Ничего нового

      Взрыв, удар нового оружия — БАК-бомбы, и рвётся ткань мироздания, пока ещё щель, трещина небольшая. Но по капле реальность утекает, смешиваясь с другими, впуская чуждое, овеществляя выдуманное. Дракон ревёт, рвёт когтями узкий проход между мирами, запуская обратный отсчёт его гибели.       Казалось, дома сдвинулись, прижимаясь, чуть ли не нависая друг над другом, защищаясь от порывов холодного арктического ветра. В этом маленьком пяточке двора-колодца в бочке горела, дымила чёрным вонючим соляра, вокруг которой в диком шаманском танце бились человеческие фигуры. Танец остановил грохот, усиленный эхом колодца, треснула и осыпалась огромная глыба льда над проводами. Круг танцующих рассыпался, несколько фигур исчезли, оставляя на снегу лишь свои изломанные тени. У бочки остались трое — женщины, несмотря на страшный холод, одетые лишь в белые рубахи до пят. Их длинные волосы трепал ветер, круглые глаза во тьме горели фосфором.       — Ветер, — задумчиво сказала Ледея.       — Есть хочется, — захныкала Огнея.       Глядея посмотрела на сестёр, всё одно и то же. Резкое чувство дежавю кольнуло, заставило встряхнуть головой, но так и не исчезло, затаилось где-то позади глаз.       — У трансформаторного завода около леса видели дракона, — сказала Глядея, — надо успеть до других сестёр, кровь дракона даёт силу.       — Откуда у нас тут дракон? — удивилась Ледея.       — А откуда единороги? Кто знает, есть и ладно. Кстати, единороги греются на теплотрассе, оседлаем и домчимся «сквозь» до леса быстрее всех.       — Не люблю «сквозь», вечно зацепишься и застрянешь, — сказала Огнея.       Сёстры лишь отмахнулись от неё, вечно Огнея недовольна, из сестёр-лихорадок самая «душная». Единороги спали на тёплых трубах, рога их мерцали зелёным токсичным светом. Сёстры вскочили на спину трём и двинули по единорожьим бокам пятками. Но! Твари взвились и, скаля острые зубы, понеслись вперёд по теплотрассе, взбрыкивая, пытаясь свалить со спин всадниц.       «Сквозь» поплыло, развернулось, заклубилось серебристым дымом, вдохнуло в себя всадников, а затем выдохнуло их уже в тёплое и тёмное. Глядея неожиданно почувствовала, как ощущение дежавю расплылось и исчезло, словно сняли с глаз пыльную занавеску.       — Это не лес! А я говорила: не люблю «сквозь».       — Ничего, это просто человечье жильё. Сейчас ещё разок скакнём. — Ледея погладила по шее единорога, тот затравленно замер.       — А тут интересно…       Квартира была маленькая: кухня, коридор, гостиная, кладовка, спальня, туалет. Сёстры разбрелись, осматриваясь. В гостиной мерцал телевизор, и на диване спал мужик.       — Смотри, говорящие головы ругаются! — хихикнула Ледея, тыча пальцем в телевизор.       «…Учёные так и не смогли прийти к однозначному выводу, что случилось двадцать четвёртого сентября после «десяти дней мрака». Наши оппоненты уверены, что дело в излучении. Многим рекомендуют находиться подальше от радиоточек.       — Ерунда! Какое излучение! Это мировой заговор! Откуда взялись все эти создания, что теперь наводнили улицы городов? Мутанты? Химический выброс, нас травят! — заорала одна голова.       — Чушь! Чушь! Это всё! Излучение, вышки! Сошли с ума! Вечная зима, магнитные поля сдвинулись! — кричала другая голова…»       — Ой, смотри, какой урод: в крошках борода, майка чёрт-те в чём. Храпит, воняет… бррр, — показала на спящего мужика Огнея. — Окна газетой заклеил, на улицу не глядит, похоже.       — Смотрите, что я нашла! — позвала из коридора Глядея.       Сёстры дошли до кухни, на столе стоял, озаряя стены цветными всполохами, какой-то прибор. Пластиковый ящик с кнопками, от которого светящиеся трубки шли к огромной колбе с прозрачной жидкостью, где плавал кусок кожи с огромными золотистыми чешуйками.       — Это же драконья кожа, — выдохнула Ледея.       — Вот, смотрите, похоже, это чародейская работа. Смотрите, чертежи, записи.       — Время — не вода. Время не газ, не кислота, не дрожжи. Время — это, видимо, спирт или формалин, в котором драконья кожа, — прочитала Огнея на одном из клочков бумаги.       — Он убил дракона и отрезал кожу, но зачем?       — Время, он остановил время, взял драконью силу и остановил. — Ледея тыкнула пальцем в одну из схем.       — Остановил смерть мира. «Я не выхожу из дома никуда уже с десяток лет» — это его дневник. Какая скукота, он просто целый день сидит в этой квартире и всё, а потом начинается всё сначала. Много лет одно и то же, и он всё помнит, он же чародей.       — Забираем кожу! Вернём дракону. Я не хочу ещё десятки лет жить так. Бегать как белка в колесе, — сказала Глядея. Она страшно боялась, что отпустившее чувство прожитого момента вернётся и поселится внутри, заставляя постоянно вздрагивать. Похоже, сёстры ощущали то же самое.       — Но весь мир может погибнуть завтра, — замялась Огнея. — Надо подумать. Наше дело было зимой выходить из Ада, убивать людей и возвращаться обратно. Если зима будет вечной, то и мы тоже.       — Скоро полночь, мы попали сюда, похоже, впервые из-за «сквозь», другой раз нам может и не повезти, и мы навсегда застрянем в «петле». Вечно бродить по зимнему городу и убивать, я хочу к сестре-Смерти, обратно в Ад.       — Берём, — кивнула Ледея и дёрнула колбу, обрывая трубки. Стены кухни померкли, из гостиной доносилась ругань в телевизоре.       — Уходим!       Они бросились в коридор и оседлали единорогов, один уже успел улечься и сунуть свою рогатую морду в пакет с мусором. Глядея дёрнула его, и тот скакнул в «сквозь» вместе с зацепившимся за рог мусором. Полетели навстречу тоннели тёмных лестниц, пролёты парадных, заполненных арктическими ветрами доверху, снова трубы теплотрассы. «Сквозь» протащило их до трансформаторного завода, единороги понеслись дальше к лесу, и на холодном ветру за ветви цеплялся мусор.       Запорошенная снегом в лесу лежала туша дракона, бок её кровоточил, в снег медленно бежал ручеёк золотого песка.       — Мы не успели, он мёртв.       — Что теперь?       — Ничего нового, — с тоской сказала Глядея, дежавю уже забралось по спине между лопаток и готовилось выпустить свои когти.       Колба с кожей медленно истаяла из рук.