Not In That Way

Что ж, до конца остается совсем ничего. Еще главы 2-3, не больше. Хочу поблагодарить всех вас за то, что остаетесь со мной на протяжении всего моего фанфика. Мы на финишной прямой, поздравляю:) Спасибо вам еще раз, мне безумно важна ваша поддержка.<3 Еще хотела бы предложить вам прочесть эту главу под одну, очень знакомую вам песню. Story of my life - One Direction. Приятного прочтения:) Прошло несколько долгих месяцев с тех пор, как Гарри видел Луи в последний раз. С того момента, как кудрявый отвез Томлинсона в самую ближайшую больницу, где сказали, что с парнем все в порядке, просто несильное переохлаждение и нервный срыв, Гарри торжественно поклялся самому себе больше никогда не причинять боль любимому человеку, исчезая из его жизни навсегда. Он сдержал свое слово. Месяц Стайлс сбежал из города, на время перебираясь в родной Чешир, где без зазрения совести устроился у своей бывшей лучшей подруги, - еще со времен старшей школы, - Даниель. Девушка гостеприимно приняла кудрявого, смиренно ожидая пока Гарри сам ей все объяснит. Пизер прекрасно знала, что он все равно будет молчать, пока не наступит момент, когда парень сможет рассказать ей все самостоятельно. Но в этот раз она ошибалась. Стайлс продолжал упорно молчать, удивляя подругу своей отстраненностью и безразличием ко всему. Даниель помнила Гарри другого.Она помнила своего лучшего друга, обольстителя дамских сердец, совсем иного. Она знала его, как вечного тусовщика, знатного выпендрежника, непримиримого искателя приключений на свою задницу. Она не знает этого угрюмого, молчаливого парня. Она не знает этого Гарри. И никому не было известно, куда пропал директор одной из самых успешных корпораций Лондона, что приводило всех завистников в неописуемый восторг, а родных в замешательство. Ходили ужасные слухи, и Зейн, человек искренне любящий Гарри, боялся за жизнь лучшего друга, обзванивая все возможные больницы, гостиницы, отели и, не дай Бог, морги. Он корил себя, свой длинный бескостный язык, свою несдержанность, а главное, что уехал тогда, оставив дорогую кудряшку одну. Никто даже не догадывался, что на самом деле произошло тогда. Кроме Луи. Луи был единственным, кто знал это, но отчаянно не хотел верить, ведь еще недавно собранное по маленьким кусочкам сердце, вновь разбилось. Он никогда не чувствовал себя настолько опустошенным внутри. Ему никогда не было так грустно. Нет, парень не хотел мучать, а тем более убивать себя. Он не хотел заканчивать жизнь так легко, не зная самой банальной правды. Единственное, что его действительно волновало - почему Гарри покинул его снова. Томлинсон был влюблен. И как бы это странно не звучало, но человек, которой когда-то разрушил его жизнь, стал ее важной частью. Луи любил Гарри. Он полюбил его так искренне, так сильно, что простил абсолютно все. Но, увы, было поздно. Парень надеялся увидеть изумрудные глаза вновь, но понимал что это невозможно. Стайлс покинул его. Снова. Он вновь разбил его сердце. Вновь сделал больно. Два Месяца Гарри только несколько дней назад вернулся домой под чутким присмотром Малика. Даниель, которая позвонила Зейну насчет встречи выпускников, случайно упомянула о чересчур грустном Гарри в своем рассказе, за что пакистанец был готов расцеловать ничего не понимающую девушку. На радостях брюнет бросился в путь, чтобы извиниться перед лучшим другом и забрать его домой. Кудрявый же действительно выглядел слишком разбитым по мнению Зейна, ведь зеленоглазый даже не кричал и не злился на него за его ту, в какой-то степени "решающую" выходку. Он почти не разговаривал. Не ел, от чего безумно истощал и осунулся, превращаясь в ходячего живого мертвеца. Он был тихим, спокойным, вполне адекватным человеком, что больше всего пугало Зейна. Прежний Гарри никогда не был таким. Луи же было далеко не лучше. Найл долго пытался разузнать правду о том дне, но все попытки были тщетны. Томлинсон просто закрылся в себе, делая все словно на автомате. Он улыбался, но это было слишком наигранного и неестественно, что было хорошо заметно каждому. Он смеялся, но смех был пропитан каким-то разочарованием и болью, что разливалось по всему телу тягучим сиропом, заполняя каждую частичку, когда-то "живых" глаза. Луи работал, но делал это без каких-либо эмоций и интереса, постоянно думая о Гарри. Он искал его в толпе, пытаясь наткнуть глазами на такой родной и любимый взгляд. Это было глупо, но Луи жил надеждой на скорую встречу. Он мечтал об этом. Он дышал этим. Три Месяца Гарри почти перестали снится кошмары. Он почти не кричал по ночам, призывая к себе Луи. Ему почти не нужно было пить снотворное на ночь, чтобы поспать хотя бы несколько часов. Но это было только почти. Стайлс до сих пор порывался найти своего Лу, но он отчаянно сдерживал это желание, понимая что ничего хорошего из этого уж точно не выйдет. Гарри винил себя, свое существование, безжалостно "съедая" каждую частичку себя изнутри, каждый раз вспоминая те милые морщинки в уголках серо-голубых глаз. Каждый вечер, он наливал себе чашку горячего какао, погружая в нее семь сладких, тягучих мармеладок, потому что "шесть - это слишком мало, а восемь чересчур много". Кудрявый садился в огромное кресло перед широким, распахнутым окном, кутаясь в пуховое одеяло. В такие моменты, небо, кажется, отливалось тем неповторимым оттенком былого счастья, что когда-то своими руками разрушил сам Стайлс. Парень лишь сильнее сжимал в руке кулон на своей шеи, напевая рождественскую песню. С Рождеством Луи... Счастливого Рождества. Томлинсон же ненавидел свою никчемную жизнь. В свой День Рождения он надеялся спрятаться дома под большой кучей одеял и подушек, с огромной чашкой какао в руках, но Найл и Лиам разрушили его планы, устраивая грандиозную вечеринку. На ней Луи было жутко скучно. Он почти ничего не ел, прячась в самом дальнем углу ресторана, пялясь на входную дверь, в проеме которой, возможно, мог появиться Гарри. Ему были не важны взволнованные взгляды лучших друзей, потому что Луи скучал по кудряшкам. Луи мечтал увидеть его снова. Луи всего лишь загадал желание и задул свечи, надеясь, что Гарри вернется вновь. Четыре Месяца Гарри, наконец-то, смог работать, что безумно радовало всю семью Стайлсов, ведь их дорогой сынок может стать прежним. Кудрявый стал улыбаться, хоть делал это через силу, переступая через себя и через ту пульсирующую боль где-то в районе сердца. Через весь страх и отчаяние, что разъедали его изнутри. Каждый вечер. Каждую ночь. Каждый раз, его веки, сами закрывались, а перед глазами появлялся образ любимого человека, заставляя Гарри захлебываться в собственных эмоциях и страхах. Зейн же, видя это, не отходит от него ни на шаг, боясь оставить глупого, но такого решительного друга одного. Гарри слишком разочаровался в этой жизни, чтобы продолжать ее без него. Он любит его. Он до сих не мог забыть Луи. Томлинсон же пытается не вспоминать надоедливые, но такие мягкие кудряшки. Злые, но такие добрые глаза. Противные, но такие родные ямочки. Он уехал навестить родных к своей семье в Донкастер, где Найл сопровождал его повсюду, преследуя на каждом шагу. Хоран беспокоился за лучшего друга, ведь так и не узнал правды. Он ненавидел это, но не мог ничего сделать, обвиняя самого себя в бездействии. Пять Месяцев Гарри напился до потери сознания на свой день рождения, руша всю свою дорогую квартиру своими же собственными руками. Луи начинал оставлять его, исчезая из снов и воображения кудрявого. А Гарри отчаянно не хотел этого. Он нашел выход. Алкоголь - это единственный, что возвращает Луи для него. Гарри искренне верил, что Томлинсон будет счастлив без него. Он любил, поэтому должен был отпустить. Луи же возвращается в Лондон в старую квартиру, где привычный образ жизни угнетает еще больше. Он верит, что Гарри вернется. Он до сих пор надеется на это. Но вера потихоньку оставляет его. Шесть Месяцев Прошло полгода. И сейчас очень сложно избавиться от этого. Он снова вернулся. Гарри кажется, что Луи преследует его везде. Он видит его в толпе, в магазинах, в спортзале и даже в собственной квартире, где, возможно, они могли бы жить вместе когда-то. Гарри надеется, что Луи уже не помнит его. Он хочет думать, что Томлинсон счастлив, что у него все хорошо. И Стайлс почти уверен, что его больное воображение опять играет с ним злую шутку, когда он случайно встречается глазами с потухшими, серо-голубыми океанами, сидя на водительском сидении своей иномарки. Он почти уверен, что Луи не сидит в соседнем автомобиле, испепеляя кудрявого шокированным, но таким доверчивым взглядом. И Гарри совсем не думает, что поступил правильно, когда отвернувшись в сторону дороги, со всей силой вдавливал педаль газа в пол, исчезая за соседним поворотом. Ему совсем не кажется, что он поступил правильно не останавливаясь ни на одном светофоре, ведь это слишком больно - видеть любящие, полные надежды глаза самого дорогого человека в мире. Это слишком больно: знать, что они больше никогда не будут принадлежать ему. Что он больше никогда не сможешь смотреть в них, наслаждаясь детской игривой искоркой в глубинах переливающихся океанов. И Гарри надеется, что ему опять показалось, когда он случайно замечает Плюшку на пассажирском сидение автомобиля Луи, которого он случайно заметил в зеркале заднего вида. Он хочет верить, что это были не слезы на родных, отливающихся лазурным небом, глазах. Он надеется. Он хочет. * * * Гарри проснулся глубокой ночью, от надоедливой трели телефона, который настойчиво вибрировал на прикроватной тумбочке рядом с кроватью. Стайлс отборно выругался, проклиная звонящего в такой поздний час человека. Глаза неприятно болели от непривычно яркого света, поэтому парень даже не пытался разглядеть незнакомый номер на экране, поднося жужжащую трубку к уху, тихо хрипя в нее. Секунда и тишину прерывает тихий, задыхающийся от едких слез знакомый голос, а уже через несколько минут Гарри спотыкаясь, натягивает на себя одежду, выбегая, почти вылетая из своей квартиры. Он нарушает все возможные правила дорожного движения, разгоняясь до неприлично огромной скорости. Сейчас не важно абсолютно ничего, ведь он может не успеть. Он может опоздать. * * * Белоснежные, отчего-то такие ненавистные гладкие стены, выбивали последний кислород из легких. Высокий потолок, белая ледяная плитка под ногами и маленький, грязный коврик возле небольшой одноместной кровати. Голубые помятые шторы и широкое запотевшее окно. Противное пиканье странных аппаратов, капельница, маленькие трубочки исходящие из тонкого, аккуратного запястья. Слегка подрагивающие ресницы, чуть приоткрытые губы, в которых исчезали несколько тонких проводов. Холодная, почти ледяная ладонь, за которую отчаянно держались чьи-то тонкие и длинные пальцы, цепляясь за последнюю надежду и мгновения. Все было чересчур неправильно, чтобы просто поверить в это. Гарри затаил дыхание, даже не пытаясь сдержать эмоции. Слезы тоненькими полосками скатывались по бледным щекам, срываясь, а затем падая, сразу же впитывались в белоснежное постельное белье под собой. Губы нещадно дрожали, а в глазах двоилось. Просто он снова оплошал. Просто он снова сделал только хуже. Наклонившись, Гарри оставил невесомый поцелуй на каждой косточке тонких пальцев человека рядом с собой, последний раз заглядывая в прикрытые глаза. - Я не должен был оставлять тебя, - тихо прошептал он, прикладывая холодную ладонь к своей щеке. - Я не должен был бежать от себя, - дрожащим голосом проговорил он, чувствуя влагу в уголках своих глаз. - Я хотел как лучше, но снова сделал только наоборот... Я думал, что без меня ты будешь счастлив, но я снова появился в твоей жизни, и ты снова страдаешь.... Мне нет прощенья... Я приношу только одни неприятности... Прости.... Я знаю, без меня всем будет только лучше. Я должен исчезнуть, - тихо прошептал он, сглатывая подступивший к горлу ком. Гарри вновь поцеловал холодную ладонь, нежно укладывая ее на скомканную простынь. Он потянулся дрожащими пальцами к своей рубашке, выуживая оттуда маленький кулон. - Я люблю тебя Лу, - беззвучно, одними губами, проговорил он, снимая с шеи серебряную цепочку. Он бережно раскрыл ладонь шатена, возвращая ему часть себя. Часть Луи. Тот маленький бумажный самолетик, который снова должен летать. - Плюшка защитит тебя, - улыбаясь кончиками губ, честно обещает он, кидая короткий взгляд на потрепанного плюшевого медведя, что аккуратно лежал рядом с головой русоволосого. - Он исполнит одно твое самое заветное желание, ведь мое, это только, чтобы ты всегда был счастлив. Начни жизнь сначала, Бу. Без меня. Ведь я обещаю: ты больше никогда меня не увидишь. Я исчезну, чтобы ты мог жить дальше. Гарри шумно выдохнул, приподнимаясь на ватные ноги. Он нежно поцеловал Луи в лоб, делая широкие шаги в сторону выхода. Он решился. Он сделает это, потому что должен. Должен вернуть свой долг Луи. Человеку, научившего его любить. - Я люблю тебя мое солнышко. Будь счастлив. Дверь бесшумно закрылась, а кудрявая шевелюра испарилась в узком проеме. Луи вздрогнул приоткрывая слезящиеся глаза. Он крепко сжал в руке теплый, отчего то такой ненужный сейчас кулон. Он больше не принадлежит Луи. Он только для Гарри. Он - это и есть Гарри. - Я люблю тебя, - одними губами проговорил он, а в голове что-то тяжело потянуло, заставляя глаза стремительно закрыться. Послышалось громкое пищание, а затем все стихло. Стихло также, как сердца двух юных влюбленных. Двух любящих людей, сделавших непростительные ошибки. Гарри не сможет дышать без Луи, как и Луи без Гарри. Их гулкое сердцебиение стихнет, но чувства никогда не оставят этих двоих. Они любят и Плюшка знает это. Черные бусинки сверкнут в темноте и, кажется, все будет хорошо. Только ключевое слово "кажется".