Not In That Way

Little mix "These Four Walls" Холодная поверхность дорогого ламината приятно охлаждала нежную кожу аккуратного, почти женского запястья, а противная трель вибрирующего мобильника нещадно била по ушам, заполняя каждый угол не такой уж и маленькой комнатки. Характерная мелодия просачивалась далеко в сознание, беспощадно пробуждая каждую частичку молодого расслабленного тела. Студент, в чей спальне был ужасный беспорядок сонно хмурился, иногда дергая кончиком носа. Он удобно раскинулся на широком пространстве собственной кровати так, что его длинные пальцы рук едва касались пола, свешиваясь с края упругого матраца. Громкий, до боли знакомый рингтон, казалось, никогда не утихнет, продолжая беспощадно "барабанить" по чувствительным ушным перепонкам, заставляя спящего юношу резко дернутся, смахивая лежащий на прикроватной тумбочке телефон на пол. Он глубоко вздохнул, лениво перекатываясь на другой бок, но не обнаружив под собой опоры с грохотом свалился вниз, не успев ухватится за что-нибудь руками. Послышался глухой удар, а затем помещение заполнилось глухим эхом болезненного стона вперемешку с тихим матом. Парень отборно выругался, потирая ушибленный затылок рукой. Он широко зевнул, а затем снова плюхнулся на пол, сладко причмокивая алыми, обветренными губами. Сон вновь завладел сознанием парня, но спустя мгновение был вновь безжалостно прерван громкой трелью ненавистного аппарата где-то в небрежно переплетенных ногах. Студент брезгливо поежился, сильнее кутаясь в воображаемой одеяло. Надоедливая вибрация не прекращалась, а терпение потихоньку сходило на "нет". Через мгновение юноша резко вскочил, с какой-то долей остервенения садясь на пол, слегка покачиваясь из стороны в сторону, выискивая глазами ненавистный гаджет. Раздражение с какой-то долей отчаяния завладело его разумом, буквально вырывая обреченный стон с обветренных губ, когда студент только взглянул на экран телефона пробегаясь глазами по до боли знакомому имени на панели мобильника. Разговор не продлился долго. Бодрый голос по другую сторону провода что-то неистово кричал, злорадно подшучивая над кем-то. Он лишь изредка затихал, чтобы шумно вздохнуть, а затем продолжить. Через несколько продолжительных минут в комнате вновь стало тихо. После раздраженных криков, затем проклятий, а в заключение напоминанием о грядущем празднике, тишина казалась как никогда подходящей. Спустя какое-то время после завершения гневной тирады, парень устало облокотился спиной на край боковой части кровати, широко зевая. Он задумчиво прикусил нижнюю губу, ощущая какое-то странное и абсолютно новое, незнакомое ему чувство. Словно беспокойство за что-то вперемешку с каким-то опустошением тянулись как сладкий мед, заставляя буквально ненавидеть самого себя за бездействие. Будто внутри чего-то не хватало, чего-то очень важного, чего-то безумно дорогого. Раздумья студента прервала звонкая трель будильника, который нещадно звонил по другую сторону кровати. Угнетающая тишина заполнилась надоедливым звоном ненавистных часов, сильнее раздражая своей настойчивостью. Парень обреченно выдохнул, потирая все еще пульсирующий затылок рукой. Он нехотя поднялся на ноги, широко зевая, выискивая глазами домашние штаны. Время на циферблате будильника быстро привели юношу в чувство, когда тот понял, что безумно опаздывает. Утро началось сумбурно и не предвещало ничего хорошего. Порванная на рукаве, любимая рубашка, холодный кофе и подгоревшая яичница точно говорили об этой. Казалось все валилось из рук, раздражая вспыльчивого студента и его не такие уж и стальные нервы. Руки нещадно тряслись, а нервная система сдавала, заставляя остервенело покусывать обветренные губы, а иногда и вовсе срываться на истерический крик. Такое странное чувство опустошенности, не давало покоя и без того растерянному юноши. * * * Все было чересчур неправильно. Большую часть свободного времени студент проводил будто в прострации, полностью игнорируя все вокруг себя. Лучший друг в недоумении пожимал плечами на вопросы одногруппников, а сам парень лишь уныло качал головой, пытаясь держать всю злость от странной безысходности в себе. Под конец дня терпения не было вообще. Подступающая истерика нарастающей планкой поднималась все выше и выше, почти достигая наивысшей точки. Преподаватели в университете придирались, а лучший друг свалил с последней пары, оставляя "бедняжку" одного. Просто без "чего-то" очень важного было трудно сосредоточиться. * * * Руки на гладкой поверхности кожаного руля нещадно дрожали, а глаза лениво высматривали что-то, в надежде на какую-нибудь важную находку. Юноша сам не понял как оказался на давно забытой, заброшенной улице, что ничем не отличалась от всех остальных. Только небольшой цветочный магазин выделялся среди грязных, усыпанных опавшими листьями тропинок. Из колонок радио доносилась спокойная медленная музыка, заполняя кожаный салон нового автомобиля. Парень тихо подпевал, отстраненно кивая головой в такт тихо играющей песни, на секунду прикрывая подрагивающие ресницы. Неожиданно его машина резко дернулась вперед, заставляя удивленные глаза в ужасе раскрыться, расширяясь до невероятных размеров. Душераздирающий скрежет вперемешку с сильным толчком не предвещали ничего хорошего, ведь студент был итак на грани истерики. Юноша шумно выдохнул, стремительно выскакивая, почти вылетая из салона собственного автомобиля, выискивая взглядом виновника аварии. Злоба заполнила широко раскрытые глаза, а дыхание сперло, выбивая последний кислород из легких. Сотни мыслей роем пронеслись в кудрявой голове, но потом так же стремительно исчезли, как только зеленые глаза остановились на отстраненном выражение лица незнакомца. Парень, что стоял прямо напротив него виновато опустив голову, переплетал длинные тонкие пальцы на своих руках в воображаемый замок. Студент выдохнул, отчего-то ощущая новое, но такое знакомое чувство. Что-то теплое разлилось в его груди заполняя каждую частичку "каменного" сердца. Зеленые глаза с интересом разглядывали почему-то такие родные черты лица, останавливаясь на серо-голубых, наполненных каким-то отчаянием глазах. - Я... эм... в общем... - спустя несколько минут начал незнакомец, гулко сглатывая подступающий к горлу ком. - Я не знаю, что сказать. Мне нечем платить, - тихо выдохнул он, поджимая тонкие губы. Гарри слегка улыбнулся, наслаждаясь приятным, растерянным тембром голоса. Он качнул головой, слегка приподнимая брови. Незнакомец казался ему чересчур милым и маленьким по сравнению с самим кудрявым. Сердце пропустило удар, а в глазах стремительно промелькнули какие-то картинки с явно не очень хорошим концом. Что-то кольнуло внутри, а в глазах защипало. Новое чувство. Чувство безысходности и пустоты. Стайлс задержал дыхание отступая на шаг назад. Он вновь заглянул в серо-голубые глаза, отчего-то представляя тоненькие струйки соленых слез, стремительно скатывающихся по смуглым щекам. Боль, чувство вины и безысходность разлились тягучим сиропом по ватным конечностям юноши. Он качнул головой прикусывая нижнюю губы. - Не стоит, - быстро проговорил он, делая неуверенный шаг назад. - Ты не должен думать об этом. Тебе не идут слезы. Луи в недоумении уставился на парня в то время, как Гарри сам не понимал, что сказал. Четкая картинка гримасы боли явно отпечаталась в его сознании, поэтому Стайлс лишь в последний раз взглянул на Луи, запоминая его коричневые, слегка спутанные темно-русые волосы и невероятные серо-голубые глаза. Что-то подсказывало Гарри, что он делает ошибку, но заглушив в себе это чувство, парень лишь сильнее вдавил педаль газа в пол исчезая за самым первым поворотом улицы, не решаясь взглянуть в зеркало заднего вида. Луи так и остался стоять посреди дороги, желая, чтобы черная полоса в его жизни навеки закончилась, а на место нее пришло счастье и любовь. Все, что так ценил Томлинсон. Все, чего он так хотел. Черные бусинки будто сузились, а Плюшка разочарованно качнула головой, понимая, что Гарри упустил свой шанс. Медведь медленно опустил свои лапки на скользкую поверхность кожаного сидения, ощущая его теплоту. Плюшка помнит, что видела когда-то в этот же самый день, сидя в самом дальнем углу дорогой иномарки. Плюшка помнил Луи. Плюшка знает, что Луи хороший.