейсона из раздумий. — На ужин бульон. Тебе ничего другого сегодня не рекомендую. Щека опухла, есть твёрдую пищу будет больно. — Зубы в порядке. — Твоё счастье. Джейсон сел на табуретку у стола, на котором уже стояла тарелка куриного бульона. Его благодетель стоял напротив, прислонившись к стене и подкурив сигарету. На краю стола красовалась деревянная миска-пепельница. — Bon apetit. — Чего? — Говорю, ешь давай. Джейсон привередничать не стал, поэтому взял ложку и стал потихоньку есть. Хоук тоненькой нитью выпускал дым в потолок, иногда поглядывая на парня. — Что-то хотите спросить? Джейсон отставил тарелку и, чуть наклонив голову вбок, приподнял бровь. — Почему домой не поехал? «Было б куда ехать», — подумал он, после чего сказал: — Они не в городе, завтра вернутся. Хоук знал, что Джейсон врёт, а Джейсон знал, что Хоук это знает. — Ну а девушка у тебя есть? Или, — Хоук слегка повёл головой влево, — может, парень? — Я что на пидора, по-вашему, похож? — Да, поэтому и спрашиваю, — усмехнулся Хоук. — Не, ну слушай, в этом городе, в большинстве случаев, чтобы тебя отпиздили нужно быть либо пидором, либо тем, кто защищает пидоров. Ты себя-то защитить не можешь, поэтому остаётся первый вариант. — Вы многое упускаете, — Джейсон тоже криво усмехнулся. — Ещё можно быть чёрным или приезжим. Мексиканцам здесь не рады, как и всем латиносам. Либералы, демократы и ёбаные хиппи в ту же кучу. Но вы ошибаетесь, думая, что нужно обязательно выделяться чем-то нехарактерным для здешнего пейзажа, чтобы попасть под горячую руку. Это херня. Порой достаточно просто не присоединяться к таким как они, — он кивнул в сторону окна. — Быть в чём-то лучшим, худшим, никаким. У ненависти нет оправдания, сэр, а если вы таким примитивным образом хотели узнать, почему меня потрепали сегодня те мудилы, то выбрали самый идиотский способ. — Тогда спрошу напрямую. Почему тебя избили? Только не говори, что сам не знаешь. Будешь так много пиздеть, у меня кактус завянет, — и он кивнул в сторону маленького колючего растения на углу подоконника. — При всём уважении, — парня уже потряхивало, — идите нахуй, сэр. — Интересно, ты злишься из-за того, что я назвал тебя пидорасом, расспрашивал про избиение или дело в самом первом вопросе, на который ты не удосужился сказать мне правду? — Без уважения, идите нахуй. «Как хочешь», — подумал Хоук и выкинул окурок в окно. — Ретируюсь, — он поднял руки, капитулируя. — А ты давай спи. Можешь занять матрас, он удобнее. Захочешь отлить — поднимай стульчак в туалете. Хоук пошёл к дивану. Джейсон медленно встал и так же медленно подошёл к матрасу, аккуратно лёг на него, перед этим сняв ботинки. Он долго не мог заснуть, а его «спаситель-альтруист» вырубился почти сразу же. Джейсон всё думал о том, что произошло. Ему было немного боязно засыпать в доме этого человека, но сил, чтобы встать и уйти, не было. Их не было и на то, чтобы идти домой или позвонить родителям. Не было даже на то, чтобы хоть на минуту всерьёз подумать о том, как это необдуманно было вернуться в эту квартиру. Её хозяин порядком раздражал и казался слишком подозрительным: он говорил с акцентом, использовал странные слова в речи, носил очки и даже спал в них. Поза для сна напоминала мертвеца — только руки на груди оставалось скрестить. В его квартире почти ничего не было, что говорило бы о нём самом: ни фотографий, ни журналов, никаких вещей для декора, кроме кактуса на подоконнике; у него не было телефона и даже шкафа. У дивана стояла тумба с овальной вазой, что служила импровизированной пепельницей, лишь немного заполненной окурками. «Где он хранит вещи?» — подобные размышления только нагоняли тревогу, которую ни тело, ни разум уже не могли вытянуть, поэтому Джейсон постарался убедить себя, что готов принять любой исход своего небольшого приключения проёба. Если ему повезло, то его убьют, а после — изнасилуют. Если ему не очень повезло, то его изнасилуют, а только потом — убьют. Если же ему в конец не прёт, то завтра он проснётся живой, без новых телесных и вынужденно отправится домой. Такие вот приоритеты у парня. Если завтра пойдёт домой, то точно получит новые синяки — вдогонку к сегодняшним. Отец Джейсона не простой человек: он — редкостный мудак. Репутация родителя шла дальше него самого: город уважал его, сослуживцы всегда с ним считались, даже мэр был к нему расположен. Такая вот «местная знаменитость». Будучи человеком твёрдого и строгого характера, который не терпит неуважения, непослушания и прочего «не», он всегда и везде точно знал «что» и «почему». Единственное, что было ему не понятно, — почему его кровный сын — слабак, тряпка и изгой, ни разу за все годы обучения в школе не отбил ни одного мяча. Вместо бейсбола в младших классах, этот сопляк пошёл на злоебучие шахматы — скажешь кому и от смеха обоссаться можно. Отец его прогреет — как пить дать прогреет за то, что его избили. Он никогда этого не говорил, но Джейсон знал, что подерись он на равных или сам избей кого, Колчек старший был бы удовлетворён. Но Джейсон никогда никого не избивал. Он никогда не дрался на равных. «Но только пока не дрался на равных, только пока», — эта мысль, как спасательный круг обвивала его побитое тело, пока сознание медленно уплывало вдаль.