Таблетки

Утро для Жана наступило неожиданно быстро и было невероятно спокойным. Ни разу за ночь его не навестил кошмарный сон, а холод не пробирался к нему под кожу даже сквозь плотное одеяло, отгоняемый теплом чужого тела. Только вот солнце почему-то светило слишком ярко для девяти утра, а это значит, что Жан проспал всё на свете. Хорошо, что в субботу у него нет занятий, и можно лежать в кровати столько, сколько захочется. В Гнезде он не знал подобной роскоши. Во второй раз по пробуждении обнаружить себя в объятиях одного из братьев Морияма уже не было столь шокирующим. По крайней мере, не настолько, насколько поражающей была мысль, что Жану эти объятия нравятся. Если Рико на протяжении всех тех лет, что они были знакомы, вел себя, как гандон, и не стеснялся использовать кулаки и ножи, то Ичиро ни разу ещё не сделал Жану не то что больно, а даже слова грубого не сказал. Объятия Рико ужасали, а ночь наедине с ним открывала прямой путь к виселице. Дремать в руках Ичиро было спокойно, а осторожные поглаживания по спине, которыми он и разбудил Жана, были невероятно деликатными. — Ты ведь уже не спишь, — тихо прошептал мужчина, проведя ладонью вдоль его позвоночника. Жан, повинуясь странному желанию, давившему на него изнутри, подался вслед за касанием, вытягиваясь и соприкасаясь с мужчиной всем телом. Смутившись, он спрятал лицо в складках одеяла. Ичиро хмыкнул и, не прекращая своих действий, чуть привстал, опираясь на локоть и укладывая парня прямо перед собой. Тот перевернулся на живот, подмял под себя подушку и уткнулся в неё носом, стесняясь открыть глаза и с трепетом ожидая, куда мужская рука направится в этот раз. Ичиро вновь огладил его спину, провел кончиками пальцев по плечам и коснулся костяшкой щеки, тут же помечая это место лёгким поцелуем. Его дыхание щекотало шею, а ладонь легла между лопаток и скользнула вниз, останавливаясь ровно у края одеяла, которое скрывало нижнее бельё и голую кожу. Жан вздохнул, не тая громкости. Он стеснялся своего тела и хоть и был крайне щепетилен в вопросе нарушения личного пространства, ему всё ещё было тяжело чётко очерчивать личные границы. Морияма вчера пообещал, что между ними ничего не будет, если Жан не даст на это согласия. И хоть Моро с трудом поверил, что это правда, сейчас он был благодарен мужчине за то, что это действительно так. — Хочешь ещё полежать? — спросил Ичиро, наклонившись и шепча ему на ухо. По телу парня пробежала пугающе возбуждающая дрожь. Он кивнул, закусывая губу. — Тогда я буду ждать тебя на кухне. И кто-то звонил тебе вчера вечером. Я ответил и сказал, что ты уже спишь. Мужчина вышел, оставляя его одного, и Жан громко вздохнул, выбираясь из-под одеяла. Он слышал вчерашний разговор и прямолинейное «я — его парень». Это не пугало и даже не удивляло. Все слова и действия Ичиро говорили о чем-то подобном. В общем-то Моро не был против. Во-первых, если Морияма решил, что они пара, то от Жана никто согласия ждать не будет. Во-вторых, он и так принадлежит Семье. Так почему бы не воспользоваться возможностью и не подняться на ступень выше, став кем-то хоть немного важным для главы этой самой Семьи? Взяв телефон, парень быстро нашел вчерашний вызов в журнале последних звонков и нажал перезвонить. Гудки шли один за другим, и Жан уже собирался положить трубку, думая, что позвонил слишком рано, как ему ответили. — Наконец-то, — вскрикнула Лейла. — Мы уже думали вы там кончились друг в друге. На фоне послышался смех, но Жан так и не понял смысл сказанных слов. — Что? — Ничего, — девушка с трудом подавила смех, но затем серьезно продолжила. — Вчера кое-что произошло ночью. Кто-то вломился к вам с Джереми в комнату и напал на него. В общем, ему сломали два пальца. — Что?! Парень резко сел на кровати. Всю трепетную утреннюю негу словно смыло ледяной водой. В телефоне послышались шумы, чей-то возмущенный вскрик, а затем трубка заговорила голосом Нокса. — Жан, всё в норме. В смысле пальцы, конечно, сломаны, но не на рабочей руке, так что в тренажерном зале вы от меня точно не избавитесь. Зато я смогу больше времени уделять учёбе и тебе помогать, — он понизил голос, отходя от остальных игроков подальше. — И я действительно рад, что тебя там не было. Что ты не пострадал. Только вот ты не говорил, что с кем-то встречаешься. Жану показалось, что в голосе капитана слышны горечь и досада, но он решил проигнорировать это. Всё равно он бы не смог дать Джереми того, что тот заслуживает. А сейчас, после того, как Ичиро фактически поставил на нём свою метку, и подавно. — Я не был в этом уверен, — на ходу сочинял Жан. — Всё было слишком сложно. — О, — протянул Нокс. — Так ты сейчас с ним? Но ты ведь в общежитие вернёшься? У нас ещё вечером встреча с тренером и разбор ошибок. — Да, конечно, — парень нагло врал, потому что даже заикнуться и попросить в случае необходимости постесняется. — Я сейчас не могу долго разговаривать. Как ты вообще? Ты в госпитале? — Что? Нет. Мы сидим у нас в гостиной и обсуждаем твою личную жизнь. Громкий смех Лейлы послышался на фоне. Нокс шикнул на неё, но это не подействовало. — Тогда я не буду вас отвлекать, — с нескрываемой издёвкой ответил бывший Ворон. — Жан Моро, ты ли это? Неужели я слышу сарказм из твоих уст? — Да. Встретимся вечером. — Давай. Парень нажал отбой и рухнул на кровать, прижимая ладонь к лицу. На Джереми напали не просто так. И Жана ночью не было в комнате неслучайно. Очевидно, кто стоит за этим. — Что-то случилось? — заботливо спросил Ичиро, когда парень вышел на кухню. Мужчина стоял перед ним без верха в одних пижамных штанах, что низко сползли на бедра, и откровенно демонстрировал многочисленные шрамы на спине. Жан задержал на них взгляд и тут же опустил голову, сжимаясь в плечах. Своих таких же шрамов и множества мелких ожогов от сигарет он стеснялся, ведь они были свидетелями его рабского положения. Поэтому он кутался в кофты и футболки с длинным рукавом. А вот Ичиро эти следы явно достались с боем и только подчеркивали его величие. — На Джереми кто-то напал ночью и сломал ему пальцы. — Какая жалость, — даже не пытаясь скрыть притворства, ответил Морияма. Жан посмотрел на него снизу вверх, всё крутя в руках телефон. Он не хотел, чтобы за его непослушание и косяки страдали другие. В том, что он вчера не смог играть, была только его вина. Если кому и должны были сломать пальцы, то ему, а не Ноксу. — Это потому что тебе не нравятся его прикосновения, а он липнет к тебе, игнорируя твоё недовольство, — очевидно закипая, продолжил Ичиро. Парень распахнул глаза, глядя на него. — Тебе не нравятся чужие прикосновения. Особенно от капитана. Но ты считаешь, что Троянцы и так уже много сделали для тебя и просить их соблюдать твои личные границы это уже слишком. Нокс это понимает и пользуется этим. Моро громко сглотнул. Это была правда. Его личные границы, как и он сам, были растоптаны Гнездом. Жан привык ограничивать свои «хочу» и терпеть неудобства. Даже спустя полгода на свободе ему было тяжело указывать людям, насколько глубоко они могут залезть ему в душу и когда им пора оттуда выметаться. Джереми знал об этом благодаря соседству и тому, что с ним парень был особенно откровенен. И действительно иногда Нокс позволял себе слишком много, зная, что Жан не найдет слов и смелости оттолкнуть его. Чего только стоит тот раз, когда он выскочил из душа в одном полотенце. — Могу я задать вопрос, г… Ичиро? — Разве я когда-то ограничивал тебя в свободе слова, Жан? — с усмешкой поинтересовался тот. Морияма в это время как раз достал поджаренный хлеб из тостера. Парень прикусил губу, смотря на это и раздумывая над дальнейшим вопросом. Старший сын, наследник и нынешний глава семьи Морияма вчера отдал ему свою одежду, а сейчас готовил ему поесть на кухне собственной квартиры. Немыслимо. — Зачем вы делаете всё это? Ему не требовалось объяснять, что именно «это». Мужчина и так читал его, как открытую книгу, а уж ход его мысли никогда не был для Морияма тайной. — Ты напоминаешь мне кое-кого. Меня, — в этот раз Ичиро усмехался сквозь боль, и скрывать это у него получалось из рук вон плохо. — Сколько мне лет, Жан? Парень задумался и понял, что не знает. Он знал, что Ичиро был старшим сыном Кенго, но никогда не интересовался разницей между ним и Рико, а последний и сам об этом никогда не упоминал. — Мне двадцать восемь, — ответил за него мужчина. — Мой отец умер полгода назад, когда мне было ещё двадцать семь. И только в день его смерти я начал жить. В тот же день, что и ты. Жан молча смотрел на него, от шока даже не понимая, что лицо его покраснело, а в уголках глаз скопились слёзы. — Ты ведь не думаешь, что Рико был единственным, кто жестоко обращался со своими близкими? И что эта жестокость появилась в нём случайно? В этом плане он был копией нашего с ним отца, — Ичиро стёр слезинку с его щеки большим пальцем. — Я же походил на него в ином: целеустремленность, непреклонность, нежелание кому-либо подчиняться и необходимость подчинить себе всех вокруг. Ты и представить себе не можешь, сколько раз я был в шаге от того, чтобы он убил меня своими собственными руками. Пришлось опередить его. Благо, что он и так уже всех достал, и его смерть не привела к недовольству или восстанию. — Поэтому вы… — Начал перестраивать империю, — кивнул мужчина. — Мне не нравится та теория о жестокости, на основе которой отец строил иерархию подчинения. А он считал меня из-за этого слишком мягкотелым. — Но почему именно я? Во мне нет ничего особенного, а моё прошлое вызывает лишь омерзение. Ичиро посмотрел на него, не произнося ни слова. Просто взглянул едва ли не мимолётно, но взгляд этот прошил током до самых глубин души. Жан видел такой, когда смотрел на себя в зеркало после очередной встречи с Рико и его дружками. — Не думай, что опыт, подобный твоему, довелось пережить только тебе. Жан на секунду забыл, как дышать. Вот откуда эти шрамы и следы ожогов. Ичиро заполучил их точно так же, но нисколько не стеснялся того, что произошло с ним по прихоти его отца. И вот почему он остановил свой выбор именно на Моро: человек, на своей шкуре прочувствовавший все прелести насилия морального и физического, едва ли когда-нибудь сделает ему больно. Когда прежде парень рассказывал о пережитом в Гнезде Рене или Джереми, они старались приободрить его добрым словом. Но сам Жан знал, что это совершенно лишнее, поэтому лишь молча кивнул. Заговорить он решился только через десять минут тишины, когда они сели за стол. На самом деле он хотел сесть напротив, но мужчина ловко преградил ему путь, усадил на стул почти что вплотную к себе и приобнял за пояс, в другую руку беря чашку кофе. — Я думал, что вам интересно письмо от Рико. И что когда я скажу, что он написал мне, то вы оставите меня. Ичиро усмехнулся и помотал головой, всё также не сводя с него взгляда. Отставил кружку и протянул руку, кладя её поверх ладони парня и крепко сжимая. — Ты намного интереснее клочка бумаги. Ты удивительный, и я никогда не перестану это повторять. — Я открыл то письмо, но не дочитал, — быстро пролепетал Жан, вновь отчаянно краснея. Похвала творила с ним что-то невероятное. Вдруг резко захотелось стать хорошим и оправдать все ожидания мужчины, какими бы они не были. — И не думаю, что смогу когда-нибудь дочитать. — Ты его выбросил? — Нет, — помотал головой парень. — Убрал обратно в книгу. Всё-таки Ичиро лукавил, говоря, что письмо ему неинтересно. Оно явно занимало значительное место среди его мыслей, но не из-за Рико, а из-за Кенго. Вряд ли тот повинился перед смертью. А вот самый младший член семьи Морияма оставил для Жана послание и даже осмелился попросить брата передать его. Очевидно, что Ичиро надеялся найти в словах одного мертвеца ответ на вопрос о причине бескрайней жестокости другого. — Я прочитал всего две строчки, и они… Я потом всю ночь не мог уснуть. «Знаю, что ты не простишь, но верю, что ты достаточно великодушен, чтобы попытаться понять», — процитировал Жан, стараясь скрыть дрожь в голосе. Мужчина молчал, водя кончиком пальца по краю кружки и думая о чем-то своём. — И я почувствовал такую злость. Рико даже с того света пытается мной и дальше управлять. Всё ещё считает меня своей собственностью. Мне кажется, что поэтому он и оставил это письмо. Чтобы заставить меня думать о нём, даже когда его уже не будет. Ичиро как-то зло усмехнулся и прижал парня к себе ещё ближе. Обнял, пальцами собирая ткань футболки на спине, и упёрся лбом в лоб Жана. — Ты не его собственность. И он никогда тобой не владел. Губы его скользнули с щеки на кончик носа и оттуда к чужим губам. Жан опередил его, подавшись вперёд и целуя первым. Ичиро громко вздохнул и выпрямился, прижимая парня вплотную к себе. Моро, мазнув горячим дыханием по его губам, крепко обхватил его за шею, едва ли не душа. — Через час я поеду в аэропорт, — не скрывая улыбки, сказал Ичиро, как только они оторвались друг от друга. Парень лишь кивнул, опуская покрасневшее от жара лицо. — Отвезти тебя на кампус или останешься здесь? Жан коротко глянул на него исподлобья, шало улыбаясь. Когда он мысленно согласился на эти отношения — что бы они под собой не предполагали — он не думал, что ему так понравится. Но Ичиро не давил на него и не пытался сломить выстроенную оборону, четко следуя своему обещанию не делать ничего, на что Жан не давал согласия. Тот самый опыт, который был у них один на двоих, и сила железного характера не позволяли ему совершить подобную подлость. Странно на самом деле: Рико ни за что не упустил бы шанс сделать ему больно ещё раз, надавив на уже больное место. И это была ещё одна большая разница между братьями, которую парень для себя отметил. — Мне надо на кампус, — прошептал он. — Нужно учиться, а вечером у нас встреча с тренером и разбор ошибок. Ичиро понятливо кивнул и поцеловал его ещё раз. В общежитие Жан вернулся уже ближе к обеду. Он проявил неожиданную для себя настойчивость и добился, чтобы они сначала поехали в аэропорт, где он проводил Ичиро, а затем только вернулся в город. Когда он вошёл в гостиную своего блока, на нём всё ещё была чужая футболка, и ожидающие его остальные Троянцы это из вида не упустили. — Оу, — ехидно протянула Лейла, подходя ближе. — Одежда бойфренда. А у вас всё серьёзно. — Пфф, — с усмешкой отмахнулся Жан, но его резко вспыхнувшие щёки сдали его окончательно и бесповоротно. — Да ты влюбился, парень! О, я так рада за тебя. Можно тебя обнять? Лейла бросилась к нему, не дожидаясь ответа, и Жан едва уловимо вздрогнул. Вот об этом и говорил Ичиро. Ему тяжело даются чужие прикосновения, но он считает невозможным отталкивать тех людей которые так много сделали для него за столь короткий срок. В комнате послышался смех, чьи-то низкоуровневые шуточки ниже пояса, и вскоре пространство заполнил гомон. Почему-то все считали нужным поздравить Жана, и каждый либо дал ему пять, либо похлопал по плечу. И только Джереми весь день просидел в дальнем кресле и бросал на него тихие и быстрые взгляды. Он не заговорил с ним даже по дороге к тренеру и ни разу не подошёл с предложением помочь, пока Жан корпел над учебниками. Лишь поздно вечером, когда темнота заполнила комнату, а Моро почти уснул, Нокс подал голос. — Так ты действительно встречаешься с парнем? — Да. — И ты действительно влюбился? Жан тихонько выдохнул, подбирая слова. Он не был влюблен. Ни на йоту. Ровно как и Ичиро не был влюблен в него. Жан в принципе не был уверен, что после Гнезда способен испытывать что-то хотя бы отдаленно напоминающее это чувство. Но рядом с мужчиной он чувствовал себя в безопасности, и это явно было взаимно. — Всё сложно, Джереми… — Но он тебе нравится? — перебил его Нокс. Вряд ли то, что Жан испытывал к Ичиро, можно назвать симпатией. На самом деле ему не с чем было сравнивать, ведь он никогда прежде ни с кем не встречался. Гнездо это проклятое место, где любые близкие контакты были под запретом, а после освобождения у парня не было моральных сил и желания искать себе пару. После того, что Рико несколько раз приказал своим подручным сделать с ним, секс его тоже не интересовал. В общем, говоря откровенно, Жан не был заинтересован в отношениях. Зато в нём был заинтересован Ичиро Морияма. И Моро этой заинтересованности нашёл строго прагматичное применение. Он ведь всё равно никогда бы не осмелился отказать мужчине. Во-первых, он принадлежал ему во всех смыслах этого слова. Ичиро действительно мог сделать с ним что угодно при наличии желания. Он мог настоять и получить секс, и Жан бы даже не сопротивлялся и вряд ли вздумал жалеть об этом после. Но он был уверен, что Ичиро никогда не сделает ничего подобного. Рядом с ним было спокойно и надёжно, а словам его невозможно было не верить. А во-вторых, когда Морияма касался его, по телу Жана словно пробегал разряд тока, и в животе образовывалась обжигающая слабость, которая едва ли не сбивала с ног. — Он… С ним я чувствую себя в порядке. В безопасности настолько, насколько это возможно. — С братом Рико?! — Как ты узнал? — Догадался. Не тупой и умею делать выводы, — никогда прежде Жан не видел Джереми таким недовольным или даже злым. — Я не отговариваю тебя и тем более не умаляю твои чувства. Но это ведь брат Рико! Который столько с тобой сотворил. Я просто переживаю, что у них это семейное. «О да», фыркнул Жан. Он едва сдержался, чтобы не засмеяться. Если бы Нокс только знал, что на самом деле кроется за бизнесом семьи Морияма, он бы поседел от страха. — Они совершенно разные, Джереми, — вместо этого ответил парень. — Тебе не о чем беспокоиться. — Я видел, как он смотрит на тебя с трибун. Так, словно ты принадлежишь ему. Это пугает. И выглядит отвратительно. Жан и в правду принадлежал семье Морияма в лице её главы и никогда не отрицал этого. Но Ичиро, весьма строго указывающий на эту принадлежность всем остальным, ещё ни разу не посмотрел на него, как на вещь. И это несомненно льстило убитой в хлам самооценке. Никто никогда не говорил Жану, что он удивительный, и не намекал, что он может вызывать любовный интерес. Наверное поэтому парень был так зол на Рико: из его уст слова про любовь казались издевательством над самим понятием любви. Ичиро Жану ни в чем не клялся и на коленях перед ним не стоял, но парень видел в его глазах молчаливое восхищение. И пусть это лишь временная обманка, он готов был потерпеть ради того, чтобы чувствовать себя нужным и важным здесь и сейчас. — Что ты хочешь услышать от меня? — строго спросил он. Джереми открыл рот и тут же закрыл, промолчав. — Ты хочешь, чтобы мы с ним разошлись, едва встретившись? Или чтобы я начал встречаться с тем, кто тебя устраивает, и чей взгляд тебя не пугает? Нокс молчал в шоке от подобной выволочки со стороны Жана. За все время их знакомства капитан привык, что его сосед — скромный малый и слово лишнее никогда не скажет. И что он никогда не отшивает, когда кто-то лезет ему в душу. Лишь поджимает губы и опускает голову, укоряя себя за мысленную несдержанность. — Я… Я хочу быть уверен, что ты в порядке. Что не связался с плохими людьми, а твой парень, — это слово Нокс едва ли не выплюнул, — обращается с тобой достойным образом. — Я в порядке. С Ичиро я чувствую себя в безопасности. Сказал же, — устало ответил Жан и зевнул. — Спасибо за заботу, Джереми. Ты хороший друг, но со своей личной жизнью я разберусь сам. Моро отвернулся к стене, намекая, что разговор окончен. Его сосед громко набрал воздуха в грудь, явно намереваясь что-то сказать, но смолчал. Он ещё несколько минут сидел на кровати, а после, громко шумя, повалился на спину и тоже отвернулся к стене. Жан зажал рот ладонью. Кажется, он только что зафрендзонил своего капитана. В очередной раз. Вдруг экран его телефона озарился светом, и раздался звук входящего сообщения. «На следующих выходных я снова буду в Калифорнии», писал Ичиро. «Встретимся?» «Конечно», стараясь не думать о своей глупой улыбке, ответил Жан. Джереми, увидев свет от экрана смартфона на стене, вновь беспокойно завозился, но смолчал.