Мне просто любопытно!

На Облачные Глубины опустилась глубокая ночь, когда извилистые дорожки привели одного небезызвестного нарушителя правил к холодным источникам. Стройная фигура стояла в воде по пояс, полностью отдаваясь отдыху разума. Волосы спадали на плечи и спину тёмным полотном; уже влажные, они отблёскивали под лунным светом. Рядом тихо раздалось: — Лань Чжань. Светлые глаза от неожиданности резко распахнулись и зацепились за человека на камнях, лежавшего на животе и с озорным блеском во взгляде уставившись в ответ, весело хихикая. — Как ты попал сюда?! — сквозь зубы произнёс Лань Ванцзи. — Цзэу-цзюнь мне разрешил, — кратко объяснил Вэй Усянь и поднялся, развязывая свой пояс. По мере того, как он скидывал одежду, лёгкий холодок пробирался всё ниже и ниже по спине. — Что ты делаешь? — Хм? — он быстро сбросил оставшуюся одежду как попало, отвечая: — Вот я и раздет, так для чего, ты думаешь, я здесь? Я слышал, что ваш чудесный источник может не только помогать совершенствовать тело и дух, но и исцелять раны. Так что твой брат посоветовал мне прийти сюда и поплескаться вместе с тобой. Кстати, не очень-то красиво с твоей стороны исцеляться здесь одному. Опустившись в воду, Вэй Усянь поёжился. — Вода здесь и правда ледяная... — Я пришёл сюда для совершенствования тела и духа, а не для исцеления... Хватит скакать вокруг! — Но мне так холодно! И Вэй Усянь правда не врал! Холодные источники и впрямь соответствуют своему названию, казалось, вот-вот, и ты покроешься корочкой льда. Пытаясь согреться, Вэй Усянь носился туда-сюда как ненормальный, пока Лань Ванцзи не утратил остатки терпения в тщетных попытках медитации и схватил того за плечо, останавливая дикие пляски. — Стой на месте! Место касания разлилось желанным теплом, волнами расходясь по всему телу, и Вэй Усянь невольно прильнул к его источнику, желая ощутить в полной мере, как холод уступает место теплу, как это чувство захватывает его в нежные объятия. Лань Ванцзи настороженно спросил: — Что ты делаешь? — Ничего. Просто мне кажется, что с твоей стороны вода теплее, — Вэй Усянь выглядел абсолютным олицетворением невинности. Хватка на плече ослабла. Лань Ванцзи не произнёс ни слова, не сделал и шага назад. Вэй Усянь вдруг замешкался. Ощущение здесь-явно-что-то-не-так било тревогу где-то на задворках сознания, однако он лишь мысленно махнул на это рукой, уступив разыгравшемуся любопытству. Он хотел узнать, что последует за всем его баловством. Он решительно шагнул вперёд, ещё ближе. Глаза в глаза, оба жадно смотрели друг на друга не в силах оторваться. Шаг за шагом, оба жаждали больше тепла. Тепла чужого тела. С ресниц напротив падали капли воды, случайно попавшие туда во время плясок Вэй Усяня. Холод отступил на второй план, жар постепенно растекался по телу. Ухватившись взглядом за каплю, Вэй Усянь следовал за ней по пятам: проделав путь по щеке, она невесомо коснулась края губ, будто поддразнивая, и в тот же миг побежала дальше по подбородку. Он же сделал остановку на губах, кажется, забыв путь обратно, всецело поглощённый моментом. Остальное могло подождать. Всему своё время, но сейчас... сейчас его волновало только одно-единственное желание. Вэй Усянь играл с огнём и он это прекрасно осознавал. Не давая себе возможности успеть передумать, руки обвились вокруг шеи Лань Ванцзи, резко притягивая для трепетного поцелуя. «Мне просто любопытно, что будет дальше.» … Нет. Он желал- Мысль канула в небытие, над ухом резко прогремело: — Вэй Усянь! Если ты сейчас же не встанешь, я даже и не подумаю прикрывать твою задницу после! Вэй Усянь вскочил как перепуганный заяц, учащённо дыша. Он чувствовал, как пот течёт по спине, ему было до жути жарко и Вэй Усянь в отчаянной попытке оттянул воротник липких нижних одежд. Глаза забегали по комнате, останавливаясь на хмуром Цзян Чэне. Как же жарко… — Ты чего? Кошмар приснился? — тот, хоть и хмурился, пытаясь придать своему взгляду больше раздражения, всё равно спрашивал с нотками беспокойства. И Вэй Усянь правда оценил бы это. И, конечно, не забыл бы поддразнить после. Только волновало его сейчас совершенно другое. Он мысленно благодарил всех существующих богов и возносил им молитвы: в этот раз ему доставили на одну проблему меньше. Однако клубок непонятных чувств всё равно не особо улучшал его положение! Сердце быстро стучало, один миг и, казалось, оно вырвется из груди. Вэй Усянь поморщился. Обычно такое чувство ассоциировалось с собаками; в моменты нападений он во всей красе ощущал, как сердце спешит прорвать ему грудь и рвануть куда подальше, а Вэй Усянь вместе с ним под ручку. Сейчас же что-то явно не так. Но что? Вэй Усянь терялся в своих мыслях. Ему претила мысль размышлять о своих чувствах. Пустая трата времени — вот что он мог сказать об этом. Особенно когда доселе незнакомое тепло тлело в груди слабым огоньком, один выдох и он может угаснуть или, наоборот, разгореться в сто крат сильнее, задевая остальные уголки души. Разбираться с этим означало лишь усилить себе головную боль. Вэй Усянь глубоко вдохнул и медленно выдохнул, постепенно стук сердца пришёл в норму, больше не беспокоя. Отвлекаться на такой пустяк не обязательно. Или он всё же просто-напросто боялся задумываться об этом чуть дольше обычного? Страх прийти к окончательному выводу, постепенно разъедающему тебя изнутри, не в силах найти отклика… У Вэй Усяня есть решение выхода из ситуации, определённо. Не задумываться и скинуть всё на подростковый возраст — хорошее решение. Да. Хорошее.

***

— И всё же... может, это проклятье?.. — Чего ты там бурчишь себе под нос? Хоть в этот раз веди себя прилично и послушай учителя Лань! — вполголоса шикнул на Вэй Усяня Цзян Чэн, поворачиваясь к нему, чтобы в следующую секунду заслужить осуждающий взгляд Лань Цижэня. — Простите... — он в последний раз грозно посмотрел на Вэй Усяня и отвернулся, выпрямляясь по струнке. — Пф! — Вэй Усянь сдерживал рвущийся наружу смех изо всех сил. Что ж, у него были дела поважнее, смеяться над которыми можно лишь нервно, плавно переходя к истерике. Второй раз! Ему приснился эротический сон с ним чертов второй раз! Вэй Усянь погрузился в раздумья о сегодняшнем сне, пропуская мимо ушей половину нудного монолога Лань Цижэня. Лишь часть из неё Вэй Усянь примерно запомнил, находя довольно занятной историю жизни Лань Аня, основателя клана Лань. Если бы только рассказчик подавал это в менее занудной манере, коей обладал Лань Цижэнь, Вэй Усяню не пришлось страдать от разрывающих его голову мыслей. И с каких пор он стал так часто от них страдать? «Ах, Лань Чжань, тебе стоило бы загладить свою вину позже, ведь она полностью и безвозвратно опустилась на твои плечи...» Вэй Усянь опять, кажется, пропустил что-то важное. Похоже, всех так увлекла история основателя клана Лань, что и сами юноши начали спорить на эту тему, плавно перетекая к вопросу о «спутнике на тропе самосовершенствования». Вэй Усянь вынырнул из мыслей, стоило услышать невинно брошенный вопрос: — Цзысюань-сюн, а кого ты считаешь самой лучшей? Вэй Усянь и Цзян Чэн одновременно обратили внимание на говорящего, настороженно переводя взгляд на Цзинь Цзысюаня. Они не предпринимали никаких действий до момента, пока с уст того не сорвалось: — Не стоит говорить об этом. — Что ты имеешь в виду — «не стоит говорить об этом»? Все в ланьши ошарашенно смотрели на разворачивающуюся сцену, шёпот раздавался со всех сторон, с упоением наблюдая за новым поводом для сплетен. Вэй Усянь встал и отпихнул Цзян Чэна, вставшего вместе с ним, напряжение резко поднялось и зависло в воздухе. Казалось, уже было не до шуток, а шум в помещении становился всё громче. — А ты, должно быть, полагаешь, что тобой была бы довольна любая? И откуда ты только набрался уверенности в себе, раз настолько привередлив? — Вэй Усянь при этих словах уже недовольно сжимал кулаки: одна неосторожно брошенная фраза и он не поскупится врезать по смазливой морде Цзинь Цзысюаня. Спорившие не обращали внимание ни на стихающий шум, ни на тихое позади: — Цзэу-цзюнь! — Что здесь происходит... — Если она так недовольна мной, то пусть разорвёт помолвку! Короче говоря, плевать я хотел на твою драгоценную шицзе. А если она тебе так симпатична, то попроси её отца отдать её тебе! Ведь разве он не относится к тебе лучше, чем к собственному сыну?! Звенящая тишина опустилась на ланьши. Цзян Чэн замер, напоминая каменную статую, слова больно кольнули в самое сердце. Не успев осознать происходящее, в следующую секунду он наблюдал, как Вэй Усянь в ярости бросился на Цзинь Цзысюаня, ударяя того кулаком по лицу. Гул возобновился с новой силой: одни бросились разнимать дерущихся, другие стояли как вкопанные. Заглянувший на шум Лань Сичэнь преодолел расстояние в два шага и под его строгим взглядом юношей всё же удалось расцепить друг от друга. Вэй Усянь отделался парочкой тумаков, тогда как на лице Цзинь Цзысюаня расцветал яркими красками синяк под глазом. Теперь он выглядел скорее как петух, а не павлин, и от его напускного высокомерия не осталось и следа. — Да ты! Вэй Усянь, что!.. — Довольно. Устраивать драки в ордене непозволительно. Как вы это объясните? — Лань Сичэнь всегда выглядел мягким и добродушным человеком, но сейчас его присутствие действительно внушало страх, а понимающая улыбка больше не украшала его лицо. Виновники торжества быстро сдулись, осмеливаясь только поглядывать друг на друга из-под ресниц, мысленно посылая угрозы. — И правда! Как вы это объясните?! Вэй Усянь, почему опять ты! Никто и не заметил подоспевшего Лань Цижэня. Он остановился подле Лань Сичэня, его козлиная бородка тряслась, а кулаки сжимались от праведного гнева. Очнувшийся Цзян Чэн быстро сориентировался, вставая стеной перед Вэй Усянем, и затараторил, поклонившись: — Цзэу-цзюнь. Старейшина Лань. Понимаю, что поведение Вэй Усяня возмутительно, но- — Никаких но! Разве найдётся ему достойное оправдание? Сколько раз он уже вёл себя неподобающе и вот, это произошло вновь! Вэй Усянь еле сдержал замечание, что в Облачных Глубинах запрещено перебивать собеседника. Он виновато опустил плечи, понимая, что на сей раз не сможет легко отделаться. — Дядя. Давайте выслушаем молодого господина Цзян, — после нескольких мгновений, Лань Сичэнь попросил продолжать. — Спасибо, — Цзян Чэн склонился в ещё более глубоком поклоне. — Я приношу свои извинения и извинения от лица Вэй Усяня. Ему не стоило совершать необдуманных действий, но, прошу вас заметить, что молодой господин Цзинь не очень... не очень почтительно отзывался о моей сестре, провоцируя Вэй Усяня этим и другими фразами...

***

Цзинь Цзысюань не смог найти убедительного объяснения своему поступку. Выслушав, Лань Цижэнь ушёл и бросил напоследок, что подумает над их наказанием. Если бы не Цзэу-цзюнь, все были уверены, Вэй Усяня уже выгнали взашей, даже не дослушав. На выходе из ланьши Вэй Усянь и Цзян Чэн догнали Лань Сичэня, рассыпаясь в благодарностях. — Прошу, не стоит. Несправедливо, если бы дядя просто выгнал молодого господина Вэя, — и снисходительно улыбнулся. — Впредь, пожалуйста, не совершайте опрометчивых действий. Боюсь, потом моё слово не будет иметь особого веса. — Цзэу-цзюнь, разве можем мы не благодарить вас! Но у меня назрел небольшой вопрос: разве у Вас не было каких-то важных дел в другой части Облачных Глубин? Цзян Чэн мне все уши прожужжал, как Вы заняты и... Ай! — Цзян Чэн предупреждающе наступил тому на ногу, мол, заткнись, какое тебе дело. — Я искал дядю, — улыбка стала лукавой, в глазах плясали смешинки. — Те свитки, что были по случайности испорчены, Ванцзи нёс дяде. Из-за... того происшествия, нам пришлось переписывать их в свободное время, — от сурового взгляда и устрашающего вида Лань Сичэня не осталось и следа. Почти. — Свитки, происшествие... О! Это когда я врезался в Лань Чжаня? — в ответ Вэй Усянь получил кивок, а сам он попытался не обращать внимания на резко вспыхнувшие воспоминания и лицо. — Ох, простите, ха-ха... Я не хотел доставить вам неудобства. Лань Чжань сильно обиделся на меня? Могу ли я всё ещё загладить вину? Цзян Чэн косо посматривал на них, не решаясь вставить слово. Он даже решил закрыть глаза на странное поведение Вэй Усяня! Снова... — Ванцзи расстроился, но не сильно, не стоит беспокоиться. Вину вы загладите, пока будете смиренно переписывать правила. Полагаю, дядя включит это в ваше наказание. Не расслабляйтесь, молодой господин Вэй. Вэй Усянь на это лишь почесал затылок и вздохнул. Лучше так, чем никак. Лань Сичэнь развернулся и, кажется, собирался уходить, но обернулся, приободряя Цзян Чэна своими следующими словами: — Молодой господин Цзян, не желаете составить мне компанию? — Да, конечно! — Цзян Чэн сконфузился, кашлянул в кулак и исправился: - То есть, да, конечно. Не откажусь, Цзэу-цзюнь... Вэй Усянь ошалело смотрел на удаляющиеся спины. И что это сейчас было?!

***

Ведя непринуждённую беседу с его надзирателем — язык еле поворачивался так назвать его, — Вэй Усянь думал лишь о том, что, хоть Лань Чжань часто игнорировал его, однако сидеть с ним особое удовольствие! Дразнить, смущать, злить, разбивать маску невозмутимости — составляет собой особый вид искусства, требующее значительное мастерство. Вэй Усянь уверен, что такое искусство могло бы прославиться на весь мир. Точнее, так бы он подумал раньше. Это всё ещё оставалось искусством — его личным искусством, закрытым от посторонних глаз тёмным полотном, даже при особом усердии не давая разглядеть то, что оно скрывало; очерчивая границу между ними двумя и остальным миром. Чёрт... Кисть совершала трюки в умелых пальцах, пока её с силой не сжали, заставляя остановиться с тихим треском от слишком грубого обращения. С каких пор Вэй Усяня посещали такие мысли? Звучало как полнейший бред, особенно смешиваясь с воспоминаниями о том, как он бежал с особой прытью рассказать, кому можно и нельзя, об очередной глупой выходке и гневе Лань Ванцзи из-за неё. Вэй Усянь устало вздохнул, осматриваясь по сторонам. Собеседник вопросительно глянул, замолчав, на что Вэй Усянь слабо качнул головой. «Собеседник из тебя оказался скучным, даже Лань Чжань с его молчанием вызывал больший интерес!» — удрученно подумав об этом, сказал он совершенно иное, натягивая дружелюбную улыбку на лицо. — Ха-ха, твой рассказ впечатляет! И, всё же, иногда мне казалось, что ты лукавишь... — Вэй-сюн, не стоит разбрасываться незаслуженными обвинениями, — нахмурился тот, через миг продолжая: — Если хочешь, можешь убедиться сам в моей, как ты думаешь, лжи! — Разве это стоит моего времени? Посмотри, сколько мне ещё переписывать! Да и разве даже красотки из Гусу Лань могут переплюнуть красоту Двух Нефритов? Вэй Усянь не понимал, как этого человека допустили до звания надзирателя. Тот бесстыдно побывал на женской территории и ему сошло это с рук. Точнее, не сошло. Никто и не узнал! Поистине, в клане Лань растёт настоящий бунтарь. Кто он им там, какой-то дальний родственник... Наверное, только кровное родство и сыграло для поручения миссии по охране непокорного Вэй Усяня. А если припомнить и то, что многие старшие заняты важными делами, не сложно сложить два плюс два. — Нефриты нашего клана, без сомнений, красивы. Не зря же они одни из первых в списке, — он облокотился рукой на стол, совсем не изящно подпирая щёку ладонью, да ещё и запачкав рукав белоснежного одеяния чернилами — никаких манер! — Но, не кажется ли тебе, что ты должен в первую очередь интересоваться красотой девушек? А внешностью они довольно недурны, одна из тех красоток может затмить сами небеса... Ты же даже не желаешь слушать меня, рубя с плеча. — Мой дорогой товарищ, вкусы у всех разные, что же поделаешь, — Вэй Усянь лишь пожал плечами, обмакивая кисть в чернила и возвращаясь к переписыванию правил. — Вкусы, да... Точно, ты напомнил, к чему я вёл, — тот усмехнулся, Вэй Усянь же продолжил заниматься своим делом, не обращая на того внимания. — Так вот. Что же у тебя за вкусы такие, Вэй-сюн? — Хм? — он лениво отозвался. — Не знаю, все девушки по-своему хороши. Некоторые интересуют больше, некоторые меньше. — Раз все по-своему хороши, почему не желаешь взглянуть на них? Даже не даёшь шанса? — Говорю же, посмотри на эту стопку. В ней нет даже половины! Зачем мне добавлять себе лишней работы? Да и старик Лань точно отправит меня в Юньмэн, стоит провиниться хоть как-то, — Вэй Усянь обречённо смотрел на листы, исписанные иероглифами. От всех этих закорючек в глазах рябило. — Да, возможно, ты прав. Но разве ты сам не рвался совсем недавно в Юньмэн. Что же изменило твоё решение? — он выпрямился, небрежно проводя рукой по рукаву, размазывая чернила. Скривившись и пробормотав что-то ворчливо о стирке, он продолжил: — Знаешь, ты так восхваляешь красоту Двух Нефритов, разве это не чересчур? Или только красоту второго молодого господина Лань? — Вэй Усянь внезапно остановился, переводя недоумённый взгляд на собеседника. — Что, неужели, я прав? Всё же, те слухи оказались не просто слухами... — Что за слухи? К чему ты клонишь? — О вашей связи с Лань Ванцзи. Понимаешь, там... — задумавшись, как правильно выразиться, тот не успел заметить затянувшуюся тишину. Что ж, Вэй Усянь не выдержал первым. — Да что?! — чёрная клякса расцветала на листе, кисть покатилась по столу, с тихим стуком падая на пол. — Что за бред? Кому это в голову могло прийти?! — Я слышал лишь мельком, не могу сказать точно. Так всё же это правда или нет? Вас, кажется, несколько раз видели в не самых подобающих ситуациях, и твоё странное поведение. Ты умный мальчик, сам понимаешь... — он сделал неопределённый жест рукой, намекающе смотря на Вэй Усяня. — Цзян-сюн и Не-сюн вызвались доказать, что слухи — всего лишь глупые слухи. Один пытался как заботливый брат отстоять твою честь; второй, конечно, тоже, но любопытство всё-таки взяло верх. — Так-так-так, подожди... — Вэй Усянь начинал думать, что либо сошёл с ума, либо спит, иначе... ну что за бред-то?! — Они в это тоже замешаны? Теперь понятно, почему они... неважно, — он запнулся. — Во-первых, нет, это чёртова не правда, что за проклятый бред! Меня не интересуют мужчины! — Вэй Усянь замер. Он может соврать другим, но как объяснит те сны самому себе? И правда, что за бред-то с ним происходит!.. Что-то неожиданно упало в другой части библиотеки. Сидевшие испуганно подскочили, оборачиваясь на звук. Не сговариваясь, юноши пошли на звук, попутно прокручивая в голове разные сценарии. Вэй Усянь в панике пытался придумать отмазку, подходящую под всё: человека, который там стоит; время, которое он там стоит; стоит ли там... Завернув за стеллаж, их встретила полностью пустая библиотека и звенящая тишина. Оба облегчённо выдохнули, однако вдох застрял у Вэй Усяня в глотке, стоило увидеть трактат в синей обложке, покоившийся на полу. — Наверное, упал со стеллажа. Могу предположить, что отсюда... Вэй Усянь наблюдал за тем, как его псевдо-надзиратель убирает тонкую книжку на первую попавшуюся полку. Синяя обложка отзывалась странным чувством где-то глубоко в душе, на подкорках сознания она казалась знакомой. Вэй Усянь покосился на трактат пару раз, в итоге решив оставить его в покое, и вернулся обратно. Сейчас его в большей степени волновало опровергнуть нелепые шепотки за спиной, как своей, так и Лань Ванцзи. Вэй Усянь отчасти привык к разнообразным слухам, кружащиеся вокруг его эксцентричной натуры, другое же дело — Лань Чжань. Образец правил и благочестия каким-то образом стал главным героем такой грязной лжи. Она словно капля грязи на идеально белоснежном покрывале: такая же небольшая, но, тем не менее, умудряется портить весь вид.

***

Насвистывая под нос забавную мелодию, Вэй Усянь брёл по тропинкам Облачных Глубин к библиотеке. Прошла вторая неделя его наказания и эта жалкая одна третья закончилась крайне мучительно. Время текло со скоростью улитки, можно сказать, даже уступая ей. Вэй Усянь всё время пытался если не стать благовоспитанным юношей, то как минимум понизить настороженность Лань Цижэня. На самом деле, тщетно. Он олицетворял собой зоркого сокола, следившего за каждым шагом Вэй Усяня, готовый наброситься в любую минуту и сослать нерадивого ученика подальше. Так сказать: с глаз долой, из сердца вон. Любимый ученик и племянник Лань Цижэня, по-видимому, решил пойти по стопам дяди, воспользовавшись той же тактикой, учтиво пропустив пункт слежки. За всю последнюю неделю Вэй Усянь замечал того пару раз и то, стоило отвлечься, как Лань Ванцзи испарялся за считанные мгновения. Говоря начистоту, это... одновременно удручало и радовало. Сновидения необычного содержания больше не мучили его новыми подробностями — Вэй Усянь искренне надеялся, что это не временно, — но отголоски воспоминаний напоминали о себе каждый день. Каждый. Чёртов. День. Вэй Усянь передёрнулся всем телом. Здание библиотеки приветственно встретило его раскрытыми дверьми. Продвигаясь вглубь помещения, Вэй Усянь насторожился от подозрительно тихой обстановки; обычно тут находились пара-тройка учеников, к тому же сам его надзиратель представлял вовсе не тихую и спокойную натуру. Пока никого не было поблизости, конечно. Сейчас от учеников никого не осталось, а от того Ланя ни слуху ни духу. Замедлив шаг, Вэй Усянь стал ступать осторожнее, затаив дыхание. Может, про его наказание забыли? Бред. Появились другие дела? Вполне возможно. Вэй Усянь тихонько выглянул из-за стеллажа, ожидая увидеть пустующее место и благополучно ретироваться с библиотеки в ту же секунду. К его огромному сожалению, реальность не хотела соответствовать ожиданиям Вэй Усяня, потому место оказалось вовсе не пустующим и не мог слинять к Цзян Чэну. К слову, они так и не поговорили о тех слухах и... Вэй Усянь сузил глаза, присматриваясь к знакомой фигуре. — Лань Чжань! — тот, кажись, неуловимо вздрогнул, но потом поднял голову, встречаясь с Вэй Усянем взглядом. — Какими судьбами? — Наказание. — Твоё? В чём ты провинился? Лань Ванцзи изящно изогнул бровь в крайнем недоумении, не спеша отвечать. Помедлив пару мгновений, он всё же пояснил: — Твоё. — Твоё? А! Моё! — Вэй Усянь глупо улыбнулся, проходя на своё место напротив Лань Ванцзи. — Так... а что случилось с... прошлым? Неожиданно Вэй Усянь открыл для себя, что так и не узнал имя того юноши. Или, если так подумать, он мог просто пропустить его мимо ушей. — Лань Фэй. Его ждёт наказание. — Что? — Вэй Усянь растерянно посмотрел на Лань Ванцзи. — Почему? Лань Ванцзи измученно прикрыл глаза, вновь возвращаясь к выполнению работы. Вэй Усянь упрямо продолжал пялиться на него, ожидая ответа, что, в конце концов, начинало раздражать. — Это не имеет значения. Вернись к наказанию, — тон не терпел никаких возражений. — Но, Лань Чжань! — Вэй Усянь нахмурился. — Разве тебе так сложно сказать? Мне же... – взгляд, вперившийся в него, заставил волну мурашек прокатиться по спине, – ...любопытно. И затих. Вэй Усянь теперь вёл себя неестественно молчаливо, а Лань Ванцзи мог лишь наслаждаться появившейся тишиной, хоть его и терзали некоторые сомнения. Каждый был занят своим делом. Кроме Вэй Усяня, конечно же. Он мельком поглядывал на Лань Ванцзи, проходясь взглядом по ровным и изящным чертам лица. Внезапно он остановился на губах: они выглядели тонкими, но мягкими, нижняя губа казалась чуть пухлее верхней; такими, что хотелось ненароком прикоснуться, провести большим пальцем и слегка надавить... Вэй Усянь резко остановил себя, расширив глаза от шока, и тряхнул головой, прогоняя непотребства из своих мыслей. Заметив, как Лань Ванцзи смотрит на него с непониманием и еле заметным вопросом в светлых глазах, лицо начало полыхать. Вэй Усянь смущённо опустил голову, сосредотачиваясь на иероглифах, которые так и норовили расплыться перед глазами. Он чувствовал на себе настойчивый взгляд: стоит потерять бдительность и в нём точно прожгут дыру. Все оставшиеся часы Вэй Усянь упрямо не поднимал голову, а когда собирался уходить, скомкано попрощался и натянуто улыбнулся. Что произошло? — вертелось в голове у обоих.