Тишина над тайгой 50

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ориджиналы

Пэйринг и персонажи:
Никита\Федор Сергеевич
Рейтинг:
R
Жанры:
Флафф, Первый раз
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Они застряли в этом охотничьем домике. Застряли так же хорошо, как застревает во льду соломинка после крепкого мороза. Кругом был лес, снега по пояс, и никакой возможности добраться до цивилизации, пока не приедет егерь с подмогой.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
23 января 2012, 11:35
Огонь разгорелся и заплясал на промерзших стенах.
Иней начал таять, и бревна заблестели.

Никита развесил заиндевевшие шкуры с топчана перед очагом и воздух в сторожке стал плотным, почти ощутимым, наполнился запахами кедра, сырой кожи и явственным запахом виски.
Никита разлил по пятой.
Отражения огня плясали на стенах и в глазах Федора Сергеевича.
Никита улыбнулся и сел на табурет перед грубо сколоченным столом.

— А все-таки я не понимаю — сказал Федор Сергеевич, который, впрочем, был всего на пару лет старше Никиты, — я не понимаю, как такая махина сползла в овраг? Как будто кто подтолкнул!

Никита махнул виски из алюминиевой кружки и занюхал куском сала.

— Да егерь на ручник не поставил, скорее всего, а снег нынче скользкий, сухой.

Происшествие сегодняшнего утра отражались в мыслях Никиты совсем не так, как в мыслях его шефа — Федора Сергеевича.
Федор Сергеевич досадовал, с ожесточением жуя кусок промерзшего сала.
Никита покосился на него и чуть заметно усмехнулся. У его молодого начальника на уме одни планы, сметы и счета-фактуры, а так же, такие нерадивые менеджеры, как он сам, Никита.
Но, они застряли в этом охотничьем домике. Застряли так же хорошо, как застревает во льду соломинка после крепкого мороза.
Кругом был лес, снега по пояс, и никакой возможности добраться до цивилизации, пока не приедет егерь с подмогой.
Никита спрятал мысли и разлил виски снова, избушка начала отогреваться, покряхтывая и потрескивая бревенчатыми стенами.
Дух от шкур был неимоверный, но никто из промерзших в лесу горе-охотников не решился бы открыть дверь и впустить внутрь домика седую морозную стынь.

Вечерело. Луна поднималась над лесом и вторая бутылка виски «Джек Даниелс» была на исходе.
Никита снял шкуры с распорок перед очагом и небрежно побросал на топчан, покрытый лишь досками и лапником.

— Я лягу, и вам советую, Федор Сергеевич. Дрова еще есть, виски тоже, надо просто не замерзнуть до утра. Егерь приедет, да и связь, как ни странно, еще есть.

Никита снял свою «Аляску», унты и утепленные штаны, стащил через голову свитер и со стоном, ежась, забрался под ворох шкур.
Федор посмотрел на него и решительно плеснул себе в кружку.

— Абсурд какой-то! Кто бы меня видел тут, дикость совершенная! — он выпил обжигающе-холодный виски и быстро расстегнул куртку.
Разделся до майки и спортивных штанов, и не глядя на Никиту, забрался под шкуры к стенке.
Температура в избушке едва преодолела десяток градусов выше нуля. После дневного рейда по заснеженной тайге обоих охотников ощутимо потряхивало.
Мышцы словно сковало, как будто сама кровь их остыла и стала вязкой и медленной, будто кисель.
Никита замер насильственно принуждая тело расслабиться.

— Ужас, как холодно! — сказал Федор, перетряхнулся всем телом и вдруг прижался к спине Никиты.

— Ты не против? Так теплее, мне кажется.

— Да… Конечно, шеф! — скромно ответил Никита и жар тут же охватил его тело, поднимаясь от живота вверх, пульсацией разливаясь по жилам, руки потеплели, тугая жаркая пульсация внутри…
«Дышать ровно!» — приказал он себе.
Виски разливается по венам, кончики пальцев покалывает…
Никита осторожно сжал пушистую волчью шкуру под собой…
Осознавая, что все так, как он себе представлял и чувствуя, что… Его молодой начальник прижимается к его спине животом и бедрами. Скромно еще, едва-едва.

— Ты намного теплее меня, — сказал Федор и вдруг вздрогнул так сильно, что Никиту толкнуло в спину.

Никита только улыбнулся и закрыл глаза, он уже чувствовал это когда-то, он знал что это значит.

— Мы не замерзнем, дон Теодор, у нас еще много вискаря и сала… А дров вообще полон лес! — проговорил наконец Никита, чуть заметно подавшись назад, прижимаясь спиной к животу Федора.

Федор удивленно приподнял голову над подушкой, полагая, что ослышался.
Никита никогда не позволял себе никаких фамильярностей в его сторону.

Никита просто лежал, впитывая разливающееся тепло.
Шкуры нагрелись и Никита начал оттаивать, расслабляясь. Все получилось как он задумал и осознание этого наполняло его существо тихим, тайным и теплым ликованием.
Он не хотел спугнуть это ощущение.

Федор положил голову обратно и некоторое время Никита ощущал лишь его дыхание в загривок, что само по себе уже было странным, тайным и грешным удовольствием.

— А… Можно… Я об… Тебя… Погреюсь? — глухой, невнятный голос, приглушенный шкурами, заставил Никиту чуть вздрогнуть и немного быстрее, чем следовало бы, ответить:

— Да… Конечно!

И прохладные руки легли на его бока, упругая грудь прижалась к его спине, и бедро коснулось бедра Никиты, и все тело Федора прижалось сзади, заставляя Никиту прикусить губу, и зажмуриться среди меха и…
Чаще дышать.

— Кто бы посмотрел на нас сейчас — нервно хихикнул Федор, — позору бы не миновать! — сказал он и сильнее прижался.

— Но… Никто на нас не смотрит — сказал Никита, стараясь контролировать сердце, норовящее сорваться в галоп, — А я никому не скажу.

Федор снова напрягся на мгновение, слова Ника отразились где-то внутри, колыхнули там что-то, в пьяных теплых волнах виски.

— А… — он приподнял чуть голову, — ты когда-нибудь спал вот так… С парнем?

— Да — просто ответил Никита и улыбнулся, как полусонный кот.

— Что… Правда? — Федор приподнялся сильнее, словно боясь что неправильно расслышал своего подчиненного.

— Да — четко произнес Никита даже не пошевелившись, — Я спал с мужчинами.

То, как Федор перестал дышать и замер напрягшись — заставило Ника только улыбнуться и чуть повести плечом касаясь груди начальника.

— Я — би, — сказал Никита и расслабленно замер, ощущая как невольно сжалась рука на его боку.

— А… Я… Нет, — произнес Федор, внезапно задрожав мелко и тонко так, как никогда не дрожат от мороза.

Странное ощущение свободы и вседозволенности вдруг колыхнуло его кровь, накатило, словно волна, как будто под рукой его лежало покорное, бессловесное животное, которым он, Федор, мог обладать бы безраздельно и полностью.

— Я погреюсь об тебя, — сказал он и прижался разом и полно, закидывая бедро на Никиту, — попользуюсь, ты не против?

— Нет, Федор Сергеевич… Вы же мой шеф! — в голосе Никиты звучала скрытая ирония и какое-то иное, непривычное Федору чувство, провокационная интонация, которая гулом отзывалась в крови делая пульс тугим и тягучим.

— Да… Вы не стесняйтесь, дон Теодор, — продолжил Никита и медленно, словно лениво потянувшись, стащил прочь штаны и трусы, — вы не стесняйтесь… Вы же меня хотите полностью, и нас тут никто не видит! — и вдруг прижался горячей задницей к животу Федора.

— Да ты… Ты с чего взял?! — вскинулся Федор, задыхаясь вдруг от такой откровенности, от такой неприкрытой звериной прямоты.

— Да с того, что упирается мне в поясницу, — спокойно проговорил Ник и прижался плотнее.

— Я не гей! — воскликнул Федор и вдруг в давно стоящий член толкнул пульс, обдало жаркой волной.

— Конечно не гей, но вы — шеф, сколько раз вы уже меня трахали по отчетам? Это должно уже быть Вам привычным, дон Тео!

Никита улыбался и чуть заметно поддавал задницей…
Да, он хотел своего шефа, он хотел его с самого начала, с того самого дня как эти холодные ястребиные глаза заглянули Никите в сердце.
И да, это Никита, который не убил ни одного существа, кроме комаров, напросился на лисью охоту.
И да, это он, Никита, скромный менеджер по рекламе, вдруг, по какому-то шальному наитию, пустил в овраг их вездеход.
Все случилось, как будто, черт шептал ему в ухо и теперь он, Ник, лежал рядом со своим вожделенным Тео и прижимался к его поджарому телу своей спиной.

— Я не гей, — сказал Федор, ошалело, — я ничего не умею… Но… Я хочу тебя!

Он как будто прислушивался сам к себе к звуку своего голоса, к произнесенным им словам. Виски гудело в его голове и разливалось хмельной, разудалой, бесшабашной волной по телу.

— Ну так… Кто же мешает? — сказал Ник и выдохнул.

Тело его сразу стало мягким и податливым, он расслабился, точно кот, которого гладит хозяйская рука, подвинулся, прижался животом к меху и развел ноги.

— Этого никто никогда не узнает? — спросил Федор, и внезапно, по наитию, по императивному, подавляющему разум, горячему желанию, толкнулся в горячую пульсирующую точку между ног Ника.

— Никто и… Н-н-никогда — выдохнул Ник, скрипнув зубами.

И Федор провалился через сопротивление, забываясь в этом необычном тугом, обморочном, жарком до невозможности движении в мокрый шелк…

Удары-дыхание-всхлипы-рычание, обморочный стон, изгиб-судорога, алчность, страсть, огонь, судорога-всхлип, жаркий шепот:
 — Да, да, да, еще Тео, мой… Мой… Тео! Я твой, мой господин, да, мой мальчик, да, я хотел тебя всегда!

И оторопь…
Мелкими бисеринками пот над губой, пляшущие блики на стенах, тени колеблются под потолком, дыхание часто-часто и тише, тише, спокойнее…
Испарина и счастливый выдох:

— Мне тепло… С тобой…

Спать обнявшись.
А там, за стеной светит луна, дым белым столбом из трубы в звездное небо, и старый седой медведь с сосредоточенным видом, сев на задние лапы, тянет длинный язык в ведро где лежал шашлык, чавкает луком и фыркает перцем.

В общем и целом…
Тишина над тайгой.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.