Not In That Way

Конец? Каким должен быть конец? Неожиданным, плохим, добрым? Наверное, каждый из нас искренне верит в хорошее завершение своей истории. Своей маленькой сказки. Мы люди. А люди умеют любить, прощать, ценить, ненавидеть, уважать... Есть еще много всего, но только важно ли это сейчас? Нет. Если бы кто-нибудь спросил у Гарри, что бы он хотел изменить в своей жизни, он бы ни капли не сомневаясь сказал: "Ничего". И кудрявый был бы абсолютно прав, не смея лгать самому себе. Когда-то давным давно единственная старшая сестренка пообещала своему младшему братику всегда быть рядом. Гарри не верил, а зря. Сейчас кудрявый счастлив. Быть может его жизнь не идеальна, но разве есть в этим мире что-то идеальное? Нет. Гарри точно знает это. Хотя... стоп. Стайлс ошибается, его жизнь действительно идеальна. Сейчас, сидя за широким столом в гостиной "своего" собственного загородного дома, Гарри действительно счастлив. Просто так наивно, искренне и по-детски. Его лучший друг удобно расположился возле камина в самом дальнем углу огромной комнаты, крепко сжимая хрупкую ладонь своего возлюбленного, не отрывая глаз от небесно-голубых океанов. Зейн счастлив. Найл тоже. Прошло полгода с того момента, как эти двое шептали слова обещания вперемешку с клятвами, стоя возле широкой сцены того самого особенного клуба. Теперь они неразлучны. Картина, на которой изображены эти двое, которая висит в спальне их собственной квартиры, точно говорит об этом. По другую сторону праздничного стола о чем-то тихо перешептываются, иногда хихикая Лиам и Дани, что совсем недавно официально объявили себя парой. Их историю нельзя назвать банальной, но она действительно очень интересная. Как же они познакомились? Гарри с удовольствием когда-нибудь вам расскажет это, но не сейчас. Чуть позже. Совсем рядом, возле высокой рождественской ели, на мягком диване, удобно расположились близкие Гарри. Мама кудрявого блаженно улыбается, слегка приобнимая старшую дочь за плечи, не веря своему счастью. Джемма вернулась. Их семья снова в сборе. Как, зачем и почему? Глупые вопросы, на которые зеленоглазый в ответ лишь презрительно фыркнет. Это неважно. Главное, что Джемма сдержала свое слово и больше никогда не покинет единственного младшего брата. Главное, что его любимая сестра сейчас рядом. Приемный отец Стайлса, а также любимый муж и заботливый отчим, вальяжно сидит на дорогом кожаном кресле, делая маленькие глотки коллекционного виски из хрустального бокала. Гарри просто улыбается, зная, что он никогда не будет один. И в данный момент, он явственно чувствует это, как нечто теплое разливающееся у него прямо в груди, когда зеленые глаза останавливаются на радостно смеющемся лице самого дорого человека в его жизни. Луи. Его Луи. Томмо будто не замечает любимых глаз, продолжая с интересом наблюдать за своими младшими сестрами, что увлеченно играли новыми, но уже полюбившимися игрушками. Серо-голубые глаза с неподдельным восторгом рассматривали огромный двухэтажный кукольный домик, а легкая улыбка не сходила с тонких губ. Луи счастлив. Как получилось так, что они снова вместе? Чудо? Хах, наверно это можно назвать именно так. Честно, Гарри сам с трудом припоминает как все произошло на самом деле. Но он постарается вспомнить. Честно-честно. Это было зимой. В преддверии всеми любимого праздника Зейн вытащил своего лучшего друга из дома, затаскивая его на Рождественскую вечеринку в один из своих самых любимых клубов Лондона. Все было хорошо... по-началу. Стайлс со спокойной душой расслаблялся в компании длинноногих моделей, попивая дорогой виски. Его ничего не волновало, не беспокоило. Абсолютно. И возможно, этот вечер закончился бы весьма банально, если бы Гарри не решил по какой-то странной необходимости подойти поближе к сцене. В тот момент Стайлс просто случайно столкнулся с каким-то юношей, ошарашенно хлопая длинными черными ресницами, когда тот нечаянно вылил свой коктейль на любимые джинсы и рубашку кудрявого. И все бы ничего, если бы не серо-голубые, переливающиеся ,- словно далекие звезды,- глаза незнакомца. И нельзя сказать это глупое "незнакомец", потому что Гарри точно знал этого парня. Слово за словом, реплика за репликой - и вот уже не хочется больше никогда отпускать этого "недоводителя" - как тихо усмехнулся кудрявый. Этого милого, скромного, но почему-то такого родного шатена. "Луи Уильям Томлинсон", как сам представился голубоглазый, "но можно просто Томмо". И кажется голос звучит слишком знакомо. Слишком ласково. Слишком нежно. И так много этого "слишком", но это ерунда. Плевать. Гарри просто не хочет замечать ничего вокруг себя, кроме "затягивающих" серо-голубых глаз, что уже не в первый раз так бесстыдно похитили его сердце. И Гарри было достаточно нескольких недель близкой дружбы, чтобы осознать всю безысходность своего положения. Он, как и многие другие на его месте, просто боялся сказать три самых заветных слова. Он боялся признаться. Он боялся потерять. Он просто боялся... Был ли Гарри геем? Нисколько. Быть может на смену ориентации повлиял Томмо? Нет. Хотя... Гарри не знает этого, он просто чувствует, что Луи особенный и это меняет его. Меняет все в его жизни. Луи заставлял Гарри быть лучше. Быть лучше для него. Лучше для своего мишки Бу. Гарри вот так просто любил только Луи. В то время как Луи вот так просто любил только Гарри. И нет здесь ничего "простого", ведь каждый боится потерять другого. Ведь каждый боится потерять свою любовь. Свой шанс любить. И долго продолжаться это не может. Никто из них больше не хочет и не может ждать. Ни Луи, ни Гарри. Это странное, незнакомое чувство безысходности, что постоянно вспыхивало в зеленых, - словно летняя трава, - изумрудах и в серо-голубых, - словно весеннее небе, - глазах. Частые переглядки, неловкие прикосновения, робкие улыбки. Розовый румянец и дикая ревность вперемешку с чувством собственичества. "Он принадлежит только мне", теплилось в сознание, а липкое чувство эгоизма разливалось по всему телу. "Он только мой, а я только его". И каждый был абсолютно прав, потому что никто из них уже давно не принадлежал себе. Никто. Они признаются друг другу в своих чувствах спустя два неполных месяца, на вечеринке в честь Дня рождения Стайлса. Излюбленная веранда в загородном доме, легкое похмелье и невероятное ночное небе. Луи просто по-пьяни робко целует кудрявого в щеку, отчего Гарри смешно морщится сразу же краснея. Тихое: "Я люблю тебя" и жизнь обоих становится ярче. Лучше. Счастливее. Ведь каждый нашел то, что искал. Многочисленные свидания, нежные поцелуи, легкие прикосновения. Каждый тонул в новых для обоих ощущениях и чувствах, совсем не думая об остальных. А зачем? Гарри не нужно ничего, кроме это смешного, до жути родного и невероятно любимого человека. С ним кудрявому перестают снится кошмар. Он не кричит во сне. Луи больше никогда не покидает его. Была вселенная. Был только их мир. Где существовали только Луи и Гарри. Хазза и Томмо. Кудряшка Сью и мишка Бу. И сейчас, сидя за столом в своем... их загородной доме, Гарри просто не понимает, за что Луи смог полюбить его. Он просто не понимает этого, ведь его Бу другой. Гарри старается не думать об этом, поэтому тянется к своей шее, крепко сжимая кулон в виде бумажного самолетика в теплой широкой ладошке, чувствуя дикую гордость и счастье за свое солнце. - Прости, но я никогда не отпущу тебя, - тихо признается он, прикрывая уставшие зеленые глаза. Сейчас он счастлив. Он влюблен. У него есть то, ради чего он готов на все. У него есть любимый человек, что нежно целует мягкими губами в висок, бережно укрывая теплым пледом, когда Гарри случайно засыпает в своем кабинете за составлением очередного договора фирмы. У него есть его солнышко, что всегда согреет своей улыбкой и теплом. У него есть Луи, что никогда не сделает больно. - Прости, но я никогда не дам тебе отпустить меня, - тихо, едва слышно шепчет Луи, лукаво улыбаясь. Такие родные серо-голубые глаза игриво переливаются, а Гарри верит. Он просто тянется к заветным губам, легко касаясь нежной, бархатистой кожи. Руки невольно тянутся к любимому, ловко переплетая свои длинные тонкие пальцы с пальцами Томлинсона между собой, крепко сжимая ладонь. - Обещаешь? - аккуратно спрашивает Гарри, не отрывая глаз от любимых океанов. От Луи пахнет какао, яблочным шампунем и ванилью. Все, что так любит Гарри. Все, что он так успел полюбить. - Клянусь, - обещает юноша, робко целуя кончик носа кудрявого, а затем и слегка нахмуренный лоб. Гарри лишь улыбается довольно кивая. Луи обещает. Луи клянется. Наверно, не у всех историй есть конец. Точнее он есть, но никто не знает какой. Гарри дали шанс и он воспользовался им. Он стал лучше. Он перестал бояться. И пусть мир Стайлса обрел новый смысл, он остался собой. В его когда-то одиноком доме появились полы с подогревом, на веранде отстроилась крыша, а сам коттедж стал более уютным. Все, чего так хотел Луи. Все, о чем он так мечтал. Сейчас время уже давно за полночь. Лотти вместе со своими младшими сестрами давно спят в своих кроватках, а Джемма вместе с Энн (мамой Гарри) увлеченно болтают с Джей (мамой Луи , обсуждая последние новости жизни своих счастливых сыновей. Найл вместе с Зейном совсем недавно уехали домой, а Лиам и Дани отправились в аэропорт, ведь они так давно хотели посетить Париж. Теперь Луи и Гарри уютно расположились на веранде, утопая в многочисленных подушках своих излюбленных качель, тихо переговариваясь, мельком целуя друга друга в щечку. Что может быть лучше? Две разные глубокие чашки, наполненные дымящимся, горячим какао, так идеально подходящие друг другу. Черная и белая. На каждой из них есть своя особенная гравировка. "Хазза" и "Бу". А на поверхности сладкого напитка виднеются семь белоснежных тягучих мармеладок. Семь, потому что шесть - это слишком мало, а восемь - чересчур много. И только Плюшка знает, что это далеко не конец. Не конец их истории. Их сказки. Кажется, медведь должен исполнить последнее самое важное, заветное желание, без которого жизнь Луи и Гарри никогда не будет действительно счастливой. Что ж, Плюшка знает, что делать...