Разлучимые души

Папа с радостью одолжил нам свою машину, и вся семья пожелала нам добраться до правды, махая ладонью на прощанье. За дорогой следила я, хотя Джордж настаивал, чтобы за руль сел он, а я выспалась. Ехали мы долго, и за это время моя злость полностью испарилась. В салоне играла песня моей любимой французской группы La Femme, и порой я двигала головой, плечами и постукивала пальцами по рулю, дабы хоть как-то потанцевать. Джордж открыто наблюдал за этим, широко улыбаясь. За всю дорогу никто не обмолвился и словом. В начале пути напряжённость заполняла всё пространство, однако сейчас это чувство исчезло. По крайней мере для меня. С этим парнем мне комфортно находится, так что я спокойно, без лишних мыслей могла отдаться музыке телом, не стесняясь, что на меня смотрят. Только вот не задача. Сейчас я вспомнила про наш разговор в моей комнате. Мне не даёт покоя навязчивая мысль насчёт его родителей. И, видимо, спросив, я разрушу нашу тихую идиллию. — Я могу спросить тебя по поводу родителей? Ты говорил, что расскажешь об этом в машине, — осторожно начала я, искоса поглядывая на него. Правым ухом услышала его тяжёлый выдох. Возможно родители Джорджа оставили ему какую-то психологическую травму, а я напомнила. Зря спросила. Хотя в любом случае я его не заставляю. Перед этим всегда спрашиваю разрешение, можно ли завести какой иной разговор. Я убавила громкость музыки. — Они погибли в автокатастрофе. Для меня родители были всем, моим вторым дыханием. В детстве я проводил с ними много времени, мы были счастливы. Могли заниматься тем, что только под руку попадётся. Но случилось кое-что ещё неприятное в моей жизни... — Брюнет помолчал немного. — Меня взял под опеку родной дядя. Он ужасный человек. Спросишь почему? Да потому, что я стал его жертвой домашнего насилия. Мои глаза округлились, словно тарелки. Как же так? Бедный Джордж... Со мной, конечно, не происходило ничего подобного, но могу себе представить... Что же он ещё пережил? Хочу знать о нём всё. Его чувства, мысли, вообще всё что с ним связано. — Он регулярно бил меня, но не избивал, на этом спасибо. Когда я был маленьким, то всегда думал, что дядя хороший, но живя с ним, ты узнаешь его истинную сущность... Манипулятор, тиран, шарлатан и шантажист. Само собой я обратился в полицию, написал заявление, но эти придурки не поверили, сказав, что это пустяк, — процедил он, сжав кулаки. — Нихрена это не пустяк, но фиг им это объяснишь! Конечно я мог съехать от него, арендовать квартиру или комнату, но я коплю. Всё ещё. — Ох, Джордж... — И не надо меня жалеть. Тогда я не встречал людей, готовые меня выслушать, не считая психолога, которого я посещал. Я сильный, раз справился с этим. И я сильный, потому что, — из его глаз полился град слёз, руки сжаты в кулаки так, что видны побелевшие костяшки, — потому что однозначно я буду лучше его! Я остановила машину на обочине и взглянула на друга, повернувшись. Джордж не стыдился своих слёз и просто выплакивал всё, что накопилось. Было больно и невыносимо видеть его таким разбитым, сломленным. Я хочу ему как-то помочь, поддержать, но не знаю как, не могу найти подходящих слов. — Прости, что расплакался, — проговорил он, вытирая солёные слёзы с лица рукавом свитера. — Не стоит извиняться. Испытавать и показывать эмоции совершенно нормально. Плакать — это мужественно, — ответила я, с горечью смотря на него. Джордж поднял на меня свои красные опухшие от слёз изумительные глаза. Я опустила его руки на бортик между сиденьями и накрыла своими, поглаживая большими пальцами в знак успокоения. — Ты прекрасно знаешь, что не виновен в домашнем насилии или не виновен, что у тебя такой родственник. Тебя никто не осуждает. Как бы то ни было, у тебя появилась новая семья, — нежно улыбнулась ему я. — Мы приняли тебя, поняли тебя и всегда разберёмся с обидчиками. Потому что полюбили. А с твоим дядей мы что-нибудь придумаем. Он не останется безнаказанным, обещаю тебе. Главное оставайся счастливым в настоящее время как тогда, когда мы сидели за столом и смеялись, будто знаем друг друга тысячу лет. — Говорила я речь тихо и мягко, чтобы не спугнуть Джорджа. Я поднесла к его лицу руку и избавилась от последней слезинки. — Спасибо, — прошептал Джордж и накрыл рукой мою ладонь, лежащая у него на щеке. Тепло его кожи передалось мне, и я закрыла глаза. Не знаю, зачем это сделала. Просто хотелось насладиться его нежным, как пёрышко, прикосновением. Нам не нужны были какие-либо ещё слова, а только молчаливое понимание. Впервые мне открылся такой Джордж. Я узнала его с другой стороны, и рада, что он смог через боль открыться мне. Это значит, что Джордж доверяет мне. — «Да, иногда боль похожа на рок-н-ролльную группу», — неожиданно для себя начала я тихо напевать песню Mother Mother «Dance And Cry». — «И ты должен танцевать, танцевать, танцевать. Пока плачешь. Танцуй, танцуй, танцуй. Попробуй. Танцевать, танцевать, танцевать, пока плачешь». Джордж улыбнулся этому и слегка посмеялся. Его смех заразил и меня. — Ты такая удивительная, — шепнул он, глядя на меня блестящими глазами. — Я безумно рад, что поехал с тобой. — И я, Джордж. И я. *** Ночью мы остановились на круглосуточной заправке, дабы заполнить бак бензином. Никого не было, кроме нас двоих и сотрудников. Из-за высокого настроения мы включили почти на всю громкость музыку, доносящаяся из машины и стали пританцовывать под Vendredi sur Mer «Écoute Chérie», наплевав на людей. Парень встал позади меня, и я позволила его рукам опуститься на мою талию. В такт музыке двигала бёдрами влево-вправо, руки плавно подымались и опускались в воздухе, глаза закрыты. Джордж зарылся носом в волосы, затем взял меня за руку и закружил вокруг своей оси, возвращая нас в прежнее положение. Его длинные пальцы прошлись снизу вверх по моим бокам, вызывая мурашки. Он отдался танцу так же, как и я. И это чертовски соблазнительно. Особенно когда Джордж знает границы дозволенного. — Вроде как нам надо ехать дальше, не останавливаться, но этот момент такой пленительный, что я теряю голову и готов сделать кое-что безумное, — произнёс над ухом низкий голос парня, пока мы ещё танцевали. — Ты меня заинтриговал, — улыбнулась я. — Что же такое безумное ты хочешь сделать? — Ммм, уверен, мне не стоит этого говорить, — ответил Джордж, снова кружа меня вокруг оси. — Это ещё почему? — Боюсь тогда мы не сможем общаться как прежде, — ухмыльнулся он. — А ты рискни, — кинула я ему вызов, довольно хихикая. Обалдеть, всего несколько часов назад у нас случился трогательный момент, а сейчас он весь светится. Скорее всего, мой позитив тоже заразителен. Джордж резко развернул меня к себе. Вся весёлость ушла, не попрощавшись, и на её месте пришла серьёзность. Брюнет взял меня за затылок и заключил в жадный поцелуй. От шока я замерла, но потом ответила взаимностью, обвив руками шею Джорджа. Боже, его губы... Они такие мягкие и сладкие, как он сам. Парень прорычал в поцелуй и, взяв меня под колени, опустил на капот, кладя руки на мои бёдра и сжимая их, от чего я простонала. Упс, он нашёл мою эрогенную зону. Джордж воспользовался этим и вторгнулся в мой рот влажным горячим языком, исследуя. Никогда бы не подумала, что такой тихий парень как Джордж, может вытворять такое. Такое мучительно сладостное желание у меня между ног. Я поёрзала, хныкая от того, что хочу большего. Его. Но он отстранился. — Рискнул, — хрипло отозвался он, вглядываясь в мои затуманенные от страсти глаза. — И это всё, что ты хотел сделать? — спросила я, намекая на большее. — Нет, есть ещё кое-что, но это останется у меня в тайне, — ответил Джордж, вдыхая полной грудью воздух. — Почему ты отстранился? — в моём вопросе слышались нотки разочарования. — Если ты не забыла, мы здесь не одни. Вполне возможно, сейчас за панорамой за нами наблюдают сотрудники заправки и думают, что за похабщину мы тут устроили, — усмехнулся он. Тут я сразу вспомнила, где мы находимся. Чувствая, как щёки заливаются краской, спрыгнула на землю и села на пассажирское сиденье Джорджа. Под его немой вопрос я ответила: — Ты же хотел за руль. Садись, — буркнула я, хлопнув дверцей. На самом деле я это сказала потому, что мои ноги трясутся от возбуждения, и вряд ли я смогу нормально вести машину после такого. Чёрт, я от этого теперь никак не избавлюсь, ведь в машине будет Джордж, его запах, его учащённое дыхание, его тело, его глаза. От этого я сойду с ума и оседлаю его прямо по середине дороги. Парень обошёл машину, завёл и мы тронулись с места. Джордж смотрел на навигатор, а я старалась думать о чём угодно, но лишь не о нём. Чтобы как-то отвлечься, я достала холодную бутылку с водой с заднего сиденья и отпила несколько глотков. Ещё открыла окно, откуда дул ветерок, развеивая мысли. Вроде полегчало. Итак, после того как мы переночуем в мотеле, то начнём тренировки Джорджа по магии. Надоело тянуть.