Мед с кровью

***

      Дождь барабанил по стеклу особняка, раскаты грома невероятным звуком разносились по дому. Погода была скверная последний месяц. Маленький городок всегда находился под покровом туч, для жителей это стало уже обыденностью. Размытые дороги, запах озона и холодные мужчины — таким был родной Форкс. Правда, на душе у героев — яркое небо, глаза, наполненные юностью и надеждами, хотя они давно не в том возрасте. Дождливая погода перестала быть романтической прогулкой, цветы теперь не растут у школы, флирт превратился в манеру разговора. Любовь вернула их в юность, заставила думать и действовать лишь под эгидой чувств. Неразумно — да, и как импульсивно. Любовь — их машина времени. — Возлюбленные — мерзкое слово. Люди начинают примерять его спустя месяц, через два — любовь. Они вовсе не видят разницы. Будучи самыми умными, люди не способны их различать, — Джеральдина медленно тянула слова, ее едва можно было отличить от Чеширского кота под лучами солнца.       Однако долой это описание, вернёмся к глобальным проблемам Форкса. Дождевые капли скатывались по стеклу окон. Ладно, не об этом. Мужчина держал в руках свой маленький мир — Джеральдину, его Джерри. Каждое движение было аккуратным и почти неприкосновенным. Руки прижимали самое теплое создание для самого холодного существа. Он любил ее, а она любила его. Но это лишь итог всей этой истории. Итог, который они заслужили спустя время. — Я помню твои глаза в тот день, — девушка заливалась смехом, когда вспоминала эту историю. Она стала забавна спустя долгие пятнадцать лет. На лице вампира выступила улыбка, он всегда был открыт для нее эмоционально, но к проблемам даже на метр не подпускал. Это спасло их пару от множества печальных концов. Если вспоминать истории… Ох, сложное дело рассказчика — вспомнить чувства героев.       Ровно пятнадцать лет назад. Когда ты бежишь от своих проблем — это легко, но, когда бежишь от работы — это почти невозможно. Такое генерировала Джерри, когда опаздывала на свою первую работу. Однако скажу по секрету: у нее все равно ничего не получается из вышесказанного. — Пап, я ушла, — дочка местного шерифа и недалёкой матери, сестра девушки с вечно открытым ртом...       Много кличек было у неё до 15 лет, а за месяц все резко оборвалось. Ее забрал к себе отец, кажется, он жил один лет десять. За эти годы поменялось многое: она закончила старшую школу, отучилась в медицинском. Завела парня — любила, терпела, страдала — бросила парня. Цепочка крайне проста, кажется, даже обыденная, и, безусловно, в ней был один маленький минус. Об этом минусе и пойдет речь.