Сборник драбблов по вселенной VLDL

      Пальцы зарылись в мягкие вьющиеся волосы, сжали, потянули — почти ласково, но с намёком; веди себя хорошо. Вторая рука легла между ног, легко кружа по грубому шву джинсов.       — Делай, что я говорю, ладно? — зашептал Алан ему на ухо, пригибая его голову к своему плечу — Роуэн чуть выше, ему пришлось слегка нагнуться. Так близко Алан чувствовал его тепло и запах, дыхание у себя на шее, и от этого внутри разгорался жар, раскручивалось что-то злое, пугающее даже его самого — но сейчас он не пугался. Сейчас он перебирал мягкие волосы Роуэна одной рукой, а второй сжимал его член через джинсы, чувствуя, как он твердеет под пальцами.       — Ты же будешь делать то, что я говорю, да? — он предупреждающе сжал пальцы сильнее, пока ещё не причиняя боли, но близко к тому. Роуэн задышал чаще и кивнул — Алан не увидел, почувствовал.       — Вот и хорошо, вот и хорошо... Всё будет хорошо, если будешь меня слушаться.       Он сильнее потянул его за волосы, заставляя отстраниться и откинуть голову — растерянное, почти испуганное выражение на лице Роуэна того стоило. Алан потянул его вбок и впился зубами в местечко между шеей и плечом, кусая и вылизывая. Солоноватый вкус под губами, запах дезодоранта и кожи — крышу срывало стремительно и быстро.       Роуэн застонал, и Алан буквально зарычал в ответ, отрываясь и толкая его к столу. Роуэн попятился, оперся рукой на стол, что-то упало и покатилось, но сейчас это значения не имело. Алан прижал его всем телом, бёдрами к бёдрам, потёрся твёрдым членом о его пах — Роуэн снова издал тихий беспомощный стон.       — Я разрешал тебе издавать звуки? — прошипел Алан ему в губы. Роуэн помотал головой; на лбу у него выступила испарина, тёмные завитки волос прилипли к коже. — Извинись за своё поведение.       — Прости, Алан...       — Да, вот так, да, — пробормотал Алан, прежде чем накрыть его рот своим и поцеловать, грубо вторгаясь языком в рот. Роуэн всхлипнул, цепляясь за его плечо, а когда Алан задрал его футболку и стиснул между пальцами сосок, снова застонал — да, он это любит, Алан прекрасно знал. Он сжал пальцы сильнее, выкрутил — наказание за то, что опять не слушается — и прикусил его губу, прежде чем прервать влажный поцелуй.       О боже. Роуэн одной рукой опирался на стол, другой цеплялся за Алана; губы распухли и приоткрыты, глаза затуманены, на лице — возбуждение пополам с растерянностью. Если Алан не будет себя сдерживать, то кончит прямо сейчас... а этого он не хотел.       — Раздевайся и развернись.       Отпускать его не хотелось, но надо было взять презервативы и смазку из сумки, которая валялась здесь же на полу. Наградой ему стал вид — и Алан не отрывал взгляда от Роуэна, пока тот раздевался. Здоровенный всё-таки сукин сын, мощные плечи, широкая спина — чистый медведь. Не мускулистый и поджарый, а мягкий, полноватый, но эта мягкость заводила ещё больше.       Алан наконец-то расстегнул собственные джинсы и чуть не застонал, впервые прикоснувшись к члену. Он мог бы заставить Роуэна вот так стоять и просто подрочить на него — как-нибудь он так и сделает и кончит ему на поясницу, чтобы сперма стекла между ягодиц. Но не сегодня.       Он подошёл ближе, провёл ладонью по его широкой спине, любуясь, как встают дыбом волоски, и надавил на поясницу, заставляя прогнуться сильнее. Шепнул:       — Ноги шире.       Роуэн переступил, наклоняясь ниже, держась руками за край стола, и Алан невольно сглотнул, любуясь открывшимся зрелищем. Член уже буквально ныл, головка была сплошь мокрой от смазки, и он поскорее открутил крышку от тюбика любриканта, выдавливая на пальцы щедрую порцию.       От проникновения пальцами Роуэн с шумом выдохнул, прогнулся ещё сильнее. Костяшки на его пальцах, вцепившихся в стол, побелели; короткие вьющиеся волоски на шее встали дыбом. Алан протолкнул пальцы глубже, слегка согнул — и Роуэн ахнул, сжался. Алан сделал так ещё раз, и Роуэн потянулся к своему члену — видно, не мог уже терпеть. Алан перехватил его руку и прижал к столу:       — Я разрешал?!       Он его шлёпнул звонко, с оттяжкой, так что эхо прокатилось по складу «Плейтеха». Потом навалился, прижал головку к смазанному и растянутому входу. Прижался грудью к его спине, руками накрыл его руки, потёрся членом о чувствительный вход — Роуэн задышал тяжело — а потом медленно начал проталкиваться внутрь. Роуэн втягивал воздух сквозь сжатые зубы; Алан чувствовал его дрожь всем телом.       — Тихо-тихо, — лихорадочно шептал он, — потерпи немного... Потерпи чуть-чуть. Я же знаю, что тебе нравится...       Он вошёл так глубоко, что вжался пахом в его ягодицы, и замер, почти лёжа на нём. Так плотно обхватил, так тесно они сейчас прижаты друг к другу, никаких преград, кожа к коже... Он чувствовал каждый вздох Роуэна, его каждое движение. Почти одно целое.       Он провёл ладонью по груди Роуэна, по очереди сжимая и покручивая соски; погладил мягкий живот с жестковатой порослью, спустился ниже и накрыл член. Обхватил пальцами и провёл рукой, сдвигая кожу от головки вниз, большим пальцем обвёл отверстие, чувствуя выступившую на нём влагу. А потом двинул бёдрами — сначала чуть-чуть, на пробу, но терпения не хватало, он был уже почти на грани, поэтому вцепился зубами во влажный от пота загривок и задал бешеный ритм. Роуэн подавался ему навстречу, он стонал и вскрикивал, но Алан забыл о запрете, который сам же установил, тем более, что каждый стон горячил его ещё больше, заставлял двигаться ещё быстрее, втискиваясь в узость, в жар, во влагу... Роуэн сжался сильнее, его член в руке Алана запульсировал; не своим голосом Роуэн зашептал:       — Не останавливайся, не останавливайся, не оста...       Алан полностью вышел и втиснулся в сжимающийся проход ещё раз, а потом ещё, втираясь головкой в простату — и Роуэн зарычал, выплёскиваясь ему в руку и бешено двигая бёдрами. Алан кончил следом, навалившись на него и впиваясь в искусанную шею.       Задыхаясь, они сползли на пол и сидели бок о бок, приходя в себя. Потом Алан застегнул ширинку и встал, отметив, что колени у него подгибаются и дрожат. Он достал из своей сумки влажные салфетки и бросил Роуэну.       Друг на друга они не смотрели.

***

      — ...значит, задержишься!! — донёсся рёв из подсобки, и Адам, красиво и ровненько раскладывавший товары в зале магазина, вздрогнул и покосился на Элли.       — Роуэн, я и до десяти вечера один не справлюсь! И это в мои обязанности не входит! — раздался следом высокий голос Алана, в котором звучало отчаяние.       — Мне плевать! Надо будет — будешь и до полуночи сидеть! — заорал в ответ Роуэн, и Адам поёжился, хотя орали не на него.       — Элли, мне кажется, пора что-нибудь сделать, — робко сказал он, подвигаясь к коллеге, которую происходящее, кажется, ничуть не волновало. — Роуэн так откровенно абьюзит Алана...       — Сами разберутся, — сказала Элли, чьё спокойное лицо казалось мрачным, хотя это было просто её лицо, о чём она не раз раздражённо сообщала обеспокоенному Адаму.       — ...нет у тебя никаких прав! Это я определяю, какие у тебя есть права, так вот, читай по губам: НИ-КА-КИХ! — услышали они из подсобки. Адам повернулся к Элли и сделал страшные глаза: вот видишь, мол? Она утомлённо вздохнула:       — Игрища у них такие. Они оба — пни с глазами и по-нормальному поговорить не могут, поэтому приходится вот так.       — Что? Я не понимаю... — растерянно пробормотал Адам.       — Роуэн его нарочно доводит, чтобы Алан сорвался, и... — Элли сделала нерасшифровываемый жест.       — И?.. — повторил Адам.       Она закатила глаза, наклонилась к нему и зашептала на ухо. Адам отпрянул, шокированный:       — Не может быть!       Она пожала плечами:       — Хочешь верь — хочешь не верь.       Адам вернулся к работе. Из подсобки послышался грохот и ругань, но он поразмыслил — и решил в самом деле не вмешиваться.       Кто знает, вдруг Элли права, и он только всё испортит?..