Каждый день

Ибо как ни старался, не смог вспомнить, когда он последний раз так психовал. А все потому, что всерьез настроился на то, что через три, максимум четыре часа наконец-то увидит Сяо Чжаня, ведь три месяца порознь – это слишком. Слишком, понятно? Кто хочешь крышей двинется. И нет, ежедневных видеочатов и постоянной переписки было категорически недостаточно. Спасало, конечно, от желания лезть на стенку, особенно когда Чжань-гэ своим волшебным голосом со своей лечебной во всех смыслах улыбкой уговаривал его проявить волю, потерпеть еще немножко, уверяя, что встреча после долгой разлуки компенсирует все. И бровями делал эдак… провокационно. После чего Ибо вырубал планшет и несся в душ дрочить. И вот на тебе – рейс отменили! Вот так запросто – просто взяли и отменили! От попытки разнести Хаошань по кирпичику его удержал только укоризненный взгляд ЯнЯна. И мысль о том, что Сяо Чжань не одобрит. Кстати, Сяо Чжаню он позвонил еще из машины на обратном пути в отель. И едва не сорвался на крик. Только мягкий, сочувственный голос в наушнике, ласковые утешающие слова позволили слегка успокоиться. Ибо буквально поставил на уши своего менеджера, и тот сумел каким-то чудом достать билет на ночной рейс, последний в этот день. Приземлиться в Пекине они должны были где-то около часа ночи. - Я рад, - тихо сказал по телефону Сяо Чжань. – Я очень соскучился. Если я вдруг засну, не дождавшись, ты меня обязательно разбуди, слышишь? Ибо пообещал. Он так рвался домой к гэгэ, что ему казалось – гуев самолет не летит, а стоит на месте! Завис, понимаешь, в облаках и висит. А ему, Ибо, надо быстрее к гэгэ! Мог бы – полетел бы впереди самолета. *** Сяо Чжаня он обнаружил спящим. По всем правилам Древнего Китая – на спине, вытянувшись во весь рост и сложив на животе руки. На глазах – повязка для сна с нарисованными поверх смешными мультяшными сонными глазами. Потому что в спальне горел ночник. Ибо стало тепло – его ждали. Ведь если бы Сяо Чжань собирался спать один, света бы не было. Но Ибо не любил темноту, поэтому и ночник, и повязка для сна. Ибо, стараясь не шуметь, прокрался в спальню, секунду полюбовался на безмятежно спящего Сяо Чжаня и, наклонившись, легко коснулся поцелуем чуть приоткрытых губ. Будить было жалко. Сяо Чжань смешно наморщил нос, словно к чему-то принюхиваясь. Но вроде не проснулся. Ибо крадучись прошел на кухню в надежде найти что-нибудь перекусить на скорую руку. Но едва он открыл холодильник, как в коридоре послышался шорох. На пороге кухни воздвигся Сяо Чжань. Наглядная иллюстрация выражения – поднять подняли, а разбудить забыли. - Я на запах пришел, - пробормотала эта сомнамбула, не открывая глаз. - Я вроде ничего не готовлю, - удивился Ибо. - На запах твоей туалетной воды. Сяо Чжань все так же, не открывая глаз, вытянул вперед руки, нащупал Ибо и крепко обнял, ткнувшись губами в загривок, туда, где возле кромки волос темнела родинка. Ибо мог поклясться, что глаз он так и не открыл, но попал совершенно точно! «Самонаводящийся», - восхитился Ибо. Сяо Чжань посопел ему в шею, пробормотал: - Я еще не проснулся. Но я уже ужасно рад, что ты вернулся. Еще немножко посопел и спросил: - Ты голодный? - Какая ответственность и самоотверженность! – умилился Ибо. – Спит на ходу, а туда же – «ты голодный»? - Это инстинкт. Сяо Чжань наконец отлип от Ибо, разлепил глаза, потряс головой, разгоняя остатки сна, взъерошил и без того торчавшие во все стороны со сна волосы. И улыбнулся. В груди Ибо сердце сделало тройное сальто с винтом. Четыре года прошло, а он так и не привык к этой улыбке. И надеялся никогда не привыкнуть. - Обозначь мне степень своего желания пожрать, - засунув голову в холодильник, забитый, как уже успел заметить Ибо, контейнерами разного размера, попросил Сяо Чжань. Ибо замялся, а желудок, уставший ждать, когда его накормят, издал весьма красноречивый звук. Ибо смущенно прижал руку к животу. - Намек понял. И Сяо Чжань принялся выставлять на стол все содержимое холодильника. Пока Ибо ел, Сяо Чжань, сидя напротив, с умилением наблюдал за процессом, подперев щеку кулаком. Но вот его глаза помимо воли закрылись, рука упала, он уронил голову на сгиб локтя и уснул. - Практически стоя спит, а туда же – «ты голодный», - опять умилился Ибо. Сложил уже пустые контейнеры в мойку, дав себе слово вымыть их с утра, он обошел стол, подлез Сяо Чжаню под руку и поставил его на ноги, вернее, попытался. Неудачно. - Пошли-ка в постельку, радость моя. - Мгм. В спальню Ибо тащил Сяо Чжаня практически на руках. Сгрузил на постель. Сяо Чжань, не разлепляя глаз, потянулся, сбросил футболку, в которой спал (в одежде они спали только порознь, вместе же всегда обнаженными, словно касаться кожей кожи было для них жизненно необходимо), раскидал по углам тапочки, улегся на левый бок, взбил кулаком подушку и вытянул руки, ожидая, когда к нему под бок подкатится Ибо. Тот не заставил себя долго ждать, нырнул в объятия, повозился, устраиваясь поудобнее, перегнулся через Сяо Чжаня, чтобы выключить ночник. В его руках Ибо не боялся ничего, даже темноты. Зевнул, перекинул через Сяо Чжаня бедро и провалился в сон. *** Будильник на телефоне противно затрещал, едва, как показалось Ибо, он успел сомкнуть веки. Выругавшись сквозь зубы, нащупал мерзкий гаджет, вырубил будильник, потом пошарил вокруг себя руками. Никого не нашарил. В постели он оказался один. «Гуев юньцюе, уже подорвался», - подумал лениво. Поскольку Ибо был человеком ответственным, а в этот день его ждало занудное и бессмысленное, по его мнению, но важное мероприятие (необходимость светить мордой на Weibo Movie Night никто не отменял), то он, предприняв просто героическое усилие, вытащил себя из постели. Он знал, где искать Сяо Чжаня, поэтому побрел на кухню наощупь. Глаза открывать было все еще лень. Сегодня пришел его черед косплеить сомнамбулу. Или зомби. Это с какой стороны посмотреть. Внутренне Ибо был уверен, что все же зомби. Причем не очень свежего. «Лютый мертвец, ага». На кухне уже вовсю что-то шипело и скворчало. И умопомрачительно пахло свежесваренным кофе. «Кофе по утрам помогает убрать с лица отеки», - словно наяву услышал Ибо наставительный голос Сяо Чжаня. Улыбнулся и открыл глаза. - Я проснулся. - Уверен? – не оборачиваясь, проговорил Сяо Чжань. - Еще не совсем, - зевнул Ибо и стыдливо прикрыл рот ладонью. - Тогда марш в душ и завтракать. Голодным я тебя из дома не выпущу. Вместо ответа Ибо переступил порог кухни и, воспользовавшись тем, что Сяо Чжань отвернулся от плиты, обнял его и прижал к себе. - А поцеловать? Типа «с добрым утром, Ибо-шуай»? Сяо Чжань покладисто сложил губы трубочкой. - Ой, нет! – вдруг отстранился Ибо. – Зубы не чищены! Но Сяо Чжань, ухмыльнувшись, его не отпустил. Наоборот – прижал к себе еще крепче и напористо поцеловал, раздвигая языком губы. Ибо тоненько пискнул, поразившись, что издал столь позорный звук, и вцепился Сяо Чжаню в плечи, стараясь углубить поцелуй. Не тут-то было. Сяо Чжань решительно оттолкнул его от себя и пинком направил в сторону ванной. - Получил свое «доброе утро», Ибо-шуай? А теперь марш в душ и завтракать! ЯнЯн уже звонил, он ждет тебя на парковке. - Почему, - нарочито недовольно бурчал Ибо, шлепая в ванную, - мои телохранители звонят тебе? Кто им деньги платит? Кто в конце концов их босс? - Кто главный в семье, тот и босс, - заржал вдогонку Сяо Чжань. В ответ из коридора в него полетели скомканные трусы. - Шучу я, шучу! – перехватывая их в воздухе, погромче, так, чтобы было слышно в ванной, прокричал Сяо Чжань. – Кулгай и БигБосс у нас ты и только ты, единственный и неповторимый! - То-то, - донеслось сквозь шум воды. Выставив на стол тарелки с цзяньбинами и блюдо с румяными поджаристыми махуа, Сяо Чжань подобрал трусы и пошел в ванную, чтобы закинуть их в корзину для белья. И замер на пороге, забыв про зажатую в руке тряпку. Ибо стоял к нему спиной, намыливал голову («Опять моим шампунем!») и что-то неразборчиво напевал себе под нос. Вода ручейками бежала по широким плечам, облизывала руки и спину, собиралась в маленькую речку на пояснице в районе копчика, стекала в ложбинку между крепкими ягодицами, струйками обнимала красивые, сильные бедра и икры танцора. Невозможно было не представить, как эти бедра сжимают бока, как эти икры скрещиваются на пояснице… Сяо Чжань тяжело сглотнул, не в силах отвести глаз. В паху стало тяжело и жарко. Губы мгновенно пересохли, а рот, напротив, наполнился слюной. Еще раз тяжко сглотнув, Сяо Чжань совсем уже собрался повернуться и уйти, как услышал смешок. Поднял глаза – Ибо смотрел на него из-за плеча, лукаво и озорно изогнув брови. - Так и уйдешь и заберешь с собой эту прелесть? Он подбородком указал на пах Сяо Чжаня, где сквозь тонкую ткань домашних штанов отчетливо просматривался почти оформившийся стояк. - Ты опоздаешь, - беспомощно пробурчал Сяо Чжань и сделал ма-аленький шажок к душевой кабинке. - Не опоздаю, если ты перестанешь мяться и поможешь нам обоим справиться с этой небольшой проблемой. Ибо повернулся к нему лицом, и Сяо Чжань прилип взглядом к восхитительному стояку, буквально подпиравшему кирпичную кладку пресса. Других аргументов не понадобилось. - Ну у тебя и выдержка, - сбрасывая на пол совершенно лишние сейчас штаны и оставшись в чем мать родила, Сяо Чжань шагнул под струи воды и тесно притерся телом к телу, сдавливая оба налитых кровью члена между животами. – Был так уверен, что я приду? - Надеялся. Сяо Чжань двинул бедрами. Ибо застонал, на мгновение сжал его ягодицу и запустил руку между их телами, обхватывая широкой ладонью оба стояка разом. Подушечкой большого пальца Ибо снял каплю смазки со своего члена и размазал ее по головке члена Сяо Чжаня, а потом мягко прижал обе головки друг к другу. Сяо Чжань крупно вздрогнул и выругался, Ибо довольно осклабился – он обожал, когда его гэгэ, теряя контроль, начинал грязно материться. - Музыка для моих ушей, - шепнул, касаясь губами угла искаженного удовольствием рта. Сяо Чжань откинул назад голову, доверчиво обнажая шею (Ибо тут же присосался к ходившему ходуном кадыку), потом резко опустил, вжимаясь лбом в плечо Ибо. Ибо прищурился и повел рукой вниз, от головок к яйцам, потом обратно. Сяо Чжань подавился вдохом и тоненько застонал. «Я отмщен», - довольно подумал Ибо. Сяо Чжань, чтобы не упасть, жестко вцепился Ибо в плечи, тот в ответ, не переставая дрочить им обоим, накрыл ртом его рот, прикусил нижнюю губу, Сяо Чжань тихонько ахнул, и Ибо, воспользовавшись тем, что его губы раскрылись, тут же заплел языком язык и втянул в глубокий, мокрый и восхитительно развратный поцелуй. Такой, о каком мечтал, надрачивая в душе, все эти три месяца. Разорвал его Сяо Чжань. С трудом отдышавшись, проговорил хрипло: - Я домываю твою голову, а ты завершаешь то, что начал. Иначе мы не остановимся и ты точно доведешь ЯнЯна до инфаркта. - Идет. Кончили одновременно и до обидного быстро. - А ты говорил – опоздаешь, опоздаешь, - Ибо вытирал голову, совершенно довольный собой. – Вечером вернусь, продолжим там, где прервались. А уже уходя, погрозил Сяо Чжаню с порога пальцем: - И не смей тут дрочить без меня! У меня на тебя большие планы! *** Ибо терпеть не мог все эти гламурные сборища. Раньше их скрашивало лишь присутствие где-то рядом Сяо Чжаня, возможность, слиняв за кулисы, встретится в гримерке, перекинуться парой-тройкой фраз, попортить друг другу макияж и укладку. Но Сяо Чжаня на этих посиделках рядом уже давно не было. Ибо, если честно, ему даже завидовал, вынужденный скрепя сердце высиживать и выстаивать бесконечные бессмысленные часы в одиночестве. Даже в гримерку теперь сбегать смысла не было. Только очередной прикид сменить. Вот кто бы ему объяснил, какого гуя дважды выходить на красную дорожку? Только чтобы выгулять очередную брендовую шмотку? Его более чем устраивал строгий черный смокинг и бабочка, а без клетчатого жакета от Шанель он бы прекрасно обошелся. Подумав так, Ибо немедленно одернул себя, вспомнив, как жались под дождем в зоне ожидания бедные девы в своих роскошных платьях со шлейфами. Ливани дождь посильнее, они все, несмотря на зонты, превратились бы в мокрых разноцветных куриц. Ему хотя бы это не грозило. Сидя в зале, Ибо откровенно скучал. Сразу после красной дорожки он отдал ЯнЯну свой телефон. Во избежание, так сказать, потому что знал – не удержится и начнет чатиться с Чжань-гэ, а это как бы не очень прилично. Только перед самым выходом в зал, уже переодевшись в третий (третий!) за вечер наряд, он бросил короткое сообщение в вичат: «Гэ, чем занят? Я тут маюсь от безделья и промаюсь еще несколько часов». И следом – селфи со скорбно опущенными уголками губ. В ответ гуев тролль Сяо Чжань прислал ему фото из тренажерного зала. Вряд ли это можно было назвать селфи, потому что в кадре была видна лишь «бабочка» и четко очерченные бицепс и дельтовидная мышца. С капельками пота на коже. «Убью!» Так что, сидя в зале, Ибо, чтобы хоть как-то отвлечься от этой картины, буквально отпечатавшейся на сетчатке, тщательно и детально выстраивал в голове планы мести. Сяо Чжань знал, знал, собака страшная (в смысле красивая, но все равно собака!), чем раздразнить Ван Ибо! Потому что Ибо вот уже – сколько? – больше месяца, с того момента, как тот прислал ему свои фото с бадминтона, мечтал ощупать как следует, облизать и погладить эти прекрасные руки. А после того, как на фото из аэропорта увидел Сяо Чжаня в безрукавке, чуть аппетит и сон не потерял! И теперь вот этот сукин сын смеет дразниться! Ибо так увлекся, что чуть не прозевал очередной выход на сцену за очередным пылесборником. Слава всем богам, это был последний. Он так спешил домой, что сдирать с себя пиджак начал, кажется, еще до того, как добрался до гримерки. Хорошо, что верный ЯнЯн успел на лету подхватить дорогую брендовую шмотку. В машине Ибо отправил Сяо Чжаню смс-ку. «Я выжил! Еду домой. Имей в виду – если обнаружу тебя спящим, все равно выебу!» «Это угроза или обещание?» «Предвкушение!» Видимо, у него на лице отобразилось что-то эдакое, потому что ЯнЯн на соседнем сиденье укоризненно покачал головой и предостерегающе показал глазами на водителя. Это был чужой парень, потому что люксовые ауди вместе с шоферами предоставлял спонсор тусовки. *** Дом встретил Ибо тишиной и восхитительным запахом любимого блюда – куриных крылышек в коле. Рот немедленно наполнился слюной. Ибо тут же проникся глубокой благодарностью к Сяо Чжаню за то, что утром тот отказался выпускать его из дома не жравши. Потому что с утра у него маковой росинки во рту не было. - Гэ, - врываясь на кухню, кровожадно объявил Ибо, - я съем все, абсолютно все, что ты наготовил! - А мне оставишь хоть косточки обглодать? Сяо Чжань смотрел на него, опираясь бедром о разделочный стол. Улыбался лукаво и дразняще и, как успел заметить Ибо, надет на нем был только розовый капроновый фартук, который он лично когда-то уволок со съемок Tiāntiān Xiàng Shàng. - Я позволю тебе обглодать себя, - сглатывая мгновенно собравшуюся во рту слюну, хрипло выдавил Ибо. - Ловлю на слове. И Сяо Чжань отвернулся к плите, чтобы наложить на тарелку вожделенных крылышек. И на этот раз сглотнуть слюну Ибо не успел. Подавился и закашлялся, потому что этот гуев Сяо Чжань действительно был одет в один только фартук! Ибо на секунду прикрыл глаза. Это не помогло – прекрасная упругая задница, покрытая нежным пушком, как созревший персик, так и маячила перед глазами. Ибо застонал, потянулся, чтобы коснуться, и тут же получил по рукам. - Ауч! - Ужин, Ибо. С такой скоростью пищу Ибо поглощал впервые. - Я все, - отставляя пустую и даже вылизанную тарелку (видела бы его мама!) и сыто икнув, Ибо поднялся и начал подкрадываться к Сяо Чжаню. Не тут-то было. Тот ловко увернулся (не верьте, когда он на голубом глазу рассказывает, какой он неуклюжий!) и, грозно сведя на переносице брови, скомандовал: - В душ! Ибо закатил глаза, застонал, но послушался, хотя каждая секунда, отделявшая его от возможности наконец-то наложить руки на это тело и эту задницу, была как стилет под сердце. По выходе из душа Ибо ждала фантастическая картина. Он аж споткнулся, когда убрал от лица полотенце, которым вытирал волосы. Сяо Чжань ждал его в постели, распростершись на спине и приглашающе разведя в стороны ноги. На новеньких фисташкового цвета простынях его поджарое, мускулистое, чуть загоревшее на Хайнани тело выглядело потрясающе. - Блядь! – выругался Ибо, заметив, что промежность блестит от лубриканта. Член почти мгновенно встал по стойке смирно. - Гэ, - прохрипел Ибо, взбираясь на кровать с изножья, - мне определенно нравится это новое белье от Мендале. Ты на нем смотришься охуительно. - Еще более охуительно будет, - Сяо Чжань внезапно тоже немного охрип, - когда ты перестанешь трепаться и займешься делом. Кто обещал меня выебать даже спящим? Ибо, наконец, дополз до вожделенного тела, навис сверху, опираясь на выпрямленные руки, предвкушающе облизнулся – Сяо Чжань, проследив движение языка, тяжело сглотнул, - и упал сверху, вдавливая его в матрас и сминая губы жадным, голодным, почти грубым поцелуем. - Я намеревался спросить, как прошел твой день, - с трудом оторвавшись от влажных, манящих губ, через силу проговорил Ибо, - рассказать, как прошел мой. Поговорить как цивилизованные люди, знаешь, да? А ты? Ты все испортил, коварный соблазнитель! Сяо Чжань, на секунду опешив, коротко хохотнул: - Потом. Потом поговорим, а сейчас иди уже ко мне, жертва соблазна! Он дернул Ибо на себя, тут же обхватил его руками поперек спины и скрестил лодыжки на пояснице, вдавливая в себя. Ибо глухо застонал в поцелуй, когда два перевозбужденных члена оказались прижаты друг к другу. Сяо Чжаню это понравилось, и он уже намеренно поерзал и чуть поддал тазом, усиливая трение. - Сделаешь так еще раз – и я кончу, - вынужден был прервать поцелуй Ибо. - Три месяца без секса – и ты уже утратил выдержку? – поддразнил Сяо Чжань. - Нет, блядь, четыре часа мысленной дрочки на твое фото из тренажерки! Ты ведь это нарочно, признавайся?! - Боялся, что иначе тебе будет там совсем скучно, - глаза Сяо Чжаня смеялись, на их дне плясали бесовские искорки, и Ибо помимо воли тонул в этом взгляде. Боги, как он выжил эти три месяца?! Ибо негромко взрыкнул и снова завладел губами Сяо Чжаня. Он кусал их, потом вылизывал, снова кусал и снова вылизывал, а Сяо Чжань только негромко выстанывал в поцелуй его имя. - Нет, я на самом деле кончу, если ты продолжишь, - с трудом переводя дыхание, пробормотал Ибо. - А кто-то говорил, что у него на меня большие планы… - Большие, гэ, очень большие. Такие, например. Ибо зажмурился, напряг все силы и ухитрился одним движением перевернуться на спину, роняя Сяо Чжаня на себя. Едва он почувствовал приятную тяжесть жилистого, горячего, как печка, тела, как его ноги сами собой разъехались. Сяо Чжань изумленно приподнялся на руках. - Ага, - ответил Ибо на невысказанный вопрос. – Чуть ли не с самой красной дорожки мечтал. Сяо Чжань фыркнул и заржал, уткнувшись лбом в плечо Ибо. - Ты отлично маскируешься, баобеи. Так грозно клялся выебать, что я поверил. Даже подготовился. - Да-да, я заметил, - покивал головой Ибо и потерся подбородком о мягкие волосы на виске. – Это был твой сюрприз. Но я тоже люблю делать сюрпризы. Или ты против?.. Сяо Чжань тронул губами родинку на груди Ибо, слегка прикусил кожу над ключицей, оставляя метку. - Я настраивался полежать и получить удовольствие. - Ну а теперь немножко поработаешь. А полежу уставший я. Сяо Чжань снова приподнялся на руках, нависая над Ибо. Тот поразился, как сильно и почти мгновенно изменился его взгляд. Из мягкого, ласкового, лукавого он стал пронзительным, острым, жестким. Властным. И как же Ибо любил этот взгляд! Он ведь всегда обещал так много. И никогда не обманывал. Ибо под Сяо Чжанем задергался, заерзал, стараясь как можно плотнее притереться стояком к стояку, развел бедра еще шире. Сяо Чжань смотрел все так же тяжело и голодно, чуть прищурившись, и Ибо чудился в этом взгляде смертельно опасный хищник. Черный леопард, например. Он склонился над Ибо, на мгновение прижался ртом ко рту, задел зубами челюсть, прихватил кожу под ней. Ибо сглотнул, и дернувшийся крупный кадык привлек внимание этого хищника. Сяо Чжань тут же поймал его зубами и ощутимо сжал, слегка перекрывая кислород. Ибо всхлипнул и забормотал что-то бессвязное. Член стоял так, что становилось больно. И начал опасно пульсировать. - Не смей кончать, - рука Сяо Чжаня сжала корень. – Кончишь, когда я буду в тебе. - Да, гэ, да. Дай мне… - Проси, - жаркий шепот опалил ухо, зубы прихватили мочку. - Пожалуйста, гэ, ну пожалуйста. - Что – пожалуйста? - Да трахни уже меня, изверг! Только дразнить и умеешь. - Глянь, как заговорил. Сяо Чжань выпрямился, и Ибо испугался, что тот сейчас возьмет и уйдет. Он что есть силы вцепился ему в бедра, оставляя красные следы от ногтей. Но Сяо Чжань не ушел. Он изогнул свою невозможную талию, завел за спину руку и прикусил губу. Ибо, поняв, что тот делает, мгновенно взмок. - Ну да, - хитро улыбнулся Сяо Чжань, - чего ж добру пропадать. Ибо расширившимися глазами смотрел, как блестящие от смазки пальцы скользят в ложбинку между его ягодиц, ощущал, как, нежно огладив анус, сначала одна фаланга, потом и вторая проникают внутрь, как расслабляется, судорожно сжавшись, кольцо мышц. Сяо Чжань готовил его, используя тот лубрикант, которым готовил и себя! У Ибо закружилась голова, настолько это было развратно и возбуждающе. Сяо Чжань согнул палец и слегка задел простату. Ибо что есть силы сжал зубы, чтобы не застонать в голос. - Зачем молчишь? - Берегу силы, - сквозь зубы все же простонал Ибо. - Правильно делаешь. Сяо Чжань усмехнулся, кивнул. Высвободил палец и все же потянулся за тюбиком смазки. Выдавил на промежность, размазал и ввел, решительно, но аккуратно, внимательно отслеживая реакцию Ибо, сразу три пальца. Ибо ужасно хотелось заорать, не столько от боли, укол которой прошел почти мгновенно, сколько от переполнявших его ощущений. Сяо Чжань был мастером такого рода манипуляций. Сяо Чжань растягивал его бережно и методично, то и дело проезжаясь по простате, Ибо стонал, уже не стесняясь, ругался, вертел задницей и требовал перестать его мучить и наконец вставить член, а не пальцы. - Обожаю, когда ты такой, - прошептал, наваливаясь всем телом, Сяо Чжань. – Требуешь, командуешь, злишься… - Сволочь, - просипел Ибо, - ты трахать меня будешь или мне самому? Сяо Чжань выдавил короткий смешок, поймал обе руки Ибо, завел за голову и прижал к подушке своей. Его ладонь была меньше, чем у Ибо, но он все равно легко мог обхватить сразу оба запястья, а вырваться не получалось. Потому что это только казалось, что Сяо Чжань, такой весь из себя изящный и элегантный, слабак. Кому, как не Ибо, было знать, насколько это неправда. И уж тем более теперь, когда его гэ часами пропадал в качалке. - Готов? – Сяо Чжань смотрел внимательно. - Как юный пионер, блядь, - для наглядности Ибо поддал тазом. И приглашающе развел ноги. Сяо Чжань, одной рукой по-прежнему удерживая запястья Ибо, другой направил себя, коснувшись влажной от смазки головкой входа. - Я вхожу? - Ну ты мне еще официальное письмо с красной печатью выкати! Ибо не выдержал, зарычал, скрестил лодыжки на пояснице, сжал бедрами его бока и буквально вдавил в себя. Наконец-то! - С утра об этом мечтал, - Сяо Чжань с трудом протолкнул слова, потому что горло сдавило спазмом. - О чем? – Ибо задыхался, но отважно пытался формулировать связные предложения. - Смотрел на тебя в душе и представлял, как эти мускулистые, прекрасные бедра сжимают мои бока. Для наглядности Сяо Чжань эти самые бедра огладил, жестко, но нежно, вызвав волну мурашек. Ибо усмехнулся и еще сильнее свел бедра, одновременно сжимая внутренние мышцы. - Ох, блядь, Ибо!!! Сяо Чжань, выругавшись, замер на пару секунд, а потом, поймав и удерживая взгляд Ибо своим, длинно, с оттяжкой качнул тазом. Это была их любимая игра – смотреть в глаза друг другу во время секса. Ибо казалось, что так они словно замыкают какую-то электрическую цепь, закольцовываются, и ощущения от скользящего внутри него члена растут в геометрической прогрессии. Сяо Чжань двигался мощно и размеренно, Ибо подмахивал в такт, рука Сяо Чжаня как-то очень правильно сжимала и поглаживала его член. Ибо терялся в ощущениях, но на краю плывущего сознания искоркой теплилась мысль, что ему все же чего-то не хватает. Вдруг он вспомнил, чего. - Гэ, гэ, - задыхался, - дай… дай… Каким-то чудом Сяо Чжань его понял. Он устроил руку, сжимавшую запястья Ибо, так, чтобы тот мог, повернув голову, дотянуться губами, зубами, языком до его предплечья. Протяжно, мокро лизнув бицепс, Ибо застонал от удовольствия. Провел губами вверх, к напряженной дельтовидной мышце, накрыл ее раскрытым ртом, тоже облизал, прихватил зубами, с наслаждением впитав шипение Сяо Чжаня. Он так давно об этом мечтал! Сяо Чжань, издав низкое горловое рычание, кончил, едва успев вынуть член. Сперма обильно забрызгала живот и грудь Ибо, жемчужные капли запутались в волосах на лобке. Ибо кончил сразу же следом, и лужа спермы на его животе стала еще больше. Бессильно откинувшись мокрой головой на подушки и сыто жмурясь, Ибо негромко фыркнул и поежился от щекотки, когда Сяо Чжань принялся вылизывать его живот и грудь, проходясь шершавым теплым языком по напряженным, ставшим очень, почти до боли чувствительными соскам. Заерзал, когда почувствовал, как язык скользит с живота на пах, как ласково проходится по уже опавшему члену, проводит мокрую дорожку по внутренней поверхности бедра, тщательно и опять же щекотно вылизывает колено, под коленом, спускается на икру, лодыжку. Как зубы бережно, но ощутимо прикусывают косточки на щиколотке, как губы невесомым поцелуем трогают свод стопы. Ибо поймал себя на ленивой мысли, что мог бы лежать так вечно и вечность впитывать эти успокаивающие, деликатные ласки. Ласки, которые ему дарил его гэ. Его начало неумолимо клонить в сон, и Сяо Чжань это немедленно заметил. - Сейчас, баобеи, потерпи, я оботру тебя. В ванной Сяо Чжань скрылся под неразборчивое: - Этбллчшийсксвмейжизн. - Повтори, я не разобрал, - попросил, опираясь коленом о край постели и касаясь кожи Ибо теплым влажным полотенцем. - Перебьешься. Не повторю, а то загордишься. - Ну и не надо. Я и так знаю, что это был лучший секс в твоей жизни. Я ведь говорил, что долгое воздержание приносит сладкие плоды, м? - Ненавижу тебя, - закрывая глаза и проваливаясь в сон, пробормотал Ибо. Сяо Чжань отбросил в сторону полотенце, нежно улыбнулся и улегся рядом, обнимая Ибо со спины и укладывая руки ему на грудь. - Я тебя тоже, баобеи. Тронул губами родинку возле кромки волос, поцеловал между лопаток, прижался теснее, ощущая, как Ибо чуть подается назад, так, чтобы чувствовать своей любовно оттраханной задницей горячий пах Сяо Чжаня, и тоже уснул, совершенно счастливый и удовлетворенный. *** Проснулся Ибо, несмотря на усталость и хронический недосып последних недель, можно сказать, ни свет ни заря. Полежал, пытаясь сообразить, заводили ли они вчера будильник и нужно ли сегодня кому-то из них вылезать из постели в такую рань и тащиться на очередные съемки. Толком ничего не вспомнив, решил, что пора вставать, по крайней мере ему, раз уж проснулся, но выбраться из постели не смог. Сяо Чжань, все еще спящий, обнимал его так крепко, что пошевелиться удалось с трудом. Пошевелившись же, Ибо обнаружил еще одну проблему. Традиционную. Утреннюю. Которую не могла победить даже самая сильная усталость. Вернее, две проблемы – вторая весьма красноречиво упиралась ему в задницу. Довольно усмехнулся. Поерзал, с легким злорадством услышав недовольное ворчание. Нет, ну а что? Ему что ли одному тут не спать? Сяо Чжань что-то неразборчиво проворчал и слегка ослабил объятие. Ибо тут же развернулся к нему лицом, с умилением полюбовался на полный беспорядок на голове и след от подушки на щеке, а потом мягко поцеловал недовольно надутые, мягкие со сна губы. - С добрым утром? - Мгм. Ибо это лапидарное приветствие не устроило. Он прижался к Сяо Чжаню теснее и целенаправленно толкнулся пахом в пах. - Ауч. - Оно самое. Может, займемся делом, м? - Ненасытный. - У меня было три месяца воздержания! - Да-да, в компании высоких, красивых, горячих парней. Ибо вытаращил глаза. - Гэ, ты себя в зеркале давно видел? Какие на хуй парни?! Сяо Чжань поморгал, прогоняя сон, внезапно кровожадно усмехнулся и каким-то колдовством, не иначе, стянул брифы с них обоих. - Ну смотри. Сам напросился. Сяо Чжань жестко обхватил оба стояка сразу, Ибо отставать не захотел, добавил поверх его ладони свою, одновременно накрывая его губы своими. Сяо Чжань на поцелуй ответил сразу же, приоткрывая рот и пропуская внутрь настойчивый жадный язык, встречая его своим. Оба вздрогнули, замычали, сплавили рты еще жестче, не прекращая дрочить. - Волшебно, - отваливаясь от Ибо после оргазма, констатировал Сяо Чжань. - Вместо утренней зарядки вообще заебись, - согласился, переводя дыхание, Ибо. - На сколько дней тебя выпустили из рабства? Ибо мысленно подсчитал. - Недели на две точно. Или даже три. Там есть пара небольших съемок, буквально на день, а так да, две-три недели блаженства. - Что собираешься делать? - Спать и трахаться. Трахаться и спать. Только представь – две недели беспрерывного траха! Нирвана, блядь! Ты со мной? - Ибо, - Сяо Чжань навалился сверху, грозно сведя брови, - если я не с тобой, то с кем ты собрался трахаться?! Колись! Ибо на секунду замер от абсурдности вопроса, расхохотался, обхватил Сяо Чжаня поперек спины, перекатился и подмял под себя. - С одним очень красивым, но невероятно занудным парнем. Занудство – это старческое, да? Или врожденное? В ответ Сяо Чжань шутливо укусил его за нос. Ибо грозно фыркнул и принялся щекотать. Сяо Чжань под ним неприлично пищал, ругался, захлебывался смехом и пытался вырваться. Без особого рвения, впрочем. - Ибо, пощади! Не могу больше смеяться! - А целоваться? А трахаться? Не настолько же ты стар. - Вечером проверим. - То есть ? – Ибо аж привстал. - У меня сегодня работа, потом тренажерка, а потом я в полном твоем распоряжении. При слове «тренажерка» Ибо как-то весь подобрался, что не укрылось от внимания Сяо Чжаня. Он глянул внимательно, изо всех сил пряча в углах рта улыбку. - И в какой зал ты ездишь? - Аоли фитнесс в Житань Интернешнл. Это недалеко от Южных ворот Стадиона рабочих. - И?.. - Что – и? - Инструктор кто? - Фэн Минцзин конечно. Увидев выражение лица Ибо, Сяо Чжань не выдержал и совершенно неприлично заржал. - Я сказал что-то смешное? - Нет, - утирая выступившие слезы, Сяо Чжань помотал головой. – Ты ревнуешь! Ибо опасно прищурился. - Все, Бо-гэ, все, я больше не смеюсь. Ревнующий баобеи – это страшно. Боюсь. Только… Теперь ты понимаешь, что чувствую я, когда ты всяким там (Сяо Чжань сделал паузу) Бубу сердечки показываешь. - Бубу не всякий! Сяо Чжань поджал губы и приподнял брови. Ибо немедленно приклеился к нему, начав ластиться как большой кот. - Гэ, ну гэ, ну ты же не всерьез, да? Я восхищаюсь им как профессионалом, и только! Гэ?.. Сяо Чжань сжалился над несчастным Ибо, обхватил его руками и уложил на себя, целуя. - Моего чувства собственничества никто не отменял. - Моего тоже. Поэтому ты позвонишь мне как только закончишь съемку, я буду ждать тебя в тренажерке. - М? - Буду контролировать процесс, ясно? Чтобы всякие персональные инструкторы не пялились на моего прекрасного, полуобнаженного, мускулистого потного гэ! - Ибо, ты совершенно невероятен, знаешь? - Знаю! – Ибо гордо задрал нос, вылез из постели и отправился в душ. Сяо Чжань проводил взглядом его поджарую фигуру, мысленно облапал и облизал задницу. Ибо почувствовал этот взгляд, обернулся: - И чего ты лежишь, чего ждешь? Чем смотреть, можно трогать. И призывно вильнул этой самой задницей. - Ибо, - Сяо Чжань поперхнулся, пулей вылетел из постели и поймал Ибо в объятия ровно на пороге ванной. - Другое дело, - прижимаясь спиной к его груди, довольно выдохнул Ибо. Через несколько минут они, вместо того, чтобы мыться, снова трахались. Ну как – трахались. Сяо Чжань стоял, опершись рукой о стеклянную стенку душевой кабины, Ибо, навалившись ему на спину, одной рукой удерживал его руку, сплетя в замок пальцы, другой ласкал грудь и живот, прищипывая соски и ероша волоски на лобке, раскрытым ртом скользил по напряженным мышцам спины и рук, прихватывал зубами чуть выпиравший ниже загривка позвонок, облизывал лопатки. Струи воды сильно и колко барабанили ему по спине и затылку, но он не обращал внимания. Сяо Чжань, напрягая спину и толкаясь задницей, что есть силы сжимал бедра, между которыми скользил член Ибо, и дрочил себе. Спускаясь ладонью по стволу к яйцам, задевал то и дело показывавшуюся между ними бордовую головку, заставляя Ибо вздрагивать и глухо стонать. В этой какофонии звуков – шелесте льющейся воды, влажных шлепках плоти о плоть, стонах, мычании, сдавленных ругательствах, Сяо Чжаню чудилась какая-то волшебная мелодия. Которая достигла крещендо, когда Ибо, на мгновение замерев, с грудным глухим стоном кончил ему в ладонь. И немного обмяк, всей тяжестью наваливаясь на Сяо Чжаня. Увидев, как тот, бросив на него темный, голодный взгляд из-за плеча, поднес забрызганную спермой ладонь к губам и тщательно вылизал, Ибо тихонько зарычал, опустил сразу обе руки на все еще возбужденный член Сяо Чжаня и двумя жесткими движениями довел его до разрядки. Несколько минут они стояли, не шевелясь и позволяя воде смывать с их тел следы соития, потом Сяо Чжань развернулся и втянул Ибо в глубокий нежный поцелуй. - Второй оргазм за утро. Ты мой герой. - Мгм. На вечер-то тебя хватит, старикашечка? - Тебя бы самого хватило. На моей стороне опыт и выносливость. - Я юношеским энтузиазмом возьму. Оба рассмеялись и принялись отплевываться от попавшей в рот воды. - И вообще Чжань-гэ, кажется, забыл, что этот недостойный уже не мальчик в пубертате, что ему уже 25 лет. Вполне себе возраст. - Сяо Чжань ни на секунду не забывает о своем прекрасном молодом мужчине, - нежно проведя подушечкой большого пальца по скуле, тихо проговорил Сяо Чжань. Ибо было размяк, но тут же услышал: - Такое хрен забудешь. - Ах ты! *** Съемки закончились неожиданно быстро. А все потому, что Сяо Чжань очень старался досконально исполнять все, даже самые нелепые запросы фотографа, а тот иногда чуть не стонал от восторга, ловя в объектив мечтательный, устремленный куда-то в неведомые дали взгляд Сяо Чжаня. Знал бы он, какие мысли и образы в эти моменты крутились у него в голове… На тренировку в зал ехать было еще рано, поэтому Сяо Чжань рванул домой, кинув Ибо смс-ку: «Освободился раньше, еду домой». В ответ получил восторженно танцующий смайлик «Что делал, пока меня не было?» «Спал. Ел. Убирал разведенный тобой срач». «Обожаю, когда ты дома!» В прихожей Сяо Чжаня вместо Ибо встретил робот-пылесос, который, деловито жужжа, ткнулся ему в носки кроссовок, помедлил, объехал по периметру и пополз куда-то в коридор. Сяо Чжань пошел следом – и в гостиной обнаружил Ибо, который самозабвенно танцевал с наушниками на голове. Сяо Чжань замер на пороге, любуясь – на танцующего Ибо он мог смотреть вечно, потому что честно не представлял зрелища более прекрасного и гипнотического. Ибо заметил его отражение в оконном стекле, стянул наушники, улыбнулся и, дотанцевав до Сяо Чжаня, крепко обнял, тыкаясь губами в шею. - Я думал, что за три месяца ты натанцевался до отрыжки, а поди ж ты. Ибо усмехнулся и приложил один наушник к уху Сяо Чжаня. Тот с удивлением услышал собственный голос. - О. Я тронут. - Давно хотел потанцевать под твое «Пятно света». Мечтаю поставить номер – ты вживую поешь на сцене, с тобой сначала только подтанцовка, а потом на припеве выскакиваю я, весь такой внезапный и прекрасный. - Угу. И небо обрушивается на землю. Наступает апокалипсис. И мы умираем молодыми. - Я уже говорил, что ты зануда? Помечтать-то дай. - Знал бы ты, как я сам о чем-то таком мечтаю. Спеть с тобой, снова вместе сняться… - Давай мечтать вместе! Вдруг мироздание внемлет. - Думаешь, я вписался бы в твое кино про летчиков? Ибо аж задохнулся. - Ты бы не просто вписался, ты бы затмил там всех на хрен! Включая меня. Последнюю ремарку Сяо Чжань оценил. - Какое же ты трепло, Ван Ибо, - проговорил, целуя. - Я правда так думаю. Ладно. Есть будем? - Перед тренировкой? - Ты прав. Ладно, собираемся и поехали. Такие бицепсы (Ибо ткнул пальцем в предплечье Сяо Чжаня) сами себя не накачают. Сяо Чжань согласно угукнул и отправился в спальню переодеваться. Открыл платяной шкаф и замер. Весь их с Ибо гардероб был рассортирован и аккуратнейшим образом разложен и развешан. Отдельно на плечиках пиджаки, слева Сяо Чжаня, справа Ибо, посередине на зажимах – брюки. Несмотря на то, что обычно их повседневный гардероб состоял из джинсов, спортивных штанов, футболок и худи, пиджаки с брюками в нем тоже наличествовали – на всякий непредвиденный. Поскольку размер и рост у них были уже одинаковые, брюки в шкафу висели посередине, как общий фонд, а вот пиджаки приходилось сортировать – плечи у Ибо были все же заметно шире. В другом отделении Сяо Чжань с умилением увидел тщательно сложенные джинсы, толстовки, футболки, нижнее белье и рубашки еще в магазинной упаковке. Пока Ибо не было дома, все это обычно было живописно разбросано по всей квартире в силу неистребимой привычки Сяо Чжаня создавать художественный беспорядок. То есть бардак, как говорил Ибо. - Как же я люблю, когда ты дома. Чистота, порядок. Холодильник, полный еды. - Вот уж что не моя заслуга. - Твоя-твоя. Готовить только для себя не интересно. Проще заказать доставку. - То есть я полезный? - Ужасно полезный, - целуя теплый затылок, проворчал Сяо Чжань. *** Тренажерный зал встретил уже привычным запахом здорового пота и грохотом железа. Сяо Чжань по-своему любил это место. Хотя бы потому, что тут каждый был занят собой и не пялился в упор. Сяо Чжань мог поклясться, что большая часть местного контингента его даже не узнавала. Подумаешь, еще один хилый долговязый задрот решил переспорить природу и подкачаться. Обычное дело. Пока Сяо Чжань настраивал беговой тренажер на нужный ему для разминки режим, Ибо с любопытством осматривался. - Обалдеть, - устраиваясь на соседней дорожке, тихо проговорил Ибо. – Они вообще нас не замечают. Всегда мечтал стать невидимкой. Сяо Чжань усмехнулся. - Какие люди и без охраны! – послышался жизнерадостный голос Фэн Минцзина. – Привет, лао Ван, давно не виделись. - Привет, лао Фэн. Твой юмор все такой же банальный. - Лао Сяо, как ты его терпишь? Сяо Чжань в ответ только развел руками. - Да понял я, понял. Любовь зла… - А за козла ответишь. Ибо спрыгнул с дорожки, подошел и ощутимо стукнул Минцзина кулаком в плечо, приветствуя. - Рад тебя видеть. - Решил присоединиться? - Там посмотрим. Пока контролирую процесс. Ибо многозначительно пошевелил бровями. Минцзин моргнул, понял намек и расхохотался. В итоге Ибо не столько сам занимался на тренажерах, сколько глаз не спускал с Сяо Чжаня. Он первый раз видел его в качалке воочию. И это завораживало. Тот был собран, сосредоточен, очень точен и экономен в движениях. Хотя чему удивляться – ко всему, чем занимался Сяо Чжань, он подходил методично и с полной отдачей. Как, впрочем, и сам Ибо. Ибо, периодически забываясь и замирая на половине движения, смотрел, как напрягаются и расслабляются мышцы на груди и руках его гэ, когда тот делает жим лежа. Цокнул языком, оценив вес блинов на штанге. Когда Сяо Чжань перебрался на «бабочку», Ибо чуть гантель себе на ногу не уронил, настолько гипнотическим было зрелище перекатывающихся под влажной от пота кожей мышц спины. Минцзин ходил рядом, что-то подсказывал, что-то то и дело поправлял в движениях. Ибо терпел. Но когда Сяо Чжань подошел к перекладине для подтягиваний, и Минцзин попытался обхватить его за талию, подсаживая, Ибо решительно и довольно жестко отодвинул его плечом. - Я сам, - проговорил сквозь зубы. Сяо Чжань смерил его взглядом, в котором Ибо отчетливо прочитал ласковую усмешку и явное удовольствие, а Минцзин только фыркнул и примирительно поднял ладони. Раздевалка и душ у Сяо Чжаня тут были персональные. Ибо, сидя верхом на скамейке, наблюдал, как тот устало скидывает с себя пропотевшие майку и штаны и голышом шагает в душ, бросил ему в спину: - Давай быстрее. - А то что? - А то я трахну тебя прямо тут. - Не, лучше дома. Тут неудобно. - Я и говорю – поторопись. - Ну так чего сидишь? Иди сюда, вдвоем быстрее. - Ты уверен?.. - Ибо, - Сяо Чжань скосил на него глаза, - ты совсем не способен держать себя в руках? - Я три месяца только тем и занимался. Теперь предпочитаю держать в руках тебя. - Пошляк, - фыркнул Сяо Чжань. - У меня хороший учитель. В общем, невероятным усилием воли им удалось принять душ вдвоем. Просто. Принять. Душ. Поистине героическое достижение! Ибо мысленно поставил галочку – оказывается, можем! Когда он выруливал со стоянки на своей пижонской ауди, Сяо Чжань, сонно сползая на пассажирском месте, строго проговорил: - Соблюдай скоростной режим. И уронил ладонь на бедро Ибо максимально близко к паху. - И за дорогой следи.. Он старательно смотрел в сторону, отвернув голову, но Ибо мог поклясться, что на губах у него мелькнула провокационная улыбка. - А троллем почему-то называют меня… Рука с бедра никуда не делась, но к счастью просто лежала, согревая и успокаивая. Уже поворачивая к дому, Ибо вдруг спросил: - А ты ревновал меня к моему тренеру? Сяо Чжань недовольно пошевелился и пробурчал: - Я Минцзина с собой на постоянке не таскаю. Как только этот твой шкаф в машине помещался. Ибо довольно фыркнул. Мысль о том, что его гэ его ревнует, странным образом доставляла удовольствие. И ласкала самолюбие, что уж тут. Сяо Чжань, конечно, заметил эту тень самодовольной ухмылки, покосился хитро, улыбнулся про себя и сжал пальцы на его бедре. Ладонь скользнула чуть выше, Ибо коротко выдохнул и выругался. Машина вильнула, но они уже въехали на подземную парковку. - Ты мне за это ответишь. Сяо Чжань, удивляясь самому себе, двинул руку еще выше. В конце концов три месяца воздержания отразились не только на Ибо. - И как же ты намерен этого добиться? Увидев, что Ибо смотрит на него в зеркало над лобовым стеклом, провокационно облизнулся. - Вариантов много, воображение у меня богатое. В любом случае ты убедишься в бессмысленности твоей ревности. - Мне уже страшно. «Главное – не начать раздеваться уже в лифте!» Первое, что сделал Ибо, войдя в лифт, это накинул капюшон худи на камеру видеонаблюдения. А потом вжал Сяо Чжаня лопатками в зеркальную стену кабины и набросился с поцелуями. Жадными. Голодными. Из-за таких поцелуев Сяо Чжань называл его вампиром и в шутку жаловался, что Ибо высосал из него всю душу. Когда лифт тренькнул, останавливаясь на их этаже, Ибо отлип, вытер губы тыльной стороной ладони и, сняв с камеры маскировку, полюбовался на совершенно ошалелый вид взъерошенного Сяо Чжаня с припухшим ртом и в съехавшем на одно плечо худи. - Красавчик. - Ну и что это было? – Сяо Чжань все еще чуть-чуть задыхался. - Маленькая месть за твои маневры в машине. Сяо Чжань бросил косой взгляд в зеркало, ужаснулся собственному виду и грозно посмотрел на Ибо. - Моли всех богов, чтобы мы никого не встретили, пока идем до квартиры. - Ыыы, - осклабился Ибо. – А то месть твоя будет страшна? - Именно. «Не успеешь», - подумал Ибо, мысленно потирая руки в предвкушении. Все, что Ибо позволил Сяо Чжаню в прихожей, это бросить ключи на тумбочку у зеркала и скинуть кроссовки. Как только тот выпрямился, сразу же был безжалостно вжат в стену спиной. Ибо запустил под одежду сразу обе руки, чуть царапнул ногтями ребра, вызывая волну дрожи и едва слышное ругательство. Сяо Чжань сразу же задышал тяжело, с хрипом, дернулся – и в бедро Ибо уперся вполне себе твердый член. - Мне это определенно нравится, - шепнул прямо в рот, жадно прихватывая зубами нижнюю губу. – Не один я тут страдаю от недотраха. - Много говоришь, - Сяо Чжань прикусил Ибо за губу в ответ, дождался короткого вздоха-стона, вжался в Ибо еще сильнее и запустил ладони под резинку спортивных штанов, сжимая ягодицы. Ибо тут же вывернулся. - Ну уж нет. Мстить буду я, а ты страдать! - Все так серьезно? - Более чем. Ибо ухватил Сяо Чжаня за запястье и утащил в спальню. Там толкнул на кровать, заполз сверху, жадно оглядел распростертое тело. Вид ему не очень понравился – было слишком много одежды. Сяо Чжань этот взгляд понял, попытался приподняться, чтобы скинуть лишние тряпки, но Ибо не позволил. - Я сам. Ну то есть… Можно, я тебя сам раздену? Так долго мечтал. Сяо Чжань облизал губы и кивнул. Глаза у него стали бездонными, зрачок расползся на всю радужку. Ибо старался не смотреть в эти глаза-омуты. Боялся утонуть. А у него были планы! Своего гэ он раздевал мучительно медленно. Сначала стащил джинсы, молнию на которых расстегнул зубами. Долго терся лицом об обрисованный сквозь тонкую ткань белых брифов стояк, вызывая у Сяо Чжаня сдавленные стоны. Тому ужасно хотелось уже избавиться от этой преграды, но Ибо не давал. Не давал и подкидывать тазом, вжимая в матрас и поглаживая тазовые косточки. Когда ткань брифов промокла насквозь от смазки и слюны, наконец, сжалился. Чуть приспустил резинку, выпуская на волю бордовую, сочащуюся смазкой головку, тщательно ее облизал, щекоча языком щелку уретры и обводя уздечку. Сяо Чжань уже даже не стонал, скулил жалобно, и сквозь эти стоны Ибо различал свое имя. Оно звучало как музыка. Наконец, он стянул с Сяо Чжаня белье, не трогая худи и футболку, и принялся сосать и вылизывать горячий, крепко стоящий член. То брал глубоко в горло, то пропускал за щеку (Сяо Чжаню это ужасно нравилось, хотя и выглядело предельно пошло; вот и сейчас он оторвал голову от подушки и мутным от вожделения взглядом следил, как оттопыривалась щека Ибо, даже гладил кончиками пальцев), то выпускал член изо рта целиком с пошлым чавкающим звуком, то обхватывал губами только головку. Гладил подрагивающие от напряжения бедра, сжимал в ладони тяжелые яйца, ворошил носом волоски на лобке, проводил пальцем по убегавшей к пупку черной дорожке, запускал руку вверх по груди, прищипывая соски. Сяо Чжань мычал, закусив губу, мотал взмокшей головой, путался пальцами в волосах Ибо, обхватывал затылок, мягко направляя. Ибо смотрел на него снизу и наслаждался каждым мгновением. Он знал, что сейчас Сяо Чжань полностью в его власти, он обожал это ощущение. Обожал то, как безоглядно и цельно отдается ему его гэ. Сяо Чжань кончил с глухим грудным стоном, от которого у Ибо встало так, что перед глазами заплясали звезды. Он выпил все до капли, под совершенно поплывшим, расфокусированным взглядом Сяо Чжаня вытер губы тыльной стороной ладони и улегся на него сверху, всей жаркой тяжестью вдавливая в матрас. - А теперь я займусь тобой всерьез. Вместо ответа Сяо Чжань широко развел бедра, словно говоря – а побыстрее нельзя? - Побыстрее нельзя, - хищно усмехнулся Ибо. И продолжил раздевать. Для начала стянул толстовку, откинул в сторону. Склонился над лежавшим навзничь Сяо Чжанем, завладел ртом, прикусывая, вылизывая, запуская в теплую влажность язык. Задрал футболку, сунулся носом в ложбинку между грудных мышц, потерся, втянул сладковатый запах здорового пота. Сяо Чжань заерзал от щекотки. Ибо улыбнулся, длинно лизнул ребра, спустился на живот, запустил кончик языка во впадинку пупка, тщательно там все вылизал, не обращая внимания на жалобные стоны. Скользя губами по груди, носом задрал футболку до шеи, выпрямился, любуясь открывшимся видом. Приласкал большими пальцами ключицы. Прихватил зубами твердые крупные соски, вызвав протяжный стон. Тут же зализал. Решив, что футболка ему уже мешает, быстро стянул ее. Теперь Сяо Чжань лежал перед ним совершенно обнаженный и до тесноты в груди прекрасный в своей наготе. - Нечестно, - неразборчиво пробормотал Сяо Чжань и закрыл глаза. - Что нечестно? - Ты одет. Ибо закусил губу и разделся с такой скоростью, что показалось – одежда просто аннигилировала. Немедленно улегшись поверх лежавшего ничком Сяо Чжаня и вытянувшись во весь рост, удовлетворенно вздохнул. И снова принялся целовать и ласкать вожделенное тело. Медленно, смакуя каждую секунду и каждый сантиметр кожи. Он всерьез был намерен превратить Сяо Чжаня своими ласками в сгусток пульсирующей от наслаждения и сексуального желания протоплазмы. Не ему же одному умирать от сжигающего до костей желания? Когда Сяо Чжань, измученный ласками, не мог не то, что пошевелиться, а даже стонать, быстро растянул его и вошел, закинув длинные стройные ноги себе на плечи. Входил медленно, по паре сантиметров, растягивая удовольствие. Он мог так долго, но Сяо Чжань внезапно коротко рыкнул, схватил Ибо за задницу и втолкнул в себя на всю длину. - Блядь! Ты еще живой?! - Не знал, что тебе нравится некрофилия. - Трупаки холодные, а ты горячий. - Двигайся давай, а не болтай. И Ибо задвигался. Все так же мучительно медленно, с оттяжкой, прижимаясь щекой к закинутой на плечо лодыжке, целуя, трогая языком жесткие волоски. Он знал, как нетерпелив бывает его гэ в такие минуты, но собирался двигаться в выбранном им темпе и сполна насладиться жаркой теснотой и шелковистостью сжимавшей его член плоти. Сяо Чжань смирился. Откинулся на подушках, выгибая шею, вцепился пальцами в простыни, комкал их, кусал губы, сглатывал, не издавая при этом ни звука. «Ах, так?!» Ибо тихонько зарычал, толкнулся особенно глубоко, сжал в ладони уже снова твердый член и накрыл ртом ходивший ходуном кадык. И Сяо Чжань не выдержал. Закричал. И кричал до тех пор, пока Ибо не кончил, не успев вынуть члена. Сяо Чжань тоже кончил, хотя и не так бурно, как в первый раз. Ибо распластался поверх Сяо Чжаня, сытый и довольный, и тихо наслаждался тем, как пальцы гэ перебирают его волосы. - Сволочь ты, баобеи. Мало того, что я завтра ходить смогу с трудом, я еще и охрип. А у меня съемка. - Будешь молчать и многозначительно улыбаться. Ты умеешь. Ибо потерся носом о его грудь, потом прижался щекой к предплечью. - Блядь. Я презик забыл. - Хуй с ним. - Хуй как раз без него. Ибо почувствовал, как Сяо Чжань фыркнул и рассмеялся. Прижиматься к его груди, когда он смеялся, было неожиданно приятно. - В душ пойдем? - Ты думаешь, я смогу встать? - Я тебя отнесу. М? - Надорвешься. - Да щас. Ибо, приподнявшись, гордо продемонстрировал бицепс. Сяо Чжань, сделав сосредоточенный вид, тщательно его ощупал. - Ну… попробуй? Ибо коротко хохотнул, закинул Сяо Чжаня на плечо и на подгибающихся, если честно, ногах поковылял в ванную. Сяо Чжань висел у него на плече, ржал как конь и лапал за задницу. - Уроню, - сердито пыхтел Ибо. Но до душевой кабинки таки свою ношу допер. Сгрузил Сяо Чжаня на кафель, плюхнулся рядом и провозгласил: - Я счастлив. - М? - Программа-минимум выполнена. Ты трахнул меня, я трахнул тебя. Красота! - У нас впереди еще минимум десять дней, - роняя голову на плечо Ибо, пробормотал Сяо Чжань. – Или так далеко ты не планировал? - Здрасьте. Я же говорил – спать, есть, трахаться. Чем тебя это не устраивает? - А поговорить? - В промежутках. Сяо Чжань оторвал голову от плеча Ибо, глянул с любопытством: - А они будут? - Увидим в процессе. - Бедная моя старенькая поношенная задница. - Я буду нежен, - склонившись к его уху, жарко шепнул Ибо. – Как главный выгодоприобретатель. *** Когда Сяо Чжань, накануне тщательно и любовно оттраханный, проснулся утром, то, во-первых, обнаружил, что в постели он один, а во-вторых, что проспал! Вскочил, как ошпаренный, чуть не упал, запутавшись в покрывале, впопыхах не нашел тапочек и даже забыл, что на нем даже плавок нет. Чертыхаясь, выпутался из простыней и рванул было в ванную, но по пути унюхал доносившиеся с кухни аппетитные запахи. «А?.. Ибо готовит?!» - Не готовлю, а разогреваю, - донеслось до него веселое. – Только кофе сам сварил. - Я что, сказал это вслух? – озадаченно почесав взлохмаченную со сна шевелюру, Сяо Чжань заглянул на кухню. - Нет, ты просто очень громко подумал. - Я настолько предсказуем? - Гэ, я прекрасно осведомлен о том, насколько тебя напрягают мои отношения с твоей любимой. - Кем?.. - Я имел в виду кухню! С твоей любимой кухней! И заметь, я на ее честь не покушался! Но разогреть-то еду в микроволновке я могу? Сяо Чжань на мгновение показался на пороге, окинул быстрым взглядом свое царство, убедился, что ничего нигде не горит и не плавится, кивнул сам себе, послал Ибо воздушный поцелуй – «Ты мой спаситель!» - и исчез в ванной, сверкнув голой задницей. Ибо чуть не вылил горячий кофе мимо кружки. «Сволочь!» - Не забудь натянуть штаны на свою прекрасную задницу! – крикнул вдогонку. – А то я за себя не ручаюсь. Из душа Сяо Чжань вышел в свободных домашних шортах, не спадавших, кажется, только потому, что резинка цеплялась за выпирающие тазовые косточки. Он вытирал полотенцем мокрые волосы, лукаво смотрел из-под челки, а с волос ему на грудь ме-едленно стекали капли воды, исчезая там, где начинались шорты. Ибо проследил взглядом очередную крупную каплю, тяжело сглотнул и развел руками: - Ты издеваешься? - Это тренинг для твоей силы воли, - Сяо Чжань откровенно скалился во все 32 зуба. - А если моя сила воли сейчас даст сбой? - Я опоздаю на съемки и мне выкатят огромную неустойку, оплачивать которую будет… м-м-м… главный выгодоприобретатель. Ибо запустил в него кухонным полотенцем. Сяо Чжань едва успел допить кофе, как на столе завибрировал его телефон. - Ответь, а то твой Ливэй облысеет окончательно. - А твой ЯнЯн обрастет, что ли? - Чжань-гэ! - Бо-ди! Они переглянулись и заржали. - Уже в лифте, - буркнул Сяо Чжань в телефон. - Ну ты и здоров врать! Сяо Чжань уже был на пороге кухни, когда ему в спину прилетело обиженное: - А поцеловать? Завтрак грел, кофе варил, а мне даже доброго утра не пожелали… Черствый ты человек, Сяо Чжань. Сяо Чжань быстро обогнул стол, обхватил Ибо за шею, притянул к себе и крепко, глубоко поцеловал. И сбежал из кухни. Во избежание. - Другое дело, - довольно, как сытый кот, облизнулся Ибо и принялся мыть посуду. Через примерно минут десять на телефон упала смс-ка: «Уехал. Ливэй не облысел. Передает привет». «Когда тебя ждать? Или ты вечером снова к своему «персональному фитнесс-тренеру»?» В ответ прилетел ржущий смайлик. «Нет. Хорошенького понемножку». «Так когда тебя ждать?» «Точно знаю, что сегодня!» И воздушный поцелуй вдогонку. Ибо улыбнулся и пошлепал в гостиную, врубил музыку и плюхнулся на диван. Он знал, чем займется, пока его гэ будет работать. У него возникла идея, нет, не так, это была Идея, и он занялся ее осуществлением. Вернувшегося вечером уставшего Сяо Чжаня Ибо встретил объятиями, поцелуем, разогретым ужином и новостью. - Я приготовил тебе сюрприз. - Мне уже волноваться? – насторожился Сяо Чжань - Восторгаться! – наставительно поднял палец Ибо. - У меня сейчас аппетит пропадет. - Ну есть тебе все равно придется, потому что сначала ужин, потом сюрприз. Сяо Чжань покосился подозрительно и картинно вздохнул: - Бедная моя задница. Надо было застраховать ее, как Дженнифер Лопес. - И во сколько эта Лопес оценила свои тылы? – Ибо смотрел с любопытством. - В миллион долларов. - Гэ! – возмутился Ибо, - твоя драгоценная задница для меня намного дороже! - Так и знал, - с грустью ковыряясь в тарелке, провозгласил Сяо Чжань, - что тебе дорога только моя задница. - Вот сейчас было обидно, - надулся Ибо. Но не выдержал и заикал своим потусторонним смехом. - Когда я спрашивал про «а поговорить», имел в виду несколько более интеллектуальные беседы, гэ. Сяо Чжань спрятал улыбку все в той же тарелке. Наконец, сыто погладив живот, он откинулся на спинку стула: - Я поужинал. Где твой сюрприз? Через пару минут Сяо Чжань, чуть приоткрыв рот, разглядывал на планшете Ибо очень красивый дом-сихэюань. - Это что? - Это я забронировал для нас с тобой на неделю с возможностью продлить бронь. Это Хуайжоу. Мне там ужасно понравилось в прошлый раз. Тихо, зелено, ходить по улицам можно почти без опаски. - О, какой двор! Платаны, клены! И даже бассейн! - А главное – все равно Пекин, хоть и почти курорт. Если что, до работы доехать будет не намного медленнее, чем по пробкам в городе. Я молодец? Сяо Чжань отставил в сторону планшет, обернулся, притянул к себе Ибо и нежно поцеловал. - Твой сюрприз мне ужасно понравился. Я уже говорил, что обожаю, когда ты дома? - Мгм. Разрывать поцелуй Ибо не спешил, но пришлось, потому что Сяо Чжань вдруг всполошился. - Погоди, надо же вещи собрать! Когда мы едем? - Не кипешуй, гэ. В Хуайжоу едем послезавтра, а завтра у нас будет свидание, вот. Сяо Чжань смешно округлил рот, и Ибо немедленно снова его поцеловал. - В смысле – свидание? Вот прямо так встанем, выйдем на улицу и пойдем на свидание? - Вот прямо так встанем и пойдем. - Ты смерти нашей хочешь? Я не хочу умирать, я еще молодой! - Ой-ой, а кто сам не так давно шлялся по хутунам даже без охраны? Жив остался, вроде. Не с зомбаком же я тут три дня подряд трахался. Сяо Чжань толкнул его локтем, получил локтем в ответ, схватил диванную подушку и попытался Ибо придушить. - Я тебе покажу зомбака! Ибо хохотал и отбивался, но как-то не очень настойчиво. Потому что он просто млел от счастья, что можно вот так без причины ржать вместе с гэ, драться подушками, целоваться вволю, когда захочется, и трахаться, когда припрет. Наконец, отняв у Сяо Чжаня подушку, спросил: - И ты не хочешь знать, куда мы пойдем на свидание? - Хочу. И куда? - Я забронировал нам столик в Као Жоу Цзи в Шичахае. Это рядом с мостом Иньдин. Ужасно красивое место, тебе понравится. Ему триста лет, представляешь? И кормят вкусно. Лучшее в Китае мясо на гриле! - Ибо, в тебе погибает рекламный агент, – Сяо Чжань сгреб Ибо за шею, притянул к себе и шепнул на ухо: - Даже если бы это была ветхая развалюха, а кормили там жареными тараканами, с тобой я все равно туда бы пошел. - Не надо тараканов, - Ибо передернуло. – Лучше мя-я-ясо. - И кориандра побольше, да? На слове «кориандр» Ибо, прищурившись, резким броском опрокинул Сяо Чжаня на спину и оседлал его бедра. - Мне надоело, что ты меня все время дразнишь. И облизнулся. У Сяо Чжаня немедленно сбилось дыхание. - Опять трахаться? – он картинно закатил глаза. Но Ибо это не обмануло, потому что он точно знал, на чем сейчас сидит и что многозначительно упирается ему в пах. - Ты против? – он изумленно задрал брови. – А вот твой член очень даже за. - Кто я такой, чтобы спорить с собственным членом? - Сразу бы так, а то выебывается, понимаешь. Ибо одним движением скинул с себя домашнюю растянутую футболку и застонал от удовольствия, ощутив, как теплые руки Сяо Чжаня привычно легли ему на грудь, чуть прищипывая соски. Вот чуткие, ловкие пальцы огладили ключицы, пробежались по ребрам, руки коротко окольцевали талию, забрались под резинку шорт, легли на ягодицы. Ибо послушно приподнялся, позволяя стянуть с себя шорты. Белья под ними, конечно же, не было, и Сяо Чжань, заурчав, как кот, почуявший добычу, шлепнул Ибо по заднице, принуждая подобраться ближе, и обхватил губами показавшуюся из крайней плоти головку, пропуская ее за щеку. При этом он прямо смотрел Ибо в глаза, и в этом взгляде Ибо отчетливо видел веселый вызов. Картина была настолько возбуждающей, что Ибо что есть силы сжал челюсти, чтобы не кончить вот так, сразу. Сяо Чжань, не прекращая посасывать и облизывать, снова чуть сжал пальцы на ягодицах, приказывая Ибо принять более удобную позу. Ибо обожал эти приказы! Поэтому покладисто уперся руками в подлокотник, склоняясь так, чтобы Сяо Чжаню было удобнее забирать член в рот почти целиком. Так, что головка почти упиралась в мягкое нёбо. О, он очень хорошо умел это делать! Так хорошо, что Ибо каждый раз чуть не терял сознание, кончая. Вот и сейчас у него перед глазами уже начали плясать звездочки, ведь Сяо Чжань, не прекращая ласкать языком ствол и головку, приспустил собственные шорты, высвободил член и начал дрочить себе, одновременно подушечками пальцев другой руки поглаживая кольцо ануса. Ибо растворялся в этих ласках, ему казалось, что он плывет где-то высоко в небе, теряя ощущение верха и низа, тонет в теплом облаке, и потеряться окончательно ему не позволяет только тихий, нежный голос, зовущий по имени: - Давай, баобеи, - шепотом обожгло гиперчувствительную головку, - кончи для меня. Отдай все, что у тебя есть. Губы снова сомкнулись вокруг его члена, палец проник в расслабившееся под мягким массажем кольцо мышц, нащупал простату – и Ибо кончил, обильно забрызгав спермой лицо Сяо Чжаня. Тот едва успел зажмуриться, и теперь Ибо, еще плохо соображающий, был занят тем, что слизывал белесые капли со лба, век, скул и губ. Наконец Сяо Чжань, на короткое мгновение словно окаменев, выгнулся и тоже кончил с низким грудным стоном. Его руки бессильно упали по бокам, ноги разъехались, и Ибо растекся на нем тяжелым живым покрывалом. - Гэ, ты просто ас минета, - пробормотал Ибо куда-то Сяо Чжаню под подбородок. - Это было спасибо? - Еще чего. Ты просто выдал мне аванс в счет завтрашнего свидания и послезавтрашней поездки в Хуайжоу. Расплатишься позже. Ай! Это Сяо Чжань звонко шлепнул его по голой заднице. *** Свидание в ресторане вопреки опасениям Сяо Чжаня вышло волшебным. Народу было немного, им отвели столик на двоих в укромном уголке возле окна, из которого открывался чудесный вид на этот крошечный белоснежный арочный мост Иньдин. В Сяо Чжане одновременно проснулись и художник, и фотограф, и он так засмотрелся, что пару раз чуть не пронес палочки с кусочками мяса мимо рта под ехидное гыгыканье Ибо. Мясо, кстати, было столь же волшебным. Сочное, исходящее паром, забивающее ноздри восхитительными запахами приправ. Ибо, пользуясь тем, что их тут, за развесистым гибискусом, никто не видит, уплетал его за обе щеки с хищным урчанием, а в ответ на укоризненные взгляды Сяо Чжаня только махал на него палочками: - Ешь давай, а не смотри, а то тебе ничего не достанется! Потом они долго любовались видом на горы, открывающимся с мостика. Дух захватывало, если честно, не зря эти пейзажи называют одним из восьми чудес старого Пекина. Сяо Чжань ругательски ругал себя за то, что забыл дома фотоаппарат, и без конца снимал Ибо с разных ракурсов на камеру айфона. Они взяли на прокат крошечную джонку, и тут уже Ибо забивал память своего айфона фотографиями Сяо Чжаня, сидящего на носу лодчонки и касающегося рукой воды в протоке. - Хорошо, что это айфон, а не пленочный фотик, - ворчал Ибо, не прекращая щелкать затвором, - а то бы от твоей улыбки все кадры оказались засвеченными. - Ибо, - Сяо Чжань, не переставая улыбаться, предостерегающе показывал глазами на лодочника, у которого, кажется, глаза лезли на лоб от их флирта. Слава богу, что этот чудесный пожилой дядька, загорелый до черноты, с улыбчивыми морщинками в углах глаз, кажется, даже не подозревал, кого катает. Дома, разбирая скинутые с айфонов на комп фото, Сяо Чжань заметил то, на что днем не обратил внимания. - Ибо, ты нарочно, да? Ибо вопросительно задрал бровь. Сяо Чжань в ответ развернул к нему монитор. - Я нарочно – что? - Не прикидывайся! Ты нарочно оделся точно так же, как я, да? - Почему это я оделся, как ты, а не ты как я? - Потому что во-первых я оделся раньше тебя, это ты возился, и я теперь знаю, почему, а во-вторых, это не твой стиль! Ибо усмехнулся, разглядывая фото, на котором он сам стоял на парапете моста, раскинув в стороны руки, а следом – снимок, на котором Сяо Чжань в той же позе стоял на носу джонки. На Ибо были темно-зеленые джинсы и фисташкового цвета мягкая флисовая толстовка, из-под распахнутого ворота которой виднелся край белой футболки. Сяо Чжань был одет точно так же, в джинсы и флисовую худи с белой футболкой под ней, только другого цвета, темный беж и крем-брюле. - Почему я сразу на это внимания не обратил? Заставил бы тебя переодеться! - Ты просто пялился на мою задницу, как всегда. Какая разница, во что она одета, да, гэ? В Ибо полетела диванная подушка. - Я теперь понимаю, чего этот лодочник так на нас глазел! - М?.. - Ибо, ну ты же знаешь, что думают окружающие, когда видят двух одинаково одетых людей? - Что они пара. И что тебя не устраивает? - Меня все устраивает. Но лодочника немножко жаль. Бедный дядька. Мы разрушили его картину мира. Ибо заржал и плюхнулся на диван рядом с Сяо Чжанем. - Давай сделаем селфи. Надо было там на мосту сфоткаться, я что-то не сообразил. Не дожидаясь ответа, Ибо деловито прикрутил к своему айфону штатив, отодвинул ноут, вплотную притиснулся к своему гэ, переплел с ним ноги, притянул к себе за шею, прижимаясь щекой к щеке, и защелкал затвором. Через минуту оба разглядывали получившиеся весьма интимными фотки. - Буду дрочить одинокими холодными вечерами, - констатировал Ибо. - Мне тоже кинь, - Сяо Чжань чуть порозовел ушами. - Тоже дрочить будешь? – поддразнил Ибо. - А ты думаешь, у тебя одного есть член? И одинокие холодные вечера? Сяо Чжань бережно, едва касаясь, погладил изображение на своем айфоне. У Ибо от этого движения защемило сердце. - Гэ, ну ты чего? - Просто сегодня был такой волшебный день… Вот бы их было побольше! Но нам скоро снова разбегаться в разные стороны неизвестно насколько, и я начинаю скучать по тебе от одной только этой мысли. - Мой гэ опять загоняется на ровном месте, - Ибо отобрал у Сяо Чжаня телефон, обнял ладонями лицо и поцеловал. – Давай отложим это на потом? У нас впереди еще целых две недели, если не больше! Потом они до темноты резались в забавную компьютерную игрушку, которую Ибо показал Сяо Чжань, - It Takes Two, играть в которую обязательно нужно было вдвоем. Ибо пришел от нее в полный восторг. А больше всего – от квеста, в котором надо было кататься на сноуборде и горных лыжах. - Хоть так вдвоем покататься, - азартно пыхтел Ибо, обходя на вираже Сяо Чжаня. И отчаянно ругался, когда коварный гэ подрезал его на следующем. Оба летели в сугроб. И начинали все заново. А когда игра закончилась и ее компьютерные персонажи должны были целоваться под аккомпанемент фейерверка, они тоже целовались. И фейерверки тоже были – они взрывались разноцветным ярким дождем под закрытыми веками. *** В Хуайжоу выехали рано утром, по холодку (днем-то в Пекине была жара за тридцать, такая вот середина осени) и относительно без пробок. В сихэюань недалеко от фрагмента Великой китайской стены Мутяньюй в Бохайчжэнь, который официально в проспекте назывался фермерским домом, Сяо Чжань влюбился сразу. Потому что в реальности он был намного живописнее, чем на фото в байду. Не только стена, не только горы с почти родным названием Юньмэн, но и озеро Сяншуй, шум волн которого доносился и сюда. - Боги, Ибо, это же просто какое-то Нефритовое небо! Мне кажется, я попал в гости к Небесному предку Юаньши! - Ты пытаешься мне сказать, что уже умер от счастья? – посмеивался в ответ на эти восторги Ибо. - На Нефритовом небе живут бессмертные, чтоб ты знал. - Гэ, не пытайся блеснуть эрудицией, я немного в курсе даосизма. Кстати, на Нефритовые небеса я согласен при одном условии – в роли Юаньши выступаю я. - Не богохульствуй. - Кстати, и на бессмертие я тоже согласен. Если оно будет рядом с тобой. Ибо крадучись приблизился к Сяо Чжаню, обхватил сзади руками за талию и склонился к его уху: - Говорят, бессмертия можно достичь путем использования сексуального кун-фу. Единение сущностей, все дела. Попробуем? Сяо Чжань, подавив волну дрожи, которая настигала его всякий раз, когда Ибо касался его ТАК, и рассмеялся. - А знаешь ли ты, что сексуальное кун-фу подразумевает отсутствие оргазма? - Да ну? Тогда мы создадим собственную ветвь учения. Которая с оргазмом. - Ибо, ты невозможная сексуально неудовлетворенная тварь. - Сделай меня тварью сексуально удовлетворенной. Ты можешь, я в тебя верю! - Прямо здесь? Или для начала дом посмотрим? - Зануда. Ибо выпустил Сяо Чжаня из своей хватки и первым вошел в центральное помещение сихэюаня. Просторное и двухэтажное. - Хорошо быть богатым и знаменитым, - Ибо плюхнулся на диван, раскинул руки и ноги и довольно зажмурился. - Богатым хорошо, знаменитым плохо, - пробормотал Сяо Чжань, исследуя доставшееся им жилье. – Носа лишний раз никуда не высунешь. Дизайнер внутри него одобрительно покивал, оценивая сдержанный, со вкусом выдержанный интерьер, внутренний шеф-повар радостно потирал руки, обнаружив стильную кухню, оснащенную по последнему слову. Он уже инспектировал содержимое холодильника, когда сзади к нему подкрался Ибо, обнял и горячо зашептал на ухо: - Гэ, я нашел кровать! Сяо Чжань изумленно обернулся: - Да что ты говоришь? Кровать? Я думал, мы будем на коврике у двери спать. - Гэ, ты не понял. Это не просто какая-то там кровать. Это КРОВАТЬ! Пойдем, покажу? М? Сяо Чжань увидел что-то в его глазах, некий азартный блеск, волнительный и многообещающий, но лишь усмехнулся: - Нет, радость моя. Даосские сексуальные практики мы отложим. Сначала мы пообедаем, потом поплаваем в бассейне, и только потом… может быть… если будешь себя хорошо вести, ты покажешь мне эту самую КРОВАТЬ. Ибо изо всех сил старался вести себя хорошо. Он съел все, что приготовил на обед Сяо Чжань. Он нашел в кладовке гамак и сам повесил его в тенечке между двумя платанами, а потом затащил туда Сяо Чжаня и они вдвоем, переплетясь телами, уютно посопели в послеобеденной сладкой дреме. Неземное было ощущение! Никуда не надо нестись сломя голову, никто нигде не ждет, ничего не требует. Правда Нефритовые небеса. Потом они играли во фрисби, швыряя тарелку друг в друга через бассейн. Проигравший нырял туда, как был, одетый, победитель, впрочем, тут же сигал следом и они устраивали веселую водную битву. До предмета мебели, которую Ибо восторженно обозначил как КРОВАТЬ, добрались уже в сумерках. - Да уж, - Сяо Чжань, вытаращив глаза, замер на пороге спальни на втором этаже, куда вела приятно поскрипывавшая деревянная лестница. Она скрипела очень уютно и умиротворяюще, поэтому чинить ее, видимо, не торопились. Сооружение, занимавшее практически все пространство под крышей второго этажа, поражало воображение размерами. И высотой, и шириной. То, что в Европе называли кинг сайз, бледнело в сравнении с этим монстром. - Ты уверен, - Сяо Чжань сделал осторожный шаг через порог раздвижных дверей, - что мы тут вообще друг друга найдем без GPS-навигатора? - Если Чжань-гэ заблудится, БоБо его отыщет по любому. У БоБо встроенный радар на Сяо Чжаня. Ибо надоело ждать, пока Сяо Чжань, наконец, обойдет КРОВАТЬ по периметру, он догнал его, обхватил поперек тела и закинул сразу на середину. - Ибо! – негодующе возопил тот, барахтаясь в покрывале и подушках. - Уже 25 лет Ибо. Он запрыгнул следом, скрутил Сяо Чжаня, подминая под себя. Сяо Чжань сдаваться не пожелал, и битва разгорелась не на шутку. Ибо, пыхтя и ругаясь, все же умудрился зафиксировать его под собой. - Гэ, я целый день вел себя хорошо! Кончай брыкаться! Я трахаться хочу! И он многозначительно притерся к бедру Сяо Чжаня начавшим наливаться членом. Сяо Чжань замер, высвободил одну руку, накрыл ею пах Ибо, пожевал губами. - Мгм. Впечатляет. Как будем обновлять? Кто сверху, кто снизу? - Жребий. Проигравший сверху. - Камень-ножницы-бумага? Вот ты ленивая жопа. - Почему ты сразу решил, что ленивой жопой буду я? - Потому что я еще ни разу у тебя не выиграл. Сяо Чжань ожидаемо продул. Ибо не мухлевал, честно! Сяо Чжань даже разок выиграл, выкинув бумагу в ответ на камень Ибо, но два оставшихся раза были за Ибо. Когда в третьем решающем раунде Сяо Чжань выкинул бумагу, а Ибо ножницы, то Ибо счастливо заржал. И разделся почти мгновенно, Сяо Чжань и глазом моргнуть не успел. Только сел на пятки, окинул враз потемневшим взглядом распростертое перед ним тело, поджарое, мускулистое, с прижатым к планочкам пресса возбужденным членом, пачкающим кожу живота выступившей смазкой. Облизнулся. Ибо проводил голодными глазами этот бесстыжий, совершенно непристойно скользнувший по розовым влажным губам язык. Член нетерпеливо дернулся, как живой. - Ну? Для большей убедительности Ибо еще и тазом подкинул. - Какой нетерпеливый. - Еще какой терпеливый! С самого утра терплю. Давай уже, а?.. Завершающее «а» прозвучало как-то особенно жалобно, и Ибо с досадой закусил губу. При виде этой картины шорты в паху Сяо Чжаня натянулись. Ибо это понравилось. Он еще раз подкинул бедрами, накрывая ладонью головку. Сяо Чжань зашипел, зарычал, жестко сжал себя через шорты. - В коленно-локтевую. Быстро! У Ибо расширились зрачки, затпаливая всю радужку. Он судорожно втянул в легкие воздух, одним текучим движением перевернулся и что есть силы вцепился руками в спинку кровати. На шее и на руках напряглись жилы, выступили налившиеся кровью вены. Сзади послышался прерывистый полустон-полувздох, на спину навалилась приятная жаркая тяжесть. Сяо Чжань, бормоча что-то невразумительное, обводил пальцами контур набухших вен, трогал их губами, скользил по ним языком. Это было неожиданно возбуждающе. Настолько, что Ибо чувствовал – еще немного и он тупо кончит. А он хотел, чтобы долго, грязно и бесстыдно. Оторвав одну руку от спинки кровати, попытался пережать ствол, оттягивая разрядку. И получил по рукам. - Я не разрешал тебе себя трогать, - жарко опалило ухо. Ого! Ужасно захотелось обернуться, потому что Ибо знал, что увидит. И это зрелище его каждый раз заводило до звона в ушах. Он знал, как сейчас выглядит его гэ. Знал, что сейчас такие мягкие обычно черты лица стали жесткими, чеканными, что скулы заострились и под ними залегли темные, опасные тени. Что глаза, обычно сияющие теплым, насмешливым светом, сейчас стали черными, как пистолетные дула. Вы когда-нибудь смотрели в дуло пистолета, направленного вам в лицо? Ибо смотрел. Да, на съемках, но мороз по коже все равно продирал. Никто никогда, Ибо был в этом уверен, не видел такого Сяо Чжаня. Никто, кроме него. Это яростное, сжигавшее до нутра желание было направлено только на него! Ибо зажмурился, вызывая перед внутренним взором такого Сяо Чжаня, и по его телу прошла волна крупной дрожи предвкушения. Эта дрожь не осталась незамеченной. Сяо Чжань сигнал принял. Ибо жмурился и кайфовал, чувствуя, как распластывается по нему жилистое, обжигающе горячее тело. Сяо Чжань вжимался в него с такой силой, словно хотел пробраться под кожу. Он тяжело и жарко дышал в шею, до боли прихватывая зубами кожу на загривке. Целовал мокро и жадно, раскрытым ртом, обводил языком крылья лопаток, скользил вниз по ожерелью позвонков, оглаживал бока, спину, обнимал за талию, сжимая в кольцо руки. Ибо облегченно выдохнул, когда горячая влажная головка наконец скользнула между ягодиц. Он призывно изогнулся в пояснице, давая понять, чего ему хочется больше всего. Толкнулся назад. И тут же получил шлепок. - Всему свое время, - Ибо показалось, что от жара этого дыхания у него на шее останется ожог. Сяо Чжань отлип от него, встал на колени и бережно развел руками половинки. Когда по ложбинке между ними заскользил влажный шершавый язык, он чуть не заскулил в голос. Пришлось укусить себя за предплечье. А когда этот гуев язык проник внутрь, Ибо не выдержал и сдавленно, сквозь зубы взвыл. - Блядьблядьблядь!!! Язык кружил вокруг судорожно сжимавшегося кольца мышц, ласкал, мокро вылизывал, заставляя расслабиться под непристойными ласками. Ибо ругался, поскуливал, стонал сквозь зубы, давил эти недостойные звуки, чуть не до крови закусывая нижнюю губу. Сяо Чжань делал с его телом какие-то совершенно фантастические вещи, превращая Ибо в розовое желе. Сяо Чжань оставил в покое его задницу, снова распластался поверх, покрывая поцелуями-укусами шею и плечи. Ибо повернул голову, ловя его губы своими, заплетая языком язык. Целоваться так было неудобно, но странным образом добавляло возбуждения. Сяо Чжань положил ладонь на горло Ибо, не отпуская рта, чуть сжал пальцы, влажная скользкая головка легла между ягодиц, нащупывая вход, Ибо еще сильнее прогнулся в пояснице, подался назад – и вожделенный член наконец протолкнулся внутрь. Оба одновременно выругались от полноты ощущений. Сяо Чжань сжал руки на талии Ибо, Ибо уперся лбом в скрещенные на спинке кровати руки, и они задвигались, мгновенно поймав устраивавший обоих ритм. Член Ибо при каждом толчке подскакивал, ударяясь о напряженный живот, Ибо постанывал, подмахивал, Сяо Чжань, закусив губу, то и дело менял угол и глубину толчков. Ибо кончил, даже не притронувшись к себе. Сяо Чжань отстал буквально на мгновение, едва успев вытащить член и спустив Ибо на поясницу. Сперма собралась лужицей в ямочках на копчике, и Сяо Чжань, тяжело дыша, принялся тщательно вылизывать поясницу, спину, плечи, шею, шепча какие-то глупые нежности. Ибо, лежа на животе в луже собственной спермы, плавал в посторгазменном тумане и не собирался из него выныривать. - Ты там живой вообще? Сяо Чжань легонько шлепнул его по ягодице. Ибо дернул попой и что-то пробормотал. - М?.. – Сяо Чжань, улегшись сверху, тронул губами мочку уха. - Кажется, я уже достиг просветления, – неразборчиво буркнул Ибо, которому не хотелось ни двигаться, ни говорить, но Сяо Чжань же не отстанет. – Как думаешь, мы уже приблизились к бессмертию? Сяо Чжань довольно фыркнул. - Через две недели точно приблизимся. Если не помрем от сексуального истощения. Ибо мелко затрясся, уткнувшись в подушку. «Ржет, гад», - с нежностью подумал Сяо Чжань. И тут у Ибо зазвонил телефон. - Да блядь! Пробормотав лапидарное «мгм» после примерно тридцати секунд разговора, Ибо выключил телефон и раздраженно отбросил его в сторону. - Весь кайф обломали. - Что там? - Срочно вызывают в офис агентства. Какое-то совещание. - Надеюсь, не прямо сейчас? - Завтра. - Не сказали, зачем? Ибо раздраженно дернул плечом. - Мама Ду, видимо, захотела пересчитать свой выводок. - Но завтра же праздник середины осени… - Ну может юэбинами угостят. - БоБо, сколько еще лет ты будешь их кормить? Я тут видел краем глаза публичный финансовый отчет твоего агентства – ты же приносишь им львиную долю прибыли. - Ну я ведь и есть лев, - Ибо улыбнулся, но как-то не очень весело. – Но по правде говоря они меня пока вполне устраивают. - Чем например? - Например, защищают. Весьма неплохо. Самому ни о чем беспокоиться не надо. Имеют ресурс. Который, кстати, я периодически использую и для тебя. И вообще беспрекословно исполняют все мои, ну или почти все мои пожелания. Хан Ген лаоши делает все, чтобы я никуда от них не свалил. Я же курица, несущая золотые яйца, меня надо холить и лелеять. Хотя он меня и так любит. Но я свалю, обещаю. Вот встану на ноги и свалю. - А сейчас ты типа стоишь на руках, что ли? Как Ванцзи? И переписываешь три тысячи правил клана Юэхуа? - Четыре, - Ибо улыбнулся уже по-настоящему, потому что Сяо Чжань этими словами напомнил о том невероятном, волшебном лете, которое он будет помнить до конца своих дней. – И понемногу пририсовываю туда свои собственные. Сяо Чжань улыбнулся в ответ, ласково дотронулся пальцами до щеки Ибо. - Обожаю твои ямочки. Ибо поймал его ладонь, прижался к ней. - Фу как сопливо. Ты напоминаешь моих фанаток. Сяо Чжань оттолкнул его и вылез из постели. - Я и есть главная, то есть главный мото в твоей свите. Поднимай свою задницу, надо постель перестелить. И баиньки. Не забудь, кстати, позвонить ЯнЯну и ЛэЛэ, чтобы забрали тебя утром. - Да, мамочка. *** Когда утром Ибо, грозно произнеся сакраментальное I will be back!, уехал в Пекин, Сяо Чжань бесцельно послонялся по дому, ища, чем бы себя занять. Поплавал в бассейне, повалялся в гамаке, хотя одному было совсем не в кайф. Побродил по внутреннему двору, бездумно трогая пальцами яркие, уже начавшие чуть увядать цветы гибискуса, растущего по углам, ведя ладонью по упругим плетям дикого винограда, обвивавшего стены. Подумал было, что надо бы достать альбом и порисовать, и вдруг вспомнил вчерашние слова Ибо про юэбины. - Вот же идиот! Праздник середины осени же! Из отважной, почти партизанской вылазки в ближайший супермаркет он возвращался, обвешанный пакетами, как укрючная лошадь. И немедленно принялся за дело. Работать руками он любил, и печь всякие вкусности тоже. И сейчас совмещал полезное с приятным, помогая самому себе скоротать время до возвращения Ибо. Каких только юэбинов он не напек! И дицян, и фаньмао, и даже сучжоуские и снежные. Тут были и пряники с начинкой из семян лотоса (Сяо Чжань не поскупился!), и из анко, и из зизифуса, и с пятью орехами, и, конечно же, с мясом, уткой и жареной свининой. И еще одна разновидность, особенная, изобретенная лично Сяо Чжанем прямо в процессе готовки! *** - Гэ, я дома! – заорал Ибо еще из прихожей, едва переступив порог. - А я на кухне, - донеслось ответное. - Я понял. По запаху. Ибо, не донеся ноги до пола, ошарашенно замер. - Гэ, - все же утвердившись на обеих ногах, поинтересовался подозрительно, - ты скупил все окрестные юэбины? - Покупные не вкусные, - слегка обиженно ответил Сяо Чжань, вынимая из духовки очередной противень. - Боги, Чжань-гэ, ты все это напек сам?! Пока меня не было?! - Мне было просто нечем заняться, - пожал плечами тот. Ибо в мгновение ока оказался возле разделочного стола и тут же попытался стянуть лунный пряник с противня. Мало что в этой жизни он любил больше, чем стряпню своего гэ, особенно если это была выпечка. Ибо искренне верил, что, если Сяо Чжань осуществит свою угрозу и таки откроет кондитерскую, то станет самым богатым и успешным кондитером Поднебесной. И вовсе не потому, что он Сяо Чжань. Поживиться не вышло – получил по рукам. - Ибо, горячее же. Обожжешься! Ибо немного наигранно надулся, а потом снова уставился на заставленный блюдами стол. - Гэ, - оглядев круглыми глазами все это роскошество, поморгал Ибо, - нам этого до конца жизни не съесть. Ты решил открыть кондитерскую? - Мда, что-то я слегка переборщил. - Слегка? - Ну… Можно отправить в подарок ребятам из наших студий. И ты, когда поедешь в Ханчжоу, отвезешь своим танцорам, м? - Я придумал лучше! – Ибо заговорщически склонился к уху Сяо Чжаня. – Объявим онлайн продажу юэбинов от Сяо Чжаня! Ограниченный тираж! Аукцион! Кто не успел, тот опоздал! Озолотимся же. - Ага. И обрушим систему онлайн-магазинов. Ибо, ты диверсант, а не бизнесмен. Пошли лучше чай пить. Юэбины сами себя не съедят. Ибо с готовностью уселся, придвигаясь поближе к столу, втянул носом аромат свежезаваренного чая и, облизнувшись, потянулся к блюду с пряниками, которое ему буквально под руку подпихнул Сяо Чжань. Он был слишком захвачен предвкушением и не обратил внимания на то, с каким лукавством смотрел на него Сяо Чжань! А стоило бы. Это Ибо понял спустя примерно пару-тройку секунд. Он жадно схватил с блюда самый большой и самый поджаристый юэбин, впился в него зубами и… И замер, вытаращив глаза. Сяо Чжань не выдержал этого зрелища и совершенно неприлично заржал. Ибо аккуратно отложил в сторону надкушенный пряник, кусок изо рта хотел было выплюнуть, но, посмотрев на буквально задыхающегося от ржания Сяо Чжаня, заставил себя его прожевать и проглотить. И только потом опасно прищурился: - Ну и что это было? Сяо Чжань даже говорить не мог от смеха, у него даже слезы на глазах выступили, он только мотал головой и шлепал себя по коленке, чуть не падая со стула. - Гэ… - голос Ибо зазвучал угрожающе. - Ну что гэ, что – гэ?! Я что, хуже этой твоей Лю Юйсинь, что ли? Ей типа можно дарить тебе леденцы из кориандра, сок из кориандра, забыл, что там еще было, а я не могу испечь с ним юэбины? Специально для тебя, кстати! Уникальный рецепт! Сяо Чжань слишком хорошо знал Ибо, поэтому с места сорваться успел за мгновение до того, как Ибо кинулся. Он оббежал стол, ногой выдвинув на пути Ибо стул, тот запнулся, замешкался, а когда с грозным рыком все же поймал Сяо Чжаня, тот с хохотом сунул ему в рот пряник. Ибо автоматически сжал челюсти, раскусывая, и тут же замычал от удовольствия, когда на язык брызнула соком вкуснейшая, сочная жареная свинина. - М-м-м-м… - Я прощен? Сяо Чжань, лукаво посверкивая глазами и на всякий случай отгородившись стулом, наблюдал, как по физиономии Ибо расплывается полнейшее наслаждение. Он, конечно, с вожделенным кориандром мог съесть все, что угодно, и еще добавки попросить, но все же он – лев, а значит мясо любил больше. - Где? – вместо ответа Ибо хищно блеснул глазами и облизал уже блестевшие от жира губы. Сяо Чжань помимо воли засмотрелся, как розовый влажный кончик языка скользнул сначала по нижней, а потом и по пухлой верхней губе, и отмер только после того, как Ибо, грозно надвигаясь на него, повторил: - Где? Сяо Чжань подвинул к нему другое блюдо с пряниками. - На свое мясо, хищник. - Угу, - зажевывая очередной юэбин, пробормотал Ибо, - можно подумать, что ты травоядное. - Боги, Ибо, какие мудреные слова ты знаешь! Ибо поднял глаза, и Сяо Чжань осекся. И придвинул Ибо следующее блюдо. - Ешь, ешь, котик. - Что?! - Я сказал пантера, а не булочка! - То-то. Уже позже, растянувшись на диване и сыто икая, Ибо с умилением и нежностью наблюдал, как Сяо Чжань аккуратно раскладывает уцелевшие пряники по лоткам и наклеивает на крышки стикеры с названием начинок. - Это был лучший праздник середины осени в моей жизни. Сяо Чжань глянул на него из-под бровей, дернул плечом, продолжая запечатывать контейнеры. - Не веришь? Сяо Чжань, не отрываясь от своего занятия, скептически приподнял бровь. - Сомневаешься. Ну-ну. Ибо лениво потянулся, изогнувшись всем телом, одним текучим хищным движением поднялся на ноги и двинулся к Сяо Чжаню. Тот настороженно начал пятиться, пока не уперся в стол. - Попался, - Ибо облизнулся и прищурился, и Сяо Чжань снова замер, загипнотизированный. – Сейчас я покажу тебе, как сомневаться! Сяо Чжань дернулся, но было поздно. Он был пойман и надежно зафиксирован в крепком, жарком и тесном объятии. Ибо, не отпуская взгляда Сяо Чжаня, чуть наклонился вперед, Сяо Чжань автоматически развел ноги, позволяя ему оказаться между ними, и поймал губами губы, проглатывая едва слышный стон. Они любили сладко помучать друг друга, подразнить, поиграть языками, медленно распаляясь, а иногда ныряли в поцелуй сразу и с головой. Вот как сейчас. Ибо целовал напористо, агрессивно, Сяо Чжань позволял, поддавался, соглашался быть ведомым и все, что позволил себе, это положить обе руки на задницу Ибо и крепко сжать. Ибо застонал в поцелуй, ему резко стало не хватать воздуха, и он отстранился, уткнувшись лбом Сяо Чжаню в ключицу. - Баобеи, - мягко позвал Сяо Чжань, уже не сжимая пальцы на заднице, а ласково поглаживая. – Ты всерьез решил осуществить свое намерение? - Которое? - Ну как же… Две недели беспрерывного траха с целью достичь просветление и обрести бессмертие. Ибо услышал в тоне Сяо Чжаня ласковое поддразнивание, повернул голову и чувствительно прикусил кожу на шее возле кадыка. - Ты сомневаешься в моей решимости? - Нисколько, - Сяо Чжань уже задыхался. – Просто… беспокоюсь. - О чем? – Ибо отлип от его соблазнительной шеи и с любопытством заглянул в глаза, отмечая уже изрядно поплывшйи взгляд своего гэ. - Выдержит ли кровать. Плати потом неустойку. - Всегда говорил, что ты слишком много думаешь. И обычно не вовремя. Кроме кровати, - Ибо приблизил губы к порозовевшему уху, лизнул мочку, Сяо Чжань судорожно коротко вздохнул, - есть масса других… м-м-м… поверхностей. Этот стол, например. Сяо Чжань тихонько ахнул и рассмеялся, когда Ибо, подхватив его под задницу, приподнял и усадил на столешницу. - Тут мы еще не трахались. А есть еще диван, мягкий ковер в гостиной, журнальный столик… - Ибо, прекрати! – Сяо Чжань уже смеялся в голос, сидя на столе и что есть силы сжимая коленями бока Ибо, который так и не отстранился. - Надо составить расписание, - Ибо уже пыхтел, пытаясь побыстрее стянуть с Сяо Чжаня штаны, - чтобы ничего не забыть. Сяо Чжань, помогая Ибо избавить себя от одежды, откинулся назад, опираясь на руки, и приподнял бедра. Штаны сползли ниже колен, он отшвырнул их на пол и застонал, прикусывая изнутри щеку, когда Ибо обхватил губами головку уже вполне оформившегося стояка. Отсасывал жестко, так, как любил Сяо Чжань, то и дело крупно вздрагивавший, когда Ибо нарочно задевал зубами нежную плоть. Ибо смотрел на него снизу вверх, отслеживая реакцию, у Сяо Чжаня было очень подвижное лицо, и Ибо обожал наблюдать, как менялось его выражение во время минета. Он то жмурился, то хмурился, прикусывал то нижнюю губу, то щеку, неразборчиво матерился сквозь зубы, закидывал назад голову, издавая низкий горловой звук, от которого у Ибо дыбом вставали волосы (и не только волосы!). Когда он отнял от стола одну руку и положил ладонь Ибо на затылок, чуть надавливая, тот понял сигнал, усилил напор – Сяо Чжань весь подобрался, плоский живот напрягся, прилипая к позвоночнику, и кончил с низким длинным стоном. Ибо проглотил все до капли, уткнулся лбом в живот, губами чувствуя щекотку лобковых волос, и ждал, пока Сяо Чжаня перестанет колотить мелкая дрожь. Наконец на подбородок Ибо легла ласковая ладонь, большой палец погладил челюсть. Сяо Чжань мягко заставил Ибо поднять голову, поймал его взгляд. - Спасибо, - голос был чуть хрипловат, и от этого в штанах у Ибо дернулся стоявший колом член. Ибо поморщился. Придя домой, он не переоделся в домашнее, джинсы были узкие, и стояку в них было и тесно, и больно. Сяо Чжань проморгался, посмотрел внимательно и потянул Ибо на себя. - А ну-ка иди ближе. Ибо послушался. Сяо Чжань, не отпуская его глаз, быстро распустил пряжку ремня, расстегнул молнию, стянул джинсы вниз вместе с бельем, на мгновение опустил взгляд вниз, качнул головой, оценивая степень возбуждения, снова посмотрел Ибо в глаза, поднес ко рту руку, смачно облизал ладонь и жестко обхватил пульсирующий от перевозбуждения член. Ибо тихонько заскулил от облегчения и толкнулся в ладонь. - Да, баобеи, да, вот так. Давай. Так тебе нравится? Вторая рука Сяо Чжаня легла на задницу, пальцы чуть сжались, направляя. Ибо, упершись лбом ему в ключицу, с тихим горловым стоном задвигал тазом. Сяо Чжань ему в такт то сжимал, то ослаблял хватку на члене, и после нескольких мучительно сладких минут Ибо счастливо выдохнул и кончил, забрызгав семенем не только руку Сяо Чжаня, но и его живот и даже немного столешницу. Колени обмякли, но стечь на пол ему не позволили, крепко обхватив обеими руками поперек талии. Сяо Чжань поцеловал его в макушку. - Это было горячо. А теперь одежду в стирку, моего баобеи в койку, а то его ножки не держат. - Меня в койку, - пробубнил Ибо, - а тебя куда? - А я тут, на диванчике прикорну. - Чего?! – к Ибо немедленно вернулись силы. – На каком еще диванчике?! - Ну вот видишь, сразу ожил. И не надо тащить на себе на второй этаж. - Я тебя ненавижу, - Ибо попытался сделать шаг назад и чуть не рухнул, запутавшись в спущенных ниже колен джинсах. – Блядь! Сяо Чжань вовремя поймал его за грудки, дернул на себя и, не удержавшись, поцеловал. Ибо тут же ответил, стараясь углубить поцелуй, но был жестоко отвергнут. - Хорошенького понемножку. Сяо Чжань соскользнул на пол, выпутал Ибо из коварных штанов и звонким шлепком по голой заднице отправил в душ. Потом они долго валялись на своей необъятной постели и сквозь раздвинутую стеклянную крышу разглядывали звезды и круглую луну, слушали щебет ночных птиц и тихий шелест волн, долетавший сюда с берега озера Сяншуй. Голова Сяо Чжаня лежала на животе Ибо, щекоча кожу волосами, Ибо лениво перебирал короткие пряди, гладил затылок и вслушивался в легкое сонное дыхание своего гэ. Давно он не чувствовал себя настолько умиротворенно. - Кстати, я тут кое-что нашел, - Сяо Чжань приподнял голову и посмотрел на Ибо. – И завтра у нас будет свидание. - Как интересно. И что же ты нашел? - Не поверишь! Велосипеды в кладовке, мангал и палатку. Я разведал тут одно местечко и завтра мы поедем туда с ночевкой. Встречать рассвет. - Охуеть романтично! Чего-чего, а того, что в итоге вышло из этой идеи Чжань-гэ, Ибо не ожидал. Он вообще был довольно скептически настроен в отношении велосипедной прогулки, хотя и старательно прятал свой скепсис от Сяо Чжаня, чтобы не обидеть. Но тот, конечно, давно читал Ибо как любимую книгу, поэтому только прятал шаловливую улыбку в уголках губ. Короче вышло, как Ибо и сказал. То есть «охуеть романтично». Сначала они гнали велосипеды по дороге вдоль берега Сяншуй, старательно объезжая расставленные по обочинам ларьки и навесы торговцев. Потом дорога стала забирать в гору, и там ехать быстро уже не получалось, потому что приходилось маневрировать между то и дело выскакивавшими с обочин козами и даже коровами. Одна такая вообще пробку устроила, разлегшись со своей полуденной жвачкой прямо посередине, и плевать ей было на гудевшие в ее адрес клаксоны машин. Ибо и Сяо Чжаня провожали завистливыми взглядами как счастливых обладателей велосипедов. Ибо ревновал, когда Сяо Чжань, обгоняя очередного застрявшего в пробке из-за коровы бедолагу, лихо тому подмигивал. Ему вслед бибикали, а он, гад такой, ржал и показывал средний палец. Ибо ревностно следил за тем, чтобы никто из водителей или их пассажиров не достал телефон, чтобы заснять лихого гонщика. Увидел бы – руки бы точно отбил. Но их снова никто не узнал. Когда дорога снова пошла вниз, к озеру, Сяо Чжань, разогнавшись, привстал на педалях, и Ибо засмотрелся на то, как играли мышцы на предплечьях, как ветер раздувал свободную майку-безрукавку. А когда Сяо Чжань, правильно считав его взгляд, еще и подмигнул, чуть не улетел в кювет, вывернув руль в последний момент. Гуев Сяо Чжань заржал конем, нажал на педали и, уже Ибо продемонстрировав средний палец, умчался вперед. Этого Ибо стерпеть уже не мог. Им повезло, что этот участок дороги был практически безлюдным и они ни в кого не врезались, устроив свой импровизированный «Тур де Франс». Когда асфальт незаметно перешел в гравий, Ибо уже лидировал. Впрочем, он подозревал, что Сяо Чжань не торопится его догонять по той простой причине, что ехал и пялился на его обтянутую велосипедными штанами задницу. Когда эта мысль пришла Ибо в голову, он, не оборачиваясь, показал средний палец и услышал в ответ веселое хмыканье. Вскоре закончился и гравий, и они оказались на берегу Сяньшуй. Место было укромное и явно дикое, хотя между купами кустов рябинника, полыхавшими осенним багрянцем, и разбросанными тут и там валунами виднелся мелкий белый и чистый песок. - Ух ты, - Ибо затормозил так резко, что переднее колесо зарылось в песок и он чуть не перелетел через руль. - Ага, - согласился Сяо Чжань. – Я это место на карте нашел, а продавец в соседней с нашим домом лавочке, дядюшка Фу, рассказал, как проехать. И что осенью тут никого уже не бывает. Классно, правда? Ибо прислонил велосипед к ближайшему валуну, скинул кроссовки и с наслаждением зарылся пальцами ног в сыпучий прохладный песок. Зажмурился от удовольствия, запрокинул голову, расправил руки. Волшебно! Услышав, как защелкал затвор камеры, обернулся – Сяо Чжань забрался на горб валуна, вовсю его снимал. Ибо показал ему язык. Затвор снова щелкнул. - Убью! Отдай камеру! - Ни за что. Бегать по песку было тяжеловато, ноги вязли, и только поэтому – только поэтому, вы поняли?! – Ибо Сяо Чжаня не догнал. Палатку они растянули между двух кустов рябинника, тут же поставили мангал. Сяо Чжань принялся жарить купленную по дороге рыбу, Ибо пытался ему помогать, но по итогу только мешал и был послан. - Ах, так? Ну ладно. Отойдя на пару шагов от мангала, Ибо принял картинную позу, изогнувшись в пояснице так, что там аж что-то хрустнуло, и стянул через голову майку. Услышав за спиной сдавленный полустон-полувздох, лукаво глянул через плечо и сбросил еще и шорты, оставшись в плотно обтягивающих задницу плавках. - Ибо! – послышалось возмущенное. – Я рыбу сожгу на хрен! Без ужина останемся. Ибо показал язык и сбежал на берег. Купаться одному было не охота, хотя вода была достаточно теплой, и он просто пошел вдоль кромки воды, собирая в горсть разноцветные камушки и ракушки. Набрал целую горсть и гордо высыпал все это богатство к ногам своего гэ. - Обалдеть, - Сяо Чжань присел на корточки и вытащил из кучки внешне невзрачный молочно-белый камушек. – Это же нефрит! Ибо, ты удачливый сукин сын, вот кто ты. - Чего ругаешься? – надулся Ибо. - Не ругаюсь. Констатирую факт. Найденный на берегу белый нефрит приносит удачу. Вернемся в Пекин, я закажу для тебя из него подвеску-оберег. А моя бабуля потом над ним заговор сделает. На здоровье и удачу. Будешь носить? Ибо немедленно растаял. Рыба получилась божественно вкусной. Впрочем, Ибо был свято уверен, что божественно вкусным получалось все, что готовил его гэ. Особенно если готовил для него. Закат, полыхавший всеми оттенками алого и золотого, они встречали, сидя бок о бок на огромном черном валуне, наполовину утопавшем в озере, и беспрестанно целуясь. - Помнишь, да? – отрываясь от губ Сяо Чжаня, почему-то шепотом проговорил Ибо. - Помню. Конечно, как они могли забыть ту волшебную ночь, тот звездопад в 21-й день рождения Ибо, под который он загадывал желание (оно, кстати, сбылось!), тот водопад и их первые настоящие поцелуи. Ибо иногда все это снилось с пугающей четкостью, словно это был и не сон вовсе, а короткий скачок в прошлое на машине времени. Когда солнце окончательно утонуло в водах Саньшуй, а небесную вахту приняла луна, уже пошедшая на убыль, но все еще большая и яркая, бродили по берегу, подсвечивая себе фонариками, и Ибо упорно искал второй кусочек нефрита. Чтобы у его гэ тоже была удача. И таки нашел! Тусклый, обкатанный волнами серо-зеленый камешек вполне можно было принять за осколок бутылочного стекла. Ибо и принял и чуть было не запустил его обратно в воду, но Сяо Чжань его остановил. - Покажи. Ого! Ты уже дважды везучий сукин сын! - Это нефрит, да? Зеленый? Да? – затанцевал на месте. – Ура! Тебе мы тоже сделаем оберег. Кто молодец? Ибо молодец! - Боги, какой же ты еще ребенок, БоБо. Ибо сунул камешек в карман шортов, сделал грозное лицо и принялся наступать на Сяо Чжаня: - Кто ребенок?! Я ребенок?! Сяо Чжань-гэгэ забыл надеть линзы и не видит дальше своего носа? У ребенка бывает вот такое, м? Сяо Чжань не стремился избежать его рук, поэтому Ибо поймал свою добычу почти мгновенно, обхватил поперек талии и прижался пахом к бедру. Сяо Чжань сделал задумчивое лицо, накрыл ладонью ощутимо выпиравший в районе ширинки бугор. - Мда. Я тебя недооценил. Ты точно не ребенок, ты жере… Под угрожающим взглядом Ибо он поперхнулся, заржал и договорил: - Жеребец! Я хотел сказать – жеребец! С таким-то хозяйством! Ибо удовлетворенно кивнул. - И ты собираешься с этим хозяйством сделать что?.. - Спать, Ибо. Я собираюсь сладко спать. Брови Ибо встали обиженным домиком, рот округлился. На это было совершенно невозможно смотреть, поэтому Сяо Чжань, чтобы не смотреть, обхватил Ибо за шею и завладел его ртом. - Гэ, - пропыхтел Ибо спустя пару минут, стараясь восстановить дыхание, - не начинай того, что не собираешься заканчивать. - Ты делаешь поспешные выводы. Они уже добрели до палатки, и Сяо Чжань втолкнул Ибо в распахнутый полог. Ибо упал спиной на надувной матрас. Сяо Чжань уселся сверху на его бедра, проехавшись пахом по паху. Ибо удовлетворенно выдохнул – он тут не один такой… озабоченный. - Другое дело. Сяо Чжань, облизнувшись, потянулся к поясу его шорт. - Камушек не вырони, - покладисто приподнимая таз, выдохнул Ибо. Сяо Чжань хмыкнул, проверил карман – нефрит был на месте, приподнялся, снимая шорты и с себя, и растянулся поверх Ибо, плотно сжимая между телами оба стояка. - Почему я, - произнес с придыханием, начиная целенаправленно двигаться, так, чтобы члены терлись друг о друга, - тридцатилетний, да почти уже 31-летний взрослый мужик рядом с тобой каждый раз превращаюсь в подростка в пубертате, у которого одна мысль в башке – как бы побольше потрахаться, м? Ибо, мгновенно подстроившийся под его движения и ритм, довольно осклабился, тяжело дыша: - Мне нравится. Натрахаешься со мной, на других смотреть не будешь. - Я. И. Так. Не. Смот-рю, - в такт толчкам выговорил Сяо Чжань. – Это. Ты. Вечно. Пя-лишь-ся. На. Сво-его. Бу…Бу. Ибо перестал подкидывать бедрами и уставился на Сяо Чжаня. - Гэ, ты опять?! Не порть момент! Сяо Чжань приподнялся на руках, упираясь ладонями в плечи Ибо, навис нарочито грозно. - Я своим партнерам по шоу и съемкам сердечки не показываю. И не пялюсь так, что чуть слюни не текут. Кьока еще эта… - Гэ, ну гэ, - Ибо уже почти смеялся, хотя делать это с лежащим на нем тяжелым, горячим и до звездочек перед глазами желанным телом было непросто, - ну они просто лучшие, вот я смотрю! Прикажешь мне судить танцы с завязанными глазами? - Да смотри на кого хочешь, - Сяо Чжань склонился так низко к лицу Ибо, что его дыханием обжигало кожу. – Только руками трогать не смей. Ибо рывком высвободился из его захвата, жестко обхватил руками плечи, уронил на себя. - Мне нравится, что ты ревнуешь, - выдохнул в ухо, прикусывая мочку, - но хорошенького понемножку. Не лежи бревном, двигайся давай. Закончи то, что начал. Они кончили, даже не притронувшись друг к другу руками. Просто тесно прижимались, сливаясь целиком, от пальцев на ногах до кончиков волос, терлись стояком о стояк, тихонько постанывая. И это было отчего-то охуеть как возбуждающе – так прокомментировал после оргазма Ибо. - Как-нибудь повторим, - отваливаясь от Ибо, просипел Сяо Чжань. - Прямо сейчас?.. Сяо Чжань аж закашлялся. - Вот же ненасытный! - Я пошутил, - Ибо устало ткнулся лбом ему в плечо. – Пойдем ополоснемся, что ли. Из палатки они практически выползали. Ибо выпрямился первым, подал Сяо Чжаню руку, вздернул того на ноги и подпихнул в спину: - Шагай, старикашка немощный. Или на ручки, м? Сяо Чжань замер, как-то странно дернул головой, обернулся. - Можно и на ручки. Если догонишь. - Ой, бля! Ибо старался. Очень. Изо всех сил. Сам себе в воображении нарисовал шикарную картину – как он, облитый лунным светом, весь такой могучий, широкоплечий, несет своего гэ к воде на руках как невесту, утопая в песке по щиколотку. Ни фига, конечно, не вышло. Гуев Сяо Чжань всегда хорошо бегал, и в озере он оказался раньше Ибо, да еще ударив по воде ладонью, окатил того с ног до головы. Кстати, плавал этот гуев Чжань-гэ тоже отлично – догнать его и в воде у Ибо не вышло. На берег он вылез, надувшись от обиды, как мышь на крупу. Он не видел, каким взглядом провожал его Сяо Чжань, а то бы не обижался, а раздулся от гордости, столько в этом взгляде было восхищения, обожания и нежности. Утром обнаружили, что спали, закутавшись друг в друга, потому что под утро стало прохладно, а полог палатки застегнуть они забыли. Ибо уселся по-турецки, зевая и потягиваясь всем телом, Сяо Чжань, лежа на боку, любовался этим зрелищем и, не выдержав, протянул руку и провел ладонью по ожерелью позвонков, от шеи до поясницы. - Гэ, - Ибо обернулся через плечо, его голос звучал предостерегающе. - Да понял я, понял, - Сяо Чжань засмеялся и руку убрал. – Не начинать того, что не смогу закончить. Ты прав, пора домой. Было здорово, да? Ибо упал обратно в палатку, резво перевернулся и потянулся за поцелуем. Сяо Чжань укоризненно покачал головой и положил палец ему на губы. - Работает в обе стороны. Ибо фыркнул. Обратно ехать было совсем не так круто, потому что дорога почти все время вела в гору. Но настроения это не испортило. В свой съемный сихэюань они ввалились потными и заляпанными дорожной пылью. Ибо соскочил с велосипеда и с воплем «Я первый в душ!», рванул к дому. - Их тут целых четыре! – полетело ему в спину. Потом они в обнимку валялись в гамаке, сплетясь ногами. Сяо Чжань уже было задремал, когда Ибо внезапно пришло в голову, что в гамаке они еще не трахались. И он немедленно предпринял попытку растормошить Сяо Чжаня. Пока просто целовались, было все прекрасно, но стоило попытаться перейти к более активным действиям, как гамак ожидаемо перевернулся, вытряхивая своих обитателей на траву. Ибо ругался, Сяо Чжань хохотал. Вторую попытку решили не предпринимать, просто снова улеглись, тесно прижавшись, и на этот раз задремали уже оба. *** На следующий день Ибо улетел в Ханчжоу на два с половиной дня снимать очередную порцию танцев. Провожая его до машины, возле распахнутой дверцы которой своего босса поджидал ЛэЛэ, старательно смотревший в сторону увитой диким виноградом стены, Сяо Чжань, сделав максимально строгое лицо, напомнил: - Смотреть смотри, руками не трогай. Ты обещал, помнишь? - А танцевать, гэ? – Ибо заглядывал в глаза, по-щенячьи склонив к плечу голову. – Танцевать можно? - Танцуй, - величественно разрешил Сяо Чжань, и оба рассмеялись. Когда у Сяо Чжаня одновременно не было ни съемок, хоть каких-нибудь, ни Ибо, он маялся, не зная, чем себя занять. Нашел по соседству небольшой, но весьма приличный тренажерный зал, погремел железом. Снова вытащил из сарая велосипед и прокатился по набережной. Выспался, кажется, на полгода вперед. Кино смотреть одному было скучно, читать читал пока глаза не начали слезиться. Начал разбирать снимки на ноуте и в процессе вспомнил идею, пришедшую в голову на пляже в горах. Хлопнул себя по лбу и принялся лихорадочно искать в Хуайжоу приличный магазин, где бы продавались принадлежности для рисования. А потом полночи и весь следующий день рисовал. Идея была настолько яркой, настолько детальной, что казалось – кисти рисуют сами, без его участия. Он всего лишь удерживал в памяти фигуру Ибо в летном комбинезоне, его немного небрежную, свободную походку, разворот плеч, краски заката, которым они совсем недавно любовались на озере, темный силуэт Ибо на его фоне, резкие штрихи горной цепи на другом берегу, правда, рисуя, он их смягчил. Рисовал лихорадочно, стараясь успеть закончить к приезду Ибо, словно это был какой-то дедлайн, после которого жизнь остановится. Закончил ровно в тот момент, когда позвонил менеджер и сообщил, что случился рекламный форс-мажор и ему придется мчаться на съемки как раз в день возвращения Ибо. Мда, подстава! Но картину свою он закончил и сейчас, повернув мольберт так, чтобы на рисунок сквозь крону старого платана падали лучи заходящего солнца, придирчиво разглядывал результат своих сумасшедших усилий. Смотрел долго, но в конце концов решил, что вышло недурно. И подарить такой рисунок Ибо было бы не зазорно. И он непременно сделает это, но когда вернется, а пока надо найти, куда его спрятать. *** Ибо вернулся из Ханчжоу уставший как собака и такой же злой. Нет, на съемках все было как всегда, суматошно, весело, познавательно и продуктивно, злил незапланированный отъезд Сяо Чжаня! Он ведь даже не сказал, когда точно вернется, потому что и сам этого не знал. Команда, с которой Сяо Чжаню предстояло работать, была ему незнакома, и спрогнозировать процесс и результат он не мог. Поэтому просто позвонил, предупредил, что по возвращению Ибо его самого дома не будет, рассказал, что где стоит в холодильнике, и попросил не скучать. Сказать легко. Сделать трудно. Конечно, они уже привыкли к этой своей суматошной жизни, к тому, что видятся реже, чем не видятся, приспособились относительно неплохо переносить разлуку и справляться с отношениями на расстоянии, однако у Ибо выработался рефлекс – он начинал скучать по Сяо Чжаню еще до того, как тот уедет. Или уедет он сам. И сейчас его страшно раздражала мысль о том, что вот он дома, а Сяо Чжаня нет, и что скучать по нему предстоит еще хрен знает сколько времени. Ибо сидел за столом на кухне, поедал заранее приготовленные для него свиные ребрышки в карамели (Сяо Чжань знал, чем подсластить горькую пилюлю!) и, не отрываясь, смотрел на лежащий рядом айфон. Который, сука, молчал и не подавал никаких признаков жизни. Это означало одно – Сяо Чжань занят даже не по горло, а по самую маковку, у него даже минутки свободной нет, чтобы отправить Ибо хотя бы дурацкий смайлик! - Да блядь! Ибо схватил гаджет и запулил им в спинку дивана. Чем себя занять, он пока не придумал, поэтому взялся за уборку. Пропылесосил ковер в гостиной, мягкий, пушистый, ноги в котором утопали почти по щиколотку. Присел на корточки, погладил мягкие ворсинки, немедленно представил, как бы они щекотали спину, если бы они с гэ занялись на нем любовью. Мысль была интересная, но в данный момент депрессивная, поэтому Ибо потряс головой, прогоняя ее прочь до лучших времен (а он непременно найдет ей применение!), и пошел в кладовку, чтобы убрать на место пылесос. И обнаружил там кое-что интересное. У него была хорошая память, он точно знал, что раньше этой вот штуковины там не стояло. Что за штуковина? Небольшой складной мольберт, накрытый каким-то покрывалом. Ибо подкрался к нему так, словно это был непонятный диковинный зверь, который мог запросто цапнуть за руку. Постоял, покачиваясь с пятки на носок и обратно и вбив кулаки в карманы джинсов, а потом решительно сдернул покрывало. - Ё моё! Это была картина. Небольшая, в половину ватманского листа (что это такое, Ибо уже знал, все же Сяо Чжань рисовал не только на планшете), небрежно закрепленная на подрамнике кнопками. Ибо выволок всю эту конструкцию в гостиную, развернул к окну и от неожиданности плюхнулся на диван. - Ну ё моё, гэ… Как у тебя это получается? У него даже сомнения малейшего не возникло, кто рисовал. И кого. Потому что только у Сяо Чжаня выходило настолько точно изображать его, Ван Ибо. Он хорошо помнил тот рисунок, который для него сделал его гэ после майской аварии на гонке в Пекине, когда сломался его байк – берег моря, небо, облака, и две фигуры у кромки, в одной из которых безошибочно угадывался сам гэ, а во второй только слепой не узнал бы Ибо. И это при том, что лиц на картине не было, сами фигуры изображены скорее штрихами, но, блин, поза, манера двигаться – это было настолько его! Так умел только Сяо Чжань. И сейчас Ибо, чуть приоткрыв рот, тоже смотрел на себя. Красно-оранжевый закат. Черные на его фоне волны песчаных сопок – он хорошо помнил этот пейзаж по съемкам в «Короле неба». Слева виднеется темный хищный силуэт истребителя, стоящего на приколе, а в центре рисунка – фигура пилота. Он стоит спиной к зрителю, расставив ноги на ширину плеч и пряча в карманах сжатые в кулаки (Ибо почему-то точно знал, что это именно кулаки) руки, и смотрит в небо, чуть закинув голову. В развороте плеч чувствовались одновременно и спокойная, уверенная сила, и легкая напряженность. Словно пилот в любой момент был готов запрыгнуть в кабину своего J20 и уйти в пока еще не потемневшее небо. Как, гуй его побери, ну как у Сяо Чжаня получается так точно уловить его, Ибо, манеру стоять, что даже со спины он угадывается безошибочно?! Это было выше понимания. От рисунка веяло бесконечной, бескрайней, бездонной любовью. И гордостью. Ибо смотрел, смаргивая с ресниц невесть откуда взявшуюся влагу, и вертел в голове дурацкую мысль: надо показать этот рисунок продюсерам «Короля неба» и сделать его постером. Только его – и больше никакого промоушена не надо, народ тупо сравняет кинотеатры с землей! А потом ревниво решил, что хрен он кому покажет эту картину! Она его и только его. Поднялся и осторожно отнес мольберт с подрамником обратно в кладовку и тщательно занавесил его покрывалом. Пускай Сяо Чжань думает, что его сюрприз остается сюрпризом. Однако этот рисунок произвел на него такое сильное впечатление, что в голове у Ибо начали крутиться слова. Он давно не писал никаких текстов, которые в перспективе могли бы стать песнями, а тут прямо зудело. Он уселся на диван в гостиной, придвинул журнальный столик, открыл ноут. И задумался, выстраивая бессвязные пока мыслеобразы во что-то более или менее стройное. Так его и застал Сяо Чжань, сумевший таки завершить съемки, можно сказать, ударными темпами. Удивленный тем, что его не встретили прямо на пороге, осторожно прокрался из прихожей, думая, что Ибо, скорее всего, уже дрыхнет без задних ног, и замер, увидев в гостиной свет. Ибо, сидя в максимально неудобной позе, что-то барабанил на ноуте, замирал на пару секунд, стирал набранное, снова барабанил. Немедленно захотелось дотронуться до него, да так, что закололо подушечки пальцев. Сяо Чжань давно заметил, что, когда они оба были дома, старались постоянно друг друга касаться. Сидя на диване в гостиной с джойстиками в руках или просто таращась в экран плазмы, в ванной перед зеркалом, чистя зубы или бреясь по утрам, да везде! И им обоим очень нравилось, что можно дотронуться просто так, без всякой цели. Вот и сейчас, проходя мимо сидевшего на диване Ибо, Сяо Чжань нежно провел подушечками пальцев по плечу, погладил шею, взъерошил затылок. Когда его пальцы легли на второе плечо, Ибо чуть склонил голову и потерся о них щекой. Такой бездумный, такой детский жест! И как от него сразу становилось тепло на сердце. - Привет, баобеи. Чем занят? - Песню пишу. - О, - Сяо Чжань заглянул в монитор ноута, прищурился, пытаясь прочесть вязь иероглифов. - Ого. «Мне нужно, чтобы ты любил меня каждый день. Нуждаюсь в твоей любви каждый день, скучаю по тебе каждый день». Ничего себе крик души. И решил перевести все это в шутку. - Каждый день трахаемся, тебе все мало, да? «Каждый день значит каждый день». Гимн Лань Чжаню пишешь? - Ну тебя, - Ибо сердито дернул плечом и попытался загородить от Сяо Чжаня монитор, а потом, подумав, нажал клавишу delete. - Зачем?! – всполошился Сяо Чжань. – Восстанови! Это очень красиво и проникновенно. И очень откровенно и честно, как все, что ты делаешь. Я пошутил. Неудачно. БоБо? Я больше не буду… Ибо хмуро и подозрительно покосился на Сяо Чжаня и восстановил текст, пробурчав: - Никогда больше не буду тебе ничего показывать. - Как не будешь? Я ж помру от любопытства и волнения! Ты хочешь моей преждевременной смерти, да? Это жестоко! Ибо не выдержал и довольно загыгыкал. - Будешь знать, как над моими чувствами потешаться! - Бо-гэ, - Сяо Чжань внезапно стал невероятно серьезным, настолько серьезным, что Ибо аж забеспокоился, - я никогда не потешался над твоими чувствами. Просто я… Просто… Тебе не кажется, что это… ну… слишком откровенно? - Ты помнишь, как называется моя песня? - Wú gǎn. - Вот тебе и ответ. Ибо передернул плечами, повертел головой, словно стараясь сбросить напряжение. - Устал? – Сяо Чжань через спинку склонился над раскинувшимся на диване Ибо. – Хочешь, плечи помассирую? - Мгм. Сяо Чжань бережно опустил руки Ибо на плечи, начал разминать закаменевшие мышцы под довольные стоны. Но вот его руки с плеч опустились на грудь, пальцы сжались, сминая ткань домашней футболки, нащупали соски, потерли, ущипнули, чуть оттягивая. Ибо, прищурившись, задрал голову, глядя снизу вверх. - Это какой-то новый способ массажа. Гэ, ты меня домогаешься? Сяо Чжань, усмехнувшись, не прекратил… мгм… домогательств, с удовольствием наблюдая, как натягивается ткань штанов в паху Ибо. Тот довольно вздохнул, откидывая голову еще дальше назад и прикрывая глаза. Сяо Чжань не удержался, наклонился к запрокинутому к нему лицу, накрыл губами губы, раздвигая их языком. Несколько минут они целовались, а потом Ибо вывернулся из рук Сяо Чжаня. - Гэ, у меня шея затекла. Пойдем лучше в кроватку, и ты продолжишь свой… мгм… массаж там. Дорога в спальню оказалась усыпана фрагментами одежды, потому что Ибо раздевался на ходу. Брифы он скинул уже у изножья кровати. Оглянувшись на Сяо Чжаня, который шел следом и наблюдал весь это процесс, кусая губы, провокационно подмигнул: - Ну так же будет удобнее, да, гэ? Забираясь на постель, еще и задницей вильнул, за что тут же огреб звонкий шлепок. И, гыгыкая, плюхнулся ничком. - Ты только что буквально умирал от усталости. Или мне показалось? - Умирал. Но я знаю прекрасный способ меня реанимировать. И отличного специалиста-реаниматора. И этот наглец, оглянувшись через плечо, приглашающе похлопал по покрывалу. Сяо Чжань, примерно пару секунд полюбовавшийся открывавшимся ему соблазнительным видом, пришел к выводу, что Ибо прав. Без одежды на самом деле удобнее. И быстро разделся под внимательным, ожидающим взглядом Ибо. Сяо Чжань, хоть и обладал недюжинной выдержкой, все же железным не был. На него его собственные провокации и провокации Ибо тоже оказали ожидаемый эффект, так что на кровать он залезал, зажимая в кулаке корень собственного члена и яйца. Чтобы не кончить раньше времени. В конце концов, у него обнаружились ПЛАНЫ. Поначалу он, конечно, собирался завалиться спать, но разве ж уснешь тут? Пришлось…гм… импровизировать. Он оседлал Ибо, сжимая коленями бедра и устраивая член в уютной ложбинке между ягодиц под довольное урчание массируемого. Склонился над ним, оглаживая шею, лопатки, спину, бока, нажимая сильными пальцами то там, то тут под сексуальные («Ибо, ну что за шельмец!») стоны. Его член, уже успевший уронить несколько капель смазки, при этом скользил между ягодиц, а Ибо еще и пытался развести половинки пошире, чтобы головка проезжалась по сжатому пока входу. Когда получалось, довольно постанывал и крутил задницей. И исподволь терся собственным возбужденным членом о простыни. Сяо Чжань это заметил, приподнялся, шлепнул по правому полупопию: - Переворачивайся. Ибо с готовностью последовал приказу. Это зрелище оказалось еще более возбуждающим – немаленький член Ибо, ровный, перевитый венами, с крупной бордовой, истекающей смазкой головкой гордо вздымался над пахом, чуть подрагивая, как живой. - Ну привет, красавец, давно не виделись. И Сяо Чжань накрыл головку ртом, впитав придушенный, горловой стон Ибо. Чуть пососал, длинно лизнул от корня до головки, обвел языком уздечку, пощекотал щелку уретры, смакуя на языке знакомый вкус. Выпрямился, облизываясь. - Гэээ! – обиженно заскулил Ибо, призывно подкидывая тазом. - Шшш, баобеи, - надавливая раскрытой ладонью на плоский, твердый живот и проводя большим пальцем по кубикам пресса, низким, хрипловатым голосом проговорил Сяо Чжань. – У меня другие планы. Он поерзал, перебираясь чуть вперед, наклонился, втягивая Ибо в глубокий, мокрый поцелуй, запустил руку себе за спину, обхватил член Ибо и направил в себя. - Гэ, - Ибо что есть силы впился пальцами ему в бедра, - ты не готов! - Еще как готов. Сяо Чжань свободной рукой ласково погладил сжимавшие его бедра пальцы, зажмурился, закусил губу и с едва сдерживаемым стоном медленно опустился, впуская Ибо в себя. Ибо замер, стараясь не шевелиться, чтобы дать им обоим привыкнуть к оглушительным ощущениям, и только смотрел, как чуть повлажнели ресницы Сяо Чжаня, как он, еще сильнее закусив губу, уронил на грудь голову. - Сейчас, гэ, сейчас, - шептал заполошно и гладил бедра, живот, грудь, обводя подушечками пальцев крупные коричневые соски. Наконец Сяо Чжань глубоко вздохнул, поднял голову, поймал мутным от желания и легкой боли взглядом такой же мутный взгляд Ибо. И двинулся, насаживаясь еще глубже. Ибо не выдержал, громко застонал и поддал тазом. - Нет, - ладони Сяо Чжаня снова легли на живот, вдавливая в матрас. – Я сам. Он чуть склонился вперед, уперся одной рукой в подушку возле головы Ибо, другую опустив ему на грудь раскрытой ладонью, накрывая левый сосок поверх сердца. И начал двигаться, вверх-вниз, при каждом движении чуть меняя угол и глубину. Ибо широко раскрытыми глазами, не моргая, смотрел, как напрягались и расслаблялись мышцы на его предплечьях (Ох, боги, эти руки! Ибо никогда не считал себя фетишистом, но, похоже, фетиш в его жизни все же появился!), как подбирался плоский живот, обрисовывая реберную дугу, как вздымалась и опадала в судорожном дыхании грудь. Как на виске под волосами образовалась капля пота и заскользила по высокой острой скуле к губам. Как между губ влажно мелькнул кончик языка, слизывая эту каплю. Набухший, увитый венами член Сяо Чжаня при каждом движении скользил по груди Ибо, пачкая кожу смазкой. Ибо опустил глаза, облизнул пересохшие губы и накрыл его ладонью, теснее прижимая к груди и направляя так, чтобы головка каждый раз проезжалась по его болезненно напряженным соскам. Второй рукой сжал ягодицу, задавая ритм. Они вошли в резонанс, как бывало каждый раз, разгоряченные тела буквально звенели, по жилам вместо крови уже текла раскаленная лава, по мышцам, казалось, то и дело пробегали электрические разряды. Удовольствие, перетекая из одного тела в другое, нарастало и нарастало и наконец вспыхнуло фейерверком. Оргазм, накативший откуда-то с пяток, пронизал Ибо до макушки. Ему даже показалось, что волосы на затылке встали дыбом. Он что есть силы обнял руками потяжелевшее, обмякшее тело Сяо Чжаня и счастливо провалился в теплую темноту. В себя Ибо пришел от того, что Сяо Чжань целовал его в живот, губами и языком пересчитывая кубики пресса, сверху вниз и снизу вверх, слева направо и справа налево. И при этом что-то едва слышно бормотал. - Что ты там шепчешь, не разберу, - Ибо машинально запустил руку во влажные волосы Сяо Чжаня и несильно потянул. Сяо Чжань оторвался от своего занятия и облизнулся: - Убеждаю сам себя, что все это великолепие – мое. Оно же мое, да? Ибо не смог удержаться и поддразнил: - Вообще-то мое, но я, так и быть, возьму тебя в совладельцы. Ауч! Это Сяо Чжань чувствительно укусил его чуть пониже пупка. Уже в душе, блаженно подставляя лицо упругим теплым струям, Ибо, отплевываясь, признался: - Я нашел твой сюрприз. - В смысле? - Твою картину. Сяо Чжань ахнул. - Как?! Я же так хорошо ее спрятал! - Гэ, ты же не мог знать, что мне от скуки приспичит пропылесосить ковер в гостиной. А где у нас стоит пылесос? Правильно, в кладовке! Я испортил твой сюрприз? Сяо Чжань только качнул головой. - Гэ, ты не думай! Это был отличный сюрприз! Я… - у Ибо внезапно дрогнул голос, - я впечатлился. Если хочешь знать, я эту песню сел писать после того, как, наверное, часа два твою картину разглядывал. Ибо обнял Сяо Чжаня, прижимаясь к нему со спины, устроил на плече подбородок. - Гэ, ты самый лучший художник на свете. Ты гений, знаешь? Как… как… я не знаю… забыл… - Только не называй Ван Гога. - Не. Я знаю, ты его любишь, но не он. Сейчас вспомню. Я смотрел на байду. Эти, как их… Импер… Импрессионисты, вот! Моне! Твои рисунки похожи на рисунки Моне! Я правильно имя-то назвал? - Правильно. У Сяо Чжаня тряслись плечи от смеха. Он был честно впечатлен познаниями Ибо в живописи – вон даже Моне и Мане не перепутал! - Ничего смешного! – Ибо сердито шлепнул Сяо Чжаня по заднице. - Я не смеюсь, баобеи, честно. Я просто стараюсь справиться со смущением. Никто еще не говорил мне таких комплиментов, сравнивая с всемирно признанным гением. Он развернулся, взял в ладони лицо Ибо и мягко, едва касаясь губами губ, поцеловал. - Спасибо. У Ибо в груди бешено зашлось сердце. - Гэ, ты подаришь мне эту картину? - Это рисунок, набросок, не картина. - Без разницы. Подаришь? - Конечно. Я для тебя ее рисовал. В эту ночь Ибо, обнимая Сяо Чжаня всем собой, спал как младенец. Ему что-то снилось, что, он вспомнить не смог, но что-то, оставившее после себя ощущение света и любви. *** Ибо планировал провести в Хуайжоу неделю, а в итоге они прожили там целых три. И даже с хвостиком. В кои-то веки рабочие графики дали им возможность, отгородившись от всего мира, провести вместе месяц. Оставшиеся до отъезда Сяо Чжаня на съемки его новой дорамы дни они провели с пользой, практически не отлипая друг от друга. Сяо Чжань всего пару раз смотался на рекламные съемки в Пекин, Ибо дважды на пару дней отлучался в Шанхай и Ханчжоу, а в остальные дни они, опьяненные возможностью практически свободно, соблюдая всего лишь осмотрительность, гулять, никем не узнанными, осваивали окрестности. Побывали на Мутяньюй, пройдя пешком весь этот отрезок Великой китайской стены и вдоволь налюбовавшись пейзажами. Сяо Чжань на этот раз фотоаппарат дома не забыл, и к концу прогулки вся карта памяти на нем была забита снимками, причем большая часть – снимками Ибо во всех видах. Слазали они и к храму Хунло, побывали на Жемчужном роднике, короче, как выразился Сяо Чжань, культурно проводили время, расширяя кругозор. Захаживали пару-тройку раз и в тот тренажерный зал, который обнаружил Сяо Чжань. Ибо в нем честно потел, громыхая железом, потому что обнаружил, что его бицепсы стали меньше, чем у Чжань-гэ, а этого просто не должно было случиться! Да, они мерялись бицепсами. И что? Сяо Чжань же откровенно наслаждался, наблюдая за потеющим на силовых тренажерах Ибо, и снимал процесс на камеру телефона. - Не снимай! - Я для себя, честно! Видел бы ты, какое это классное зрелище! - Потный я?.. Сяо Чжань тогда подполз поближе к «бабочке», на которой кряхтел Ибо, и показал снятое. Ибо впечатлился, честно, потому что Сяо Чжань нашел такие ракурсы, на которых Ибо выглядел ужасно круто. - Тебе надо в операторы, цены тебе не будет. - То есть в актерах мне делать нечего? - Я этого не говорил! И Ибо выпендривался изо всех сил, принимая максимально выигрышные позы, а Сяо Чжань, снимая, ласково над ним посмеивался. Дома они таки трахнулись на всех поверхностях, которые Ибо внес в свой мысленный список. В том числе на ковре в гостиной. Его длинные мягкие ворсинки действительно приятно щекотали спину, а потом, когда они сменили позу, и колени, а рисунок Сяо Чжаня, который вместе с мольбертом Ибо перетащил из кладовки в гостиную, добавлял перчика. Ибо, глядя на него, странным образом заводился еще больше. - Гэ, - пыхтел он, - ты нарисовал афродизиак. Дома повесим его в спальне. Сяо Чжань в ответ смеялся и целовал Ибо так, что в его голове вместо мозгов начинал клубиться розовый туман. Но все хорошее рано или поздно кончается. Ибо давно убедился, что кончается оно всегда до обидного рано. Было бы это в его власти, оно не кончалось бы никогда! Но увы. Накануне дня отъезда Сяо Чжаня в Чунцин они обнаружили, что у бассейна, оказывается, есть красивая ночная подсветка! - Вот мы лохи, - бурчал Ибо, - сколько раз уже могли бы потрахаться в бассейне! Романтика же, ну? - А я рад, что мы нашли подсветку только сейчас, - Сяо Чжань подкрался сзади, крепко обнял, опаляя дыханием ухо. – Это сделает наш последний перед моим отъездом секс уникальным и незабываемым. - Каждый раз с тобой, - у Ибо перехватило дыхание, - уникальный. - Ну этот будет особенно уникальным. Сяо Чжань, глядя на Ибо из-под челки, быстро разделся и нырнул. Вода в бассейне заволновалась, и Ибо завис, разглядывая голубые и зеленые блики, заигравшие на сильном, гибком и стройном теле Сяо Чжаня и превращавшие его в какого-то цзяожэня, человека водного племени из древних мифов. Когда, доплыв под водой до противоположной стенки бассейна, Сяо Чжань вынырнул, ухватился рукой за бортик и искоса, призывно глянул на Ибо, тот безоговорочно поверил во все сказки и легенды, утверждавшие, что водные люди обладали невероятной властью над простыми смертными. Сяо Чжань вынырнул окончательно, оперся на бортик обеими руками, приподнимаясь над водой по пояс, и поманил Ибо к себе. Тот шагнул с бортика в воду как завороженный, забыв даже скинуть плавки. Греб к Сяо Чжаню, не отрывая от него взгляда, на середине бассейна почувствовал, что ему что-то мешает. Сообразив, что, чуть не нахлебался воды, стаскивая трусы. Вынырнул, отплевываясь, и чуть снова не пошел ко дну, поймав темный, жадный, полыхающий каким-то колдовским огнем взгляд Сяо Чжаня. Не добравшись до цели всего пары метров, Ибо поднырнул, под водой обнял Сяо Чжаня за ноги, потом переместил руки на бедра и, постепенно выныривая, скользил телом по телу, трогая кожу губами. Ощущения оказались невероятные! Вынырнув окончательно и поймав губами губы Сяо Чжаня, устроился между его разведенных ног. Сяо Чжань тут же скрестил лодыжки у него на заднице, счастливо выдыхая в поцелуй. Целовались жадно, так, словно не они практически весь этот месяц следовали заветам Лань Чжаня про «каждый день». Сяо Чжань обнял Ибо за талию, его руки, задержавшись на мгновение, скользнули на задницу, крепко сжались. Ибо подхватил его под ягодицы, чуть приподнял, усадив на приступочку под бортиком. Они тесно, до боли вжались друг в друга пахом, терлись, постанывая. Сяо Чжань закинул на Ибо бедро, вцепился в плечи, запрокинул назад голову, обнажая шею. Ибо тут же впился в нее ртом. Сяо Чжань, что-то коротко простонав, больно ухватил его за волосы и оттянул голову назад, заставляя выгнуться, и сам с тихим горловым звуком накрыл ртом дернувшийся кадык. Чуть сжал зубы, слегка перекрывая воздух. Ибо, дуреющий от таких ласк, хрипло постанывал и настойчиво подставлялся под умелый и соблазнительный рот, а сам гладил пальцами ложбинку между ягодиц Сяо Чжаня, обводил подучшеками сжимавшееся при каждом касании кольцо ануса. Сяо Чжань чуть-чуть дрожал, тихонько постанывал при каждом прикосновении, и Ибо впитывал эту дрожь и эти звуки, как губка. Наконец под его настойчивыми ласками тело Сяо Чжаня расслабилось, он еще крепче вцепился в плечи Ибо и заполошно задышал, когда в него протиснулся сначала один палец, потом два. Ибо согнул фаланги, нащупывая бугорок простаты, чуть нажал – Сяо Чжань на мгновение словно окаменел, а потом выгнулся так, что чуть не вылетел из бассейна. - Тшш, баобао, тшш. Полегче, - Ибо едва успел его поймать. – Ты такой чувствительный, такой яростный. Обожаю тебя такого. - Кончай трепаться, - Сяо Чжань задыхался и слова давались ему с трудом. – Трахни уже, чтобы я мог забрать с собой немножко тебя. Ну! Он оперся руками о бортик, откинулся чуть назад, закидывая правое бедро чуть ли Ибо не на спину, и вжался задницей Ибо в пах. Член головкой проехался по расслабленному кольцу мышц, Ибо чуть не до крови прикусил губу, потому что вставить захотелось до звезд в глазах. Неимоверным усилием воли он совладал с собой. - Нет. Ты еще не готов - Я готов! - Нет. Не хочу, чтобы завтра в аэропорту ты шел походкой паралитика. Ибо растягивал его долго и тщательно, не обращая внимания на то, что тот ругался и требовательно лупил его пятками по заднице. Входил долго и медленно, от напряжения закусив губу, и, не отрываясь, смотрел на то, как на лице Сяо Чжаня гримасы сменяли одна другую. Когда его член погрузился в вожделенное тело почти до корня, Сяо Чжань сильно откинул назад голову, его руки и плечи напряглись, и он громко застонал, почти завыл на таращившуюся на них с неба луну, выгибая шею и до боли напрягая жилы. - Блядь! Ибо вынужден был замереть и уткнуться лицом Сяо Чжаню в грудь, чтобы не смотреть. Спустя несколько мгновений его ощутимо толкнули пяткой. - Ну и что ты одеревенел? - Считаю до ста, - прохрипел Ибо. – Чтобы не кончить сразу. - Эх, молодость, никакой выдержки. Голос Сяо Чжаня звучал прерывисто и сдавленно, однако, даже раскрытый, распаленный, нанизанный на член Ибо, он все равно ухитрялся язвить и дразниться. - Сейчас я покажу тебе молодость! Ибо, удерживая Сяо Чжаня на весу под задницу (вода сильно этому помогала), вышел почти целиком и одним длинным движением вошел снова. На всю длину. Сяо Чжань захлебнулся воздухом, выгнул спину и, опираясь локтями о бортик, закинул назад голову. - Да-а-а-а! Ибо трахал его длинно, с оттяжкой, то поглаживая, то царапая задницу, бока, спину, целовал, прикусывал и вылизывал крупные шоколадные соски и грудь, прижимал большим пальцем сочащуюся смазкой головку. Особой прелести добавлял плеск воды, сопровождавший каждое движение и удивительно органично вплетавшийся в негромкие вскрики, стоны, мычание, шлепки плоти о плоть. Кончили одновременно, и Ибо, наверное, утонул бы, если бы Сяо Чжань не обнимал бы его ногами, удерживая на плаву. - Интересно, а как цяочжэни трахались? Прямо на плаву?... Сяо Чжань замер на мгновение, переваривая абсурдность и неожиданность вопроса, а потом заржал. Его ноги ослабли, и Ибо соскользнул чуть не до дна. Вынырнул, отфыркиваясь, треснул гогочущего гэ по бедру. - Мой юный естествоиспытатель! С чего такие странные вопросы? - Когда ты плыл под водой, с этой подсветкой, был похож на цяочжэня. - Еще сиреной меня назови. - И назову. Ты ведь поешь. Кстати, давно не слышал. - Ибо,- Сяо Чжань странно на него покосился, - во-первых, у тебя на телефоне скачано все, что я когда-либо пел, даже пьяная безголосица из караоке, во-вторых, кто недавно танцевал под «Пятно света», м? - Это не считается. - Ладно, хорошо. Пришлю тебе из Чунцина, специально для тебя напою. - Почему из Чунцина? - Слова забыл. Бабушка мне маленькому пела. Надо вспомнить. Бабуля поможет. Заодно оберег из нефрита для тебя заговорит. Ибо выскочил из воды по пояс и повис на Сяо Чжане, обнимая за плечи. - Я тебя… - Тсс, - палец мягко лег Ибо на губы. – Я знаю. Кое-как отдышавшись, сменили бассейн на джакузи. Ибо, оседлав колени Сяо Чжаня, лежал у того на груди и ощущал себя совершенно, абсолютно счастливым. Конечно, завтра это ощущение сменится грустью от очередного расставания, но вот прямо сейчас Ибо не хотелось ничего, кроме просто лежать на груди Сяо Чжаня и слушать, как бьется его сердце. - Хочу поставить тебе засос, - вдруг пробормотал Ибо. Сяо Чжань молча повернул голову, подставляя ему шею. Ибо, заурчав как кот над добычей, немедленно впился в нежную кожу, оставляя метку. Они любили метить друг друга, это было словно бы их ритуалом. Сяо Чжань вспомнил, как однажды ругалась его такая нежная на вид, такая милая гримерша, замазывая гримом сочный укус под левой лопаткой в день, когда на съемках "Клятвы любви" доктор Гу Вэй должен был снимать рубашку. Просто Ибо неожиданно примчался накануне в Уси, а он не смог достучаться до его здравого смысла. Да и не очень хотел, если честно. Ибо, наконец, оторвался от шеи Сяо Чжаня, длинно лизнул укушенное место и недовольно проворчал: - Я тебя пометил, а ты меня нет. - В спальне посмотри внимательно на свою задницу, - хмыкнул Сяо Чжань. - Вот ты коварный! Секундой позже, утыкаясь лицом Сяо Чжаню в ключицы, признался: - Это были лучшие каникулы в моей жизни. - Прямо-таки лучшие? - Ну… Я в отличие от тебя не рефлексирую и знаю, что будут и еще более лучшие, но вот прямо сейчас так. - «Еще более лучшие»? Ибо, люди так не говорят. - А я говорю. И не смей со мной спорить. - Да кто ж я такой, чтобы спорить с моим баобеи, - Сяо Чжань мягко поцеловал Ибо в макушку. - Обрати внимание – не я это сказал! Запомни свои слова и не спорь. - Да, мой король. - М?.. – Ибо аж приподнялся. - Лежи, - Сяо Чжань нажал ладонью на затылок, укладывая голову Ибо снова себе на грудь, - я всего лишь назвал тебя по фамилии. И кожей почувствовал, что Ибо улыбается. _____________________________________________ Юньцюэ - жаворонок (云雀 Yúnquè) Юэбины, "лунные пряники" - https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%AE%D1%8D%D0%B1%D0%B8%D0%BD#%D0%A2%D1%80%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D1%86%D0%B8%D0%BE%D0%BD%D0%BD%D1%8B%D0%B5_%D1%8E%D1%8D%D0%B1%D0%B8%D0%BD%D1%8B Мост Иньдин (Yinding) в районе хутунов Шичахай в Пекине http://www.openarium.ru/poi/22035355/