Тихий остров

«Сайлент Айленд" - гласила надпись на дорожном указателе, стрелка вправо, 5 миль. Мне ничего не оставалось, как свернуть на обсаженную молодыми клёнами дорогу, ибо бак моего старенького "Форда" был пуст, и как я помнил, на этой трассе, идущей почти строго на запад, ближайшая бензоколонка попадётся ещё не скоро. Солнце уже готовилось провалиться сквозь землю и по старому обычаю совершало прощальный вздох перед тем, как броситься с края земли в бездонную пропасть ежедневной тьмы, увлекая за собой на коротком поводке последние брызги света. Дорога шла на север под уклон, и это давало мне робкую надежду всё же добраться до колонки на четырёх колёсах, а не толкать поднагруженный пикап с помощью своего опечаленного тельца. Шины заговорщицки нашептывали что-то раззадорившемуся мотору, но что - я никак не мог разобрать. Пять минут неспешной монотонной езды по запылённому гладкому до скуки асфальту, и на фон теряющего прозрачность неба серой тучей выполз придорожный щит десяти футов в холке. Я сбавил скорость и включил фары, "серая туча" тут же заискрилась яркими облезающими красками: "Добро пожаловать в Сайлент Айленд, население 7514 человек". Число было зачеркнуто, и ниже мелом выведено: "6371", перечеркнуто, небрежно нацарапано "4715", перечеркнуто, написано, перечеркнуто... Колонка уменьшающихся чисел нестройной лесенкой круто сбегала вниз. В самом углу белела обведённая несколько раз цифра 16. Шестнадцать? Всего шестнадцать человек на весь город? Шансы найти здесь бензоколонку сбежали вниз по лесенке убывающего населения - и исчезли совсем. Машину изрядно встряхнуло, шины разом обиженно запричитали, а мотор, поперхнувшись и прокашлявшись, забубнил что-то совсем уж невеселое. Вероятно, засмотревшись на приветственный щит я сам не заметил, как выскочил на узкую улочку, мощёную подгнившими растрескавшимися досками, уложенными в две колеи поверх расстеленных поперёк проезжей части горбылей и изрядно присыпанных сверху серой пылью, бурыми опилками и прочим разномастным мусором. Убогие заброшенные дома, кажется, подпирали всю эту конструкцию с двух сторон, чтобы она окончательно не рассыпалась. Сквозь приоткрытое окно в салон вполз едкий назойливый дымок и тотчас крепко схватил меня за горло шершавыми артритными пальцами. Клубы дыма лениво пританцовывали в свете фар, радуясь растекающейся по окрестностям темноте, стыки досок выстреливали из-под колёс в стены домов, рикошетом возвращались обратно. И тут я увидел её. Мать всегда говорила, что наш род проклят. Конечно, она имела в виду не свой род, а род моего отца. Однако это проклятие если и было, то совершенно не помешало моему старшему брату сделать неплохую карьеру в научных кругах, удачно жениться, приобрести просторный дом и завести вполне послушных и смышлёных детей. Не помешало оно и мне, ибо прямо передо мной на открывшемся пустыре какой-то промзоны подбоченясь и блистая недавно окрашенными скруглёнными формами коротала одиночество бензоколонка-автомат, произведённая, должно быть ещё в семидесятых. Планете оставалось менее полутора оборотов до нового тысячелетия, но я посчитал за удачу встретить и такой анахронизм - лишь бы он утолил жажду моего пикапа и позволил отправиться восвояси из этих приветливых до тошноты, но забытых цивилизацией мест. Я остановился и вышел из машины. В десяти шагах от бензоколонки всполохи света резво выскакивали из земли, тщетно пытаясь схватить зубами кружащиеся в хороводе лоскутья дыма. Я подошел ближе, и меня обдало волной жара: внизу полыхал огонь. Языки пламени вырывались из-под земли через квадратный колодец пять на пять футов, закрытый сверху решёткой из полудюймовых стальных прутьев. В десяти шагах от бензоколонки. Мне сильно захотелось отсюда. Всё равно куда, лишь бы не здесь. Хотя я отлично понимал, что этот огонь горит не первую минуту. И не первый день. Возможно, и не первый год. Я спешно скормил автопоилке несколько зеленовато-серых купюр и влил в отощавшее чрево пикапа двенадцать галлонов бензина, умудрившись при этом облить правый кроссовок. Я завёл машину и довольно резво рванул с места. Сердце учащённо билось в груди, стараясь отогреть ледяные прикосновения щупалец страха к внезапно вспотевшей спине. Я старался отъехать подальше от взрывоопасной бензоколонки. То тут, то там попадались такие же колодцы открытого пламени, которые стали хорошо различимы в растекающейся по округе тьме. Пустоглазые черепа домов, казалось, уже устали ожидать свой час, потеряв надежду услышать ещё когда-нибудь детский смех, и совершенно не боялись соседства с огнём. Но если пожар разгорится – деревянная мостовая послужит отличным проводником огня, не давая городу ни шанса уцелеть. Я въехал на небольшую площадь – вероятно, центр городка, вымощенную светло-серым камнем. Заполненные сорняками давно не копаные клумбы, разросшийся кустарник, обрамлявший аллеи, ведущие к главной достопримечательности города – высокому выбеленному храму, стоящему на приподнятой платформе. Вряд ли мне удастся найти сегодня более безопасное место для ночлега. Я припарковался на краю площади, полагая, что огонь не проберётся ко мне по камню. Отхлебнул кофе из термоса – и тут же выплюнул его в окно. Когда это кофе успел испорться? Я же только утром его приготовил! Аромат бензина с облитого кроссовка смешивался с назойливым запахом дыма, создавая оригинальную атмосферу в салоне. Я устроился на сиденье поудобнее и попытался заснуть. Прошедший день оказался весьма утомительным, и тело требовало нормальных условий для отдыха, отказываясь довольствоваться полускрюченным положением, но через некоторое время сдалось и выключило сознание.