В погоне от Смерти

На свете нет ничего невозможного — дело только в том, хватит ли у тебя храбрости.

© Альбус Дамблдор

2 сентября 1996 года

      Колин стоял над своим котлом с кипящим в нем зельем и пытался понять, почему вместо легкого серебристого пара из него валит непроглядный темно-бордовый дым. Он пролистнул учебник на начало рецепта «Умиротворяющего бальзама» и стал заново его перечитывать.       Добавить толченого лунного камня… три раза против часовой стрелки… семь минут на слабом огне…       — О, Мерлин! — воскликнул кто-то сзади и тотчас же закашлялся. Колин обернулся и увидел профессора Слагхорна — пухлого и низенького седого волшебника в мантии изумрудного цвета. Он проходил между столами, заглядывая в котлы учеников, и, наконец, дошёл до Колина.       — Мистер…       — Криви.       — Мистер Криви, вы совсем забыли про сироп чемерицы! — Слагхорн указал палочкой на третий пункт инструкции. — Тот, кто решится выпить это варево, будет не слишком умиротворен, — он усмехнулся собственной остроте и посмотрел на песочные часы, стоявшие на столе. — Но у вас ещё есть время исправить ситуацию, я дам вам пятнадцать минут, соберитесь!       Профессор взмахнул палочкой, и зелье, уже начавшее переливаться всеми оттенками радуги, мгновенно испарилось.       — А вам, господин, нужно было варить зелье ровно семь минут, и никак не меньше! — обратился профессор к соседу Колина по парте. Зелье у того вспенилось и стало выливаться на стол, а мальчик лихорадочно пытался его остановить.       Колин сдул волосы со лба и снова принялся за работу.       В классе стояла почти полная тишина. Слышались только редкие звуки нарезания ингредиентов или подмешивания котлов. До конца урока оставалось семь минут. Колин усердно готовил зелье, но вдруг ощутил что-то неуловимо странное. В воздухе словно бы расплывались ароматы блаженства и забвения. Они струились сквозь накрывшую класс пелену тумана, наполняя разум зыбким, воздушным спокойствием. Настрой на работу сменился приятным спокойствием, и Колин расслабленно улыбнулся.       — Я думаю, все вы ощутили это дивное чувство пьянящего умиротворения. Это значит, что у кого-то получился отменный бальзам на превосходный балл! — Слагхорн довольно улыбнулся и обвел класс взглядом. — Прошу этих людей поднять свою руку.       Колин добавил в свой котёл две капли сиропа чемерицы и, с удовольствием отметив, что из его горшка тоже стал подниматься легкий светло-серебристый дымок, вытянул ладонь вверх.       Примерно через пять минут зазвонил колокол, и ученики стали собираться на следующий урок. Колин сложил вещи в рюкзак и посмотрел на работу своего соседа — кислотно-зелёный дым над его котлом закручивался в маленькое торнадо.       Колин и однокурсники вышли в коридор и направились к лестнице. Следующим уроком у него были Прорицания, и вместе с ребятами он направился в Северную башню. На втором пролёте его догнала Джинни.       — Тоже на прорицания? — запыхавшись спросила она.       — А я что, похож на самоубийцу? — Колин посмотрел на стайку учеников, записавшихся на занятия по Древним рунам, и вздрогнул.       Джинни рассмеялась.       — Да, я точно так же подумала.       Они дошли до холла на втором этаже, и Колин увидел возвращавшихся в башню Гриффиндора шестикурсников.       — У них сейчас два окна, — с печальной завистью сказала Джинни, — а нам всё впахивать без передышки.       Они облокотились на мраморные перила и стали высматривать Гарри, Гермиону и Рона.       — Вон, — указала Джинни, — идут вместе с Дином и Симусом.       Колин проследил за направлением ее руки. Гарри, Рон и Дин с Симусом громко и весело обсуждали что-то интересное, а Гермиона шла рядом, как обычно уткнувшись в какую-то большую и не слишком привлекательную книгу.       Колин смотрел на Гарри и непроизвольно улыбался. Тот внимательно слушал Дина и Симуса, перебивающих друг друга на полуслове, и смеялся вместе со всеми над их незатейливыми шутками. Гарри, его друзья — все они были такими взрослыми, состоявшимися, интересными личностями, и хоть Колин встречался с Гарри уже ни много ни мало год, он всегда цепенел в обществе его друзей.       Нет, Колин любил находиться в их компании: слушать их разговоры, смеяться над их шутками, — эта компания была намного интереснее, чем его однокурсники, но он был младше их всех. Совсем не ровня. Симус, Дин, Невилл — все они были в разы смешнее, привлекательнее и… лучше, чем Колин. Что Гарри нашел в нем? Чем он, Колин, лучше остальных?…       Джинни томно вздохнула.       — Пойдем поспим на прорицаниях, — она взяла Колина за руку и поволокла за остальными пятикурсниками. — Всего лишь первый день, а я уже устала как тролль.       Гарри с друзьями уже давно скрылись в коридорах замка, и Колин поспешил за однокурсниками, как вдруг сзади кто-то выкрикнул его имя. Колин обернулся и увидел несущегося к нему третьекурсника Джимми Пикса. Тот держал в руке запечатанный пергамент.       — Держи, это письмо от Дамблдора, — громко дыша, сказал он и протянул ему письмо.       Сердце Колина забилось чуть ли не быстрее, чем у пробежавшего через весь замок Джима.       — Ого, — удивленно протянула Джинни, — только первый день, а тебя уже выперли из школы. Ты побил все рекорды Хогвартса.       — Очень смешно, — Колин вскрыл конверт и достал письмо. На нем косым почерком значилось следующее:       «Мистер Колин Криви,       Я прошу Вас прийти в мой кабинет сегодня в 20 часов вечера. Если будет возможность, возьмите с собой вашего брата. И никому не сообщайте об этом письме. Это очень важно.       P.S. Кислотные леденцы из Зонко просто превосходны.       Альбус Дамблдор».       — Кислотные леденцы из Зонко? — Джинни с полным недоумением таращилась на послание Дамблдора.       — Это личное! — возмутился Колин и спрятал пергамент за спину.       Они встретились взглядами, и каждый прочел в них полное замешательство и необычайный интерес.

***

2 мая 1998 года

      На поверхности Омута памяти расплывались знакомые лица и фигуры: Колин, его брат, Гермиона с Роном и, конечно, сам Гарри. Их силуэты растворялись, словно акварель, и в серой дымке появлялись новые.       Флакончиков с воспоминаниями было очень много: Гарри вдруг осознал, что стоять над Омутом ему придётся чуть ли не до самого рассвета. Он посмотрел в сверкающую глубину чаши, вдохнул побольше воздуха в легкие и опустил голову в свои собственные воспоминания.

***

      Гарри словно перекувырнулся в невесомости и резко полетел вниз. Туда, где чернильными пятнами вырисовывался вокзал Кингс-Кросс. Гарри приземлился возле седьмой платформы и огляделся. В целом вокзал выглядел совершенно так же, как и всегда: поезда и электрички, постоянно прибывающие и отбывающие, и нескончаемые толпы спешащих куда-то людей, — все это составляло жизненный цикл вокзала, живой и бесконечный, он был точкой отсчета новой жизни Гарри, ведь именно здесь начинался его путь в волшебный мир.       И не только его.       Вдруг Гарри послышались знакомые голоса, и он пошёл на источник звука. Сначала Гарри старался вежливо обходить людей, но когда сквозь него совершенно неожиданно пробежало несколько человек, он наплевал на это дело и пошёл напролом. В толпе мелькнуло несколько рыжих шевелюр, и до Гарри донесся громкий голос миссис Уизли: «Не отставайте! Живее, живее!!!»       Гарри рванул к ним и, наконец, когда толпа перед ним расступилась, увидел Молли и Артура Уизли, совсем маленькую Джинни, которую мать крепко держала за руку, Перси, Фреда и Джорджа, а в арьергарде — веснушчатого Рона и самого себя, только на две головы ниже. Все семейство вместе с Гарри торопилось на платформу девять и три четверти.       Он присоединился к замыкающим и побежал вместе с ними, одновременно рассчитывая, какой сейчас может быть год. Вдруг колонна остановилась, и миссис Уизли махнула рукой. Взгляд Гарри переместился на Джинни, и он увидел у нее большой чемодан, который она тащила за собой. Значит, это был 1992 год — год, когда Джинни впервые поехала в Хогвартс, а Гарри уничтожил первый крестраж Волдеморта. Но что же такого случилось в этот день? Почему Дамблдор стёр это воспоминание из его памяти?       — Первым пойдёт Перси, — крикнула миссис Уизли, и Перси, разбежавшись, пролетел сквозь барьер.       Затем ушёл мистер Уизли, за ним Фред и Джордж, потом Молли и Джинни. На платформе остались только двенадцатилетние Гарри и Рон.       И Гарри уже знал окончание этой трагикомической сцены.       Гарри выкатил тележку с чемоданом перед Роном, и, устремив взгляд на стену перед собой, готов был побежать, как перед ним резко выскочила низенькая женщина в чёрной мантии с вышитым символом Министерства Магии на груди и, глядя совсем в другую сторону, затараторила:       — А это путь на платформу девять и три четверти! Чтобы попасть на неё, вам нужно будет просто пройти сквозь эту стену, — она широко и добродушно улыбнулась, а Гарри перевёл взгляд в ту сторону, куда она смотрела.       Перед ним стояли четыре человека — с виду обычная маггловская семья с двумя сыновьями — и с ужасом и абсолютным непониманием смотрели на улыбчивую женщину. Это было семейство Криви. Родители-магглы и два сына-волшебника. Гарри обернулся и вопросительно посмотрел на Рона. Тот подошел чуть ближе и прошептал на ухо: «Мне папа рассказывал, что маглорожденных в Хогвартс провожают сотрудники Министерства». «Меня Хагрид провожал», — шепнул в ответ Гарри. «Ну, это больше исключение…»       Гарри улыбнулся, вспомнив, как давным-давно Хагрид открыл ему дверь в мир магии и волшебства, а жизнерадостная сотрудница Министерства продолжила говорить: «Ничего-ничего! Это совсем не опасно, и даже ничуть не больно! Все просто: для начала нужно сфокусироваться на стене, потом разбежаться, и готово! Вы на платформе девять и три четверти!»       Никто из семьи не шелохнулся.       Женщина неловко посмеялась и вдруг подбежала к главе семейства — такому же низенькому и пухлому мужчине в белой рубашке и надетом поверх неё сером жилете.       — Глава семейства покажет детям пример, так ведь? — лучезарно улыбнулась она, но мужчина взглянул на неё чуть ли не с суеверным страхом и даже немного попятился.       — Я пойду, — раздался рядом серьёзный голос.       Колин Криви взял у папы тележку с его чемоданом и посмотрел на стену между платформами так, будто хотел взорвать ее взглядом.       — Ах… Какой храбрый мальчик! — изумилась женщина. Ты точно попадешь на Гриффиндор!       — Куда? — переспросил тот.       — Совсем скоро ты все узнаешь, — сказала сотрудница слегка замявшись и потрепала Колина за волосы. — Ты все понял? Смотри на стену, разбегись, и…       — Да, понял.       Колин покрепче сжал ручку тележки, глубоко вдохнул и так резко рванул с места, что у Гарри аж округлились глаза. Секунда — и Колин исчез за стеной под одновременный вскрик его родителей. Они тут же побежали за своим чадом и, словно не замечая его, проскочили через барьер, за ними — маленький брат Колина с громким «Папа!» бросился бежать и, прикрыв лицо руками, тоже исчез из виду.       На платформе снова остались только Гарри и Рон… и совершенно ошеломленная сотрудница Министерства магии. Несколько секунд она не двигалась, а потом перевела взгляд на часы и ойкнула.       — Поторопитесь, — крикнула она мальчикам, спеша на платформу, до отбытия осталась одна минута!       Женщина проскочила сквозь барьер, Гарри с Роном побежали за ней, но тут… все встало на свои места: Гарри и Рон с оглушительным треском врезались в кирпичную стену и повалились вместе со всей поклажей на пол. Кажется, все люди на вокзале в этот момент оглянулись на шум, но воспоминание уже растворялось в мягкой дымке, сменяясь новым.       За окном мелькали пока ещё не тронутые осенним дыханием деревья и холмы, простирающиеся до самого горизонта. Колин сидел возле окна и разглядывал свою волшебную палочку. Он попытался взмахнуть ей, как делал в магазине Олливандера, и из неё посыпались разноцветные искры; Колин чуть не выронил ее из рук.       — Первый раз колдуешь? — раздался рядом весёлый голос.       Колин поднял голову. Перед ним сидел темноволосый кудрявый мальчик в рубашке и мантии и весело поглядывал на Колина.       — А какие заклинания знаешь? — продолжал он.       — Ну… Репаро, Алоамора. В учебнике прочитал.       — Тебе родители вообще колдовать не давали? — парнишка поднял брови.       — Нет, — замялся Колин, — они не умеют… Они не маги.       — Ты что, маглорожденный? — удивился мальчик.       — Ну да, — Колин ещё не привык к новой для него терминологии, — получается, так.       — А я чистокровный, у меня вся семья — волшебники. Родители меня многому в детстве научили, а папа даже давал пользоваться своей палочкой! Но теперь у меня есть собственная, — он достал из кармана мантии довольно длинную и острую палочку с резной дорожкой, окаймляющей ее словно серпантин.       Мальчик настроился, вдохнул побольше воздуха, прошептал «Вингардиум Левиоса!» и рассек палочкой воздух.       Коробочка из-под драже, лежащая на столе, лениво поднялась в воздух до уровня глаз и сделала два кувырка вокруг своей оси.       — Это пока самое сложное заклинание, которое я знаю, — не без гордости сообщил сосед Колина и улыбнулся.       Вдруг дверь в купе отъехала и к ним вломились два парня, один из которых держал в руках кучу сладостей.       — Свободно! — вздохнул он облегченно и высыпал все свои богатства на стол.       Второй мальчик, более рослый, уселся рядом с соседом Колина и, пожав всем присутствующим руку, стал читать «Ежедневный пророк».       Глаза Колина чуть не вылетели из орбит, он уставился на первую страницу газеты и не сводил с нее глаз.       — Ты что, газету впервые видишь? — Колин поднял голову и встретился взглядом с глубокими темно-карими глазами мальчика, читающего Пророк.       Он был очень похожим на… — Колин вдруг осознал, что даже не спросил имени своего нового друга — …на его соседа: такая же бледная кожа, слегка завивающиеся темные волосы — только он не улыбался и выглядел намного серьезнее и старше него.       — Я никогда не видел, чтобы фотографии двигались.       Мальчик перевернул газету и посмотрел на первую страницу, слегка приподняв брови, но все остальное лицо осталось недвижимо.       — Магглы не умеют заколдовывать фотографии, — мальчик снова взглянул на Колина, и у того по телу пошли мурашки, — зато они умеют снимать видео, ведь так? — Колин кивнул. — Любую фотографию можно заставить двигаться с помощью специального раствора, даже сделанную твоим фотоаппаратом, — мальчик метнул взгляд на фотик, котрый Колин положил рядом с собой.       Этот странный мальчик казался настолько проницательным, что Колину стало слегка не по себе.       Мальчик придвинулся к Колину, оперевшись локтями на колени, и указал на фотографию.       — Знаешь, кто это?       Гарри, все это время следивший за ними из угла купе, подошёл поближе, чтобы разглядеть фото. На ней был сам Гарри и… Гилдерой Локхарт с его блистающей улыбкой во все тридцать два, приобнимающий Гарри так сильно, будто хочет сломать его пополам.       — Я его где-то видел… совсем недавно, кажется… — Колин задумался. — На вокзале Кингс-Кросс, он стоял рядом с барьером!       — И ты даже не знаешь, как его зовут? — Колин помотал головой. — Гарри Поттер. Мальчик, который выжил. Мальчик, который победил Того-кого-нельзя-называть. Его-то ты знаешь?       Но Колин снова помотал головой.       — Ого, — парень сложил газету и отложил ее в сторону, — тогда давай начнем все с самого начала.       Около двадцати лет назад люди в Англии впервые услышали его имя. А сразу за именем — о его деяниях. Ужасных, страшных, кровавых и беспощадных. Он убивал беспричинно, бесцельно, просто… «для души». Он и его загадочные соратники держали всю Англию в страхе целое десятилетие, пока однажды на свет не появился маленький мальчик — Гарри Поттер. Сам-знаешь-кто услышал, что именно Гарри сможет остановить его. Гарри, маленький беспомощный мальчик, сможет уничтожить самого могущественного мага Англии за последние полвека. И Сам-знаешь-кто решил разыскать его. И нашёл.       Тридцать первого октября он вошёл в дом Поттеров. Убил Джеймса — отца, затем Лили. Он пустил заклинание и в Гарри, но оно загадочным образом отразилось от мальчика и попало в него самого. В тот день Тот-кого-нельзя-называть уничтожил самого себя. Раз и навсегда.       В купе повисла звенящая тишина. Рассказчика буравили взглядом все трое соседей, ожидая услышать продолжение истории, но тот как ни в чем не бывало взял в руки газету и продолжил читать.       — А что было дальше? — подал голос Колин.       — Дальше? — мальчик опустил газету. Гарри вырос и пошел в Хогвартс. А Сам-знаешь-кто так и не вернулся. Да и не вернётся больше.       — Он что, учится в той же школе, что и мы?       — Ну а куда ему деваться? Герой, конечно, но от учебы его никто не освободил.       — Получается, он прямо сейчас едет с нами в этом поезде? — вдохновенно продолжал спрашивать Колин, но соседу это, похоже, надоело, и он снова ушёл в чтение, бросив напоследок лишь:       — Ты чрезвычайно догадлив.       Картинка расплылась в неразборчивые образы, и Гарри вдруг осознал, что ощущал все эмоции Колина, словно ненадолго стал им самим. Он усмехнулся. Да уж, Дамблдор хорошо постарался над представлением.       Перед ним снова появилось купе Хогвартс-Экспресса, только за окном было уже совсем темно.       Перед Гарри сидела совсем маленькая Джинни и разговаривала со своей новой подругой с каштановыми волосами, убранными в высокий хвост. Сверху лился приятный желтый свет. В углу на сиденье клубочком свернулась девочка, уснувшая под размеренное покачивание поезда. В купе царила спокойная сонная идиллия.       Вдруг дверь отъехала в сторону и в проеме появилось светлое лицо Колина.       — Привет! Вы не видели Гарри Поттера?       Джинни с подругой обернулись на него.       — Ну если только на картинках, — сказала темноволосая, — а что?       — Он должен ехать на этом поезде, но я его нигде не нашёл, — в голосе Колина слышалось сожаление.       — Он ехал на вокзал вместе с моей семьей, — сказала Джинни, и ее подруга уставилась на нее круглыми глазами.       — Почему ты мне…?!       — Потом расскажу, — Джинни повернулась к Колину, — может он едет с профессорами?       Колин совсем поник.       — Да не расстраивайся, в Хогвартсе увидишь, — подбодрила его Джинни. — Я Джинни, а ты? — она протянула Колину руку в знак знакомства.       — Колин Криви, — пожал ей руку Колин.       За окном мелькнули два больших желтых луча света, словно от двух автомобильных фар, и тут же исчезли в кромешной тьме, заполонившей все купе непроглядным туманом.       Сверху посветлело небо, и Гарри поднял голову. Туман рассеивался, а за ним вырисовывался Хогвартс с прилегающим к нему двором.       Гарри стоял на каменных ступенях замка и оглядывался. Кажется, был день, но все небо было затянуто серыми тучами, отчего казалось, что уже сгущаются сумерки. Прямо перед ним сидела Гермиона, уткнувшись в какую-то книгу. Гарри повернул голову и увидел самого себя, только намного младше и ниже — почти на целую голову. Это было как-то очень странно — смотреть на самого себя со стороны, особенно такого маленького, на шесть лет младше себя. Рядом с маленьким Гарри сидел маленький Рон, хоть он и был выше приятеля на полголовы. Гарри стал осматривать двор Хогвартса: недалеко бегали близнецы Уизли с их закадычным другом Ли Джорданом; под ветвями раскидистого дерева кружилась компания слизеринцев, среди которых Гарри заприметил такого же маленького Малфоя и его дружков Крэбба и Гойла, которые уже тогда не уступали взрослому Гарри в росте.       Вдруг двенадцатилетний Гарри поднял глаза и с удивлением уставился на взрослого себя. Внутри Гарри все похолодело, и он подумал, что по какой-то ошибке попал в прошлое, а не в Омут памяти, но тут сзади раздался голос:       — Не сердись, Гарри. Я Колин Криви, тоже гриффиндорец, как и ты! — выпалил он на одном дыхании.       Гарри обернулся. Перед ним стоял мальчик с светло-серыми волосами и с маггловской камерой в руках. Он с широко раскрытыми глазами глядел на маленького Гарри.       — Ничего, если я… ты не будешь против, если… если я сделаю снимок? — Колин поднял камеру и улыбнулся.       — Снимок? — Гарри недоуменно смотрел на Колина.       — Да! — радостно воскликнул тот. — Можно попросить твоего друга, чтобы он сфотографировал нас вместе? А ты подпишешь мне фотографию!       — Смотрите, Поттер раздаёт автографы! — раздался рядом звонкий насмешливый голос. Гарри сразу узнал, кому он принадлежит. — Подпиши фотографию для Уизли — вот его мамаша обрадуется — твоя подпись будет стоить дороже, чем весь их дом! — группа слизеринцев-пятикурсников громко рассмеялась.       — Ты просто завидуешь! — крикнул Колин.       — Завидую? — ухмыльнулся Малфой и театрально закатил глаза. — Да кто в здравом уме захочет ходить с рассеченным черепом? Ну уж нет, увольте.       Гарри с Роном вскочили с лесенок, но тут краски картины растворились, и вокруг Гарри стало проявляться новое воспоминание.       Колин шел по темному коридору спящего Хогвартса и пытался разглядеть хоть что-нибудь в кромешной темноте. На полу и стенах танцевали маленькие огоньки факелов, почти не освещая дорогу. Колин сжимал в руке гроздь винограда, которую стащил со стола на ужине. Он направлялся в больничное крыло.       «Люмос!» — на конце палочки зажегся белый огонек и вокруг стало хоть чуточку светлее. Главное сейчас не нарваться на профессоров, или, что ещё хуже, на Филча, не то будет очень плохо, пусть он и гуляет лишь из благих побуждений.       В Хогвартсе Колину нечего бояться, но страшно было все равно. Его уши постепенно привыкали к абсолютной тишине, и теперь Колин слышал чуть ли не каждый шорох в замке. Если он ничего не перепутал, то сразу за следующим поворотом должен располагаться госпиталь. Колин немного ускорился, как сзади послышался тихий шорох. Колин оглянулся. Его окружала абсолютная темнота.       «Люмос максима!» — чуть слышно прошептал Колин, и свет огонька немного усилился, осветив коридор немного дальше.       Но дальше начиналась черная стена неизвестности.       Снова шорохи. Но уже длиннее, громче, будто что-то очень большое ползло по полу, неминуемо приближаясь к Колину. Колин слышал его дыхание, слышал шипение, но ничего не видел — оно оставалось за пеленою тьмы. У Колина волосы встали дыбом, а по телу побежали мурашки. Он схватился за свой фотоаппарат, висевший у него на шее, и прижал его к глазам.       Дрожащим пальцем почувствовал кнопку съемки и нажал.       Коридор осветила вспышка маггловского фотика, и сквозь стекло объектива Колин увидел гигантского змея с горящими глазами. Сердце Колина пропустило удар, а потом весь мир погас.

***

      Гарри окинул взглядом разорванный клыком Василиска дневник Тома Реддла, ещё не до конца обдумав свою почти невероятную идею.       — Профессор?       — Да… что, Гарри?       — Могу я взять дневник Тома?       — Конечно, — Дамблдор перевел взгляд с меча Гриффиндора на побитый жизнью дневник Реддла. — Он больше не представляет никакой опасности.       Вдруг дверь кабинета отворилась, и Дамблдор с Гарри разом обернулись. В проеме стоял Колин Криви, только что вылеченный настоем мандрагоры профессора Стебль и мадам Помфри.       — Я узнал… Я прибежал… — Колин не мог отдышаться и сильно запинался.       — Кажется, у тебя появился помощник, Гарри, — Дамблдор сверкнул своими очками-половинками и слегка улыбнулся ученику.       — Побежали! — Гарри схватил дневник Тома Реддла и поспешил догнать Малфоя-старшего.       «Куда?!» — только и успел крикнуть Колин и сразу рванул за Гарри.       Люциус Малфой успел довольно-таки далеко уйти, но все же Колин и Гарри его нагнали.       — Мистер Малфой! Мистер Малфой!       Тот развернулся и гневно воззрел на Гарри.       — Что ещё вам надо, мистер Поттер? — сказал он, отчеканивая каждый слог. Из-за его ноги выглянул испуганный Добби.       — Вы забыли это, — Гарри протянул Малфою дневник Реддла, а тот, брезгливо взяв его в свои руки, тут же перебросил эльфу.       — Спасибо, Поттер, за столь приятный подарок. Мы уходим, Добби!       Малфой развернулся и зашагал к лестнице.       — Открой его, — прошептал Гарри и указал глазами на дневник.       Добби раскрыл дневник, и из его грязных и мокрых страниц выпал чёрный носок. Добби ошеломлённо посмотрел своими огромными глазами на своего спасителя.       — Добби! — яростно крикнул Малфой, — Живо вернись к своему хозяину!       Эльф развернулся лицом к Малфою и вытянул руку над головой, демонстрируя Малфою пропитавшийся сточной водой и кровью носок.       — Хозяин подарил Добби одежду, теперь Добби — свободный эльф! — радостно вскрикнул он.       Малфой чуть не подавился от гнева и удивления, закипавшего в него внутри.       — Ты… забрал у меня моего эльфа! — прогремел Малфой на весь коридор и вскинул палочку. — Абахта…       Заклинания прилетели в Малфоя с двух разных сторон. С одной — от Добби, с другой — от перепуганного Колина, который от неожиданности выкрикнул первое, что пришло ему в голову.       Люциус Малфой со всей плавностью, присущей балерине, перекувыркнулся в воздухе а-ля сальто мортале и с громким криком-громом-треском рухнул на лестницу (заодно по ней скатившись). Через несколько секунд неясных размышлений он убрал волосы с лица и с ужасом посмотрел на вооруженную троицу. Гарри вдруг показалось, что он вот-вот выкрикнет: «Мой отец узнает об этом!», — но Малфой встал, расправил свою элегантную мантию и молча зашагал прочь по коридору.       — Вы спасли меня, — Гарри смотрел на Добби и Колина, провожающих взглядом Люциуса.       — Всегда рад помочь, — так искренне ответил Колин, что Гарри даже захотелось обнять его.       — Гарри Поттер одарил Добби свободой, — сказал домовик, — и я готов сделать для него все что угодно.       — Обещай, что больше не будешь пытаться спасать меня, — попросил Гарри, и Добби хихикнул.       Троица направилась в Большой зал, где в ожидании пира собралась уже вся школа.

***

      На небе не проплывало ни облачка. Яркое солнце своими нежными и горячими лучами согревало Косой переулок. Гарри сидел под большим полосатым зонтом возле кафе-мороженого Флориана Фортескью и дописывал последний абзац сочинения для профессора Бинса.       Легкий ветерок слабо тормошил волосы; Гарри зачерпнул ложкой мятное мороженое с шоколадной крошкой и положил в рот. В такой жаркий день его ледяная прохлада была настоящим спасением.       Гарри дописал последнее предложение и облегченно выдохнул, скрутил пергамент в свиток и положил к ещё двум предшествующим. Он наконец-то доделал всю домашнюю работу. Гарри встал на ноги и вытянулся, щурясь от слепящего глаза солнца.       — С сожжением ведьм теперь покончено? — Гарри обернулся: Флориан протягивал маленькой девочке большой рожок с коричнево-розовым мороженым и лукаво улыбался Гарри.       — Я дописал, — Гарри махнул рукой на свитки и сложил их в рюкзак.       — Ну наконец-то, столько на лето задают, что с ума сойти можно! — мистер Фортескью продолжил ворчать на профессоров Хогвартса, попутно убирая со столов. — Но у тебя ещё есть время насладиться последними деньками лета.       Мороженщик приложил руку ко лбу и посмотрел на солнце.       — Хороший сегодня день, погожий, тёплый. Ну, иди, гуляй.       Гарри поблагодарил Флориана за тёплый приём и пошел вдоль рядов Переулка.       В последнее время здесь стало появляться все больше и больше людей. Улицы стали не так пусты, как были в начале августа. Волшебники и волшебницы, взрослые и юные, рассматривали волшебную утварь на витринах прилавков, не могли оторвать взгляд от новой «Молнии», или сидели в прохладной тени у кафе-мороженого и обсуждали Сириуса Блэка.       Гарри шел по мощеной дорожке, вокруг которой выстроились самые необычные дома и магазины, старые и обшарпанные, новые и блестящие краской, они теснились и перекашивались, кто вперед, кто назад, создавая самую невероятную атмосферу древней магии. За каждой витриной открывался дивный новый мир: то бесконечное собрание самых необыкновенных в мире книг, то темные ряды с засушенными редкими травами и насекомыми, то длинные, покрытые тысячелетней пылью полки, заставленные коробками с волшебными палочками всевозможных вариаций… В каждом магазинчике Гарри побывал не раз: сначала заходил покупать все необходимое для Хогвартса, а потом — так, от скуки. В каждом, но только не в магазине Олливандера. Его витрина, выкрашенная в темно-коричневый цвет и давно обшарканная до первозданного состояния, манила своей таинственностью. Ведь именно этот магазинчик открывает маленькому волшебнику путь в настоящий мир магии. Здесь начинались дороги почти всех волшебников Великобритании. Впереди виднелся волшебный банк Гринготтс с его перекошенными в разные стороны башенками и колоннами. Гарри прошел мимо совиной почты, во мраке которой разглядел только горящие глаза птиц.       Солнце начинало припекать голову, поэтому Гарри ускорился и дошёл до поворота, где солнечный свет скрывался за крышами домов. За поворотом начиналась другая часть Косого переулка. Серая и пустая.       Здесь было очень мало посетителей, и каждый очень спешил в людную часть улицы. Но Гарри тут нравилось. Так тихо, безлюдно и спокойно. Справа был магазин подержанных вещей, чуть поодаль — почти никому не известный магазин волшебных палочек. Здесь магазины не блистали яркими витринами и вывесками. Все было скромным и неприглядным. Еле живым.       Переулок упирался в старенький дом с заколоченными окнами, а дальше не было ничего.       Справа начинался Лютный переулок. В темноту вела каменная лестница, а за ней — таинственный мрак. Гарри оторвал взгляд от входа в это страшное место и пошёл в обратном направлении.