Тихий остров

Мы зашли внутрь: просторный хмурый зал, обитый тёмным закопченным деревом, столы, весьма неприглядные и неказистые, выщербленная стойка у дальней стены… - Это бар, что ли? – удивился я. - Отель. Был когда-то. Я живу в одной из комнат наверху. Можешь остановиться в комнате рядом или выбрать любой пустующий дом. Если найдёшь подходящий, - как бы невзначай предложил Роберт. – Кофе сейчас пить невозможно, но тут неплохой запас вина! - Алкоголь я пить не буду – мне ещё пикапом управлять, - напомнил я. - Сейчас вино – не вино вовсе. Во всяком случае, сейчас оно не пьянит, а по вкусу вполне пригодно в пищу, - нравоучительно заметил учёный. – А отсюда ты уже не выберешься. Ты теперь проклят. Впрочем, как и все остальные, оставшиеся здесь. - Проклят? Мать мне твердит это уже не один десяток лет, так что я привык к этому, - ответил я, улыбнувшись. - Не знаю, о чём говорила тебе твоя мать, но сейчас ты по-настоящему влип, - произнёс Роберт таким тоном, будто бы и правда искренне сочувствовал мне. – Понимаешь, по статистике половина тех, кто был в городе при открытой двери, получают проклятие. Девять из десяти получают проклятие, если присутствуют в храме. Ты же сам открыл дверь, ты заглянул во тьму – ты проклят несомненно. - Ну, как-нибудь переживу и это проклятие, - отмахнулся я от назойливых речей своего нового приятеля. – Ты обещал завтрак. Вместо завтрака Роберт принёс литровую бутылку и две старые кружки. Молча наполнил их до краёв тёмно-красной жидкостью. - Пей! – он подтолкнул в мою сторону одну из кружек. – Завтрака пока не будет, сейчас еду невозможно есть. - Почему? – удивился я. - Эй, Тэд, у тебя разве нет других вопросов? – Роберт не скрывал раздражения. – Посмотри вокруг – в этом городе, по-твоему, всё в порядке? Вопросов у меня было сотни, если не тысячи, но задавать их я не спешил. Спросить про псов без шкур? Про бензин, который стал похож на загустевшую кровь? Про улицы, ветшающие в мгновение ока? Про человека, в секунду стареющего на десяток лет? Не примут ли меня за сумасшедшего? Не посчитаю ли я сам себя свихнувшимся? Проще было и далее игнорировать реальность, покуда всё само не станет на свои места. - Извини, Роб, я думал, что начинаю сходить с ума. Ваш город действительно странный, - ответил я, вынырнув из своих невесёлых раздумий. Затем поднял кружку и выпил содержимое залпом. - Что это? – я недоумевая смотрел в пустую кружку, не узнавая вкуса напитка. - Это обычное сухое вино. Единственное, от чего не тянет блевать, когда в храме открыта та злосчастная дверь. Понимаешь, город как бы разделён надвое. И когда дверь заперта – мы видим один город, когда дверь открыта – другой, - попытался объяснить учёный. - Проклятый? – догадался я. - Нет, они оба прокляты, - мрачно произнёс Роберт. – Скорее, город – он как две стороны одной монеты. Вот и поворачивается к нам то одной, то другой стороной. Виной всему – старое индейское зло, которое обитало в местных болотах. Оно и проклинает всё. И всё, что проклято, принадлежит этому злу. И я, и ты, и весь этот проклятый город со всеми его потрохами! - Нет, Роб, давай без этих жутких сказок… - начал возражать я, но Роберт поднял руку, призывая прислушаться к его словам. - У каждого проклятого есть метка. Вот, смотри! – Роберт стянул свой старенький свитер, расстегнул потрёпанную клетчатую рубашку. – Видишь? На его правом плече зиял след от пули. Мне так показалось вначале. Въевшаяся, провалившаяся вглубь тела язва с чёрной блестящей поверхностью на самом дне, размером с ноготь. Не так я представлял себе метки проклятий, совершенно не так. - Больно? – я внимательно взглянул в его глаза, не то действительно из сострадания, не то просто не веря в его рассказы. - Нет. Пока ты здесь – не болит. Но стоит покинуть город – жечь будет как кислотой. Если бы я не строил из себя героя и не пытался отсюда сбежать – метка была бы поменьше. Но как только ты отъезжаешь от города подальше – метка даёт о себе знать. Максимум – три дня. Больше не выдержишь. Причем, в первый день даже можешь вообще ничего не замечать, а на третий – сойдёшь с ума от боли. Никакие лекарства не помогут. Метка просто прогрызёт тебя насквозь. Давай-ка поищем твою метку, обычно она на верхней части тела. Я послушно стянул футболку, и Роберт, сняв очки и близоруко прищурившись, принялся тщательно изучать мою спину, чуть ли не тыча в неё носом: - Родинка, это тоже родинка. Это что-то подозрительное, но не она. Я чувствовал его шершавый палец, когда он ощупывал очередную отметину на моём теле. Я был почти уверен в бессмысленности этих поисков непонятно чего. С каждым мгновением я ощущал себя всё глупее и глупее. Может быть это не я схожу с ума, может этот самый учёный-любитель давно уже поехал разумом? Однако не хотелось обижать человека, желающего оказать мне услугу, даже если мне эта услуга абсолютно без надобности. - Ага! Нашел! – горячий палец Роберта упёрся мне сзади в левое плечо. – Сам посмотри, разве у тебя была родинка в этом месте?