Цветок нарцисса

— Как закончился ужин? — поинтересовалась Геката, занося очередную папку распоряжений об очередных душах. — Надеюсь, что вы полади… — она осеклась, глядя на измученное лицо Аида. — О Тартар, ты ей не понравился?! — Она сказала, что я красивый, — Аид молча вытащил волшебную печать и принялся привычно штамповать документы. — А потом обещала не попадаться мне на глаза, пока я не найду способ договориться с Зевсом. Геката издала звук, отдаленно похожий не то на хрюканье, не то на смешок. — Она решила, что Зевс устроил этот брак против моей воли. Что она не нравится мне ни капли… Подожди, этого человека я не хочу отправлять в Тартар. Он был разгильдяем, вором и пьяницей, это правда, но он спас из огня ребенка. Приказываю отправить дело на пересмотр. — Ты что-то сегодня добрый, — удивилась Геката. — Ну, так что, ты все объяснил невесте? — А что я должен был сказать после ее слов: «Конечно, я не нравлюсь вам так же, как и вы мне, поговорите с папой»?! Упасть перед ней на колени и начать молить о любви?! — пробормотал Аид. — Это выход! — Я только напугал бы ее, Геката. Я должен оставаться мужчиной. — Ну, так она сейчас отправилась в купальню, — не преминула съязвить богиня. — Давай, иди и оставайся мужчиной! Богине Луны, Путешествий и Перекрестков удивительно понравилось дразнить Аида подобным образом. Делая вид, что она по долгу службы присматривает за Персефоной, Геката периодически заявлялась к любимому начальнику, и в красках рассказывала, как Персефона купается, или как сладко она спит у себя в спальне в полупрозрачной рубашке, с разметавшимися по подушке золотистыми волосами. Аид терпел и скрипел зубами. Геката знала, что он не сможет попросить ее замолчать, и, в целом, слегка надеялась, что это принесет хоть какие-то результаты. — Чем она вообще занималась вечером? — увлекшись представлением Персефоны в мраморной купальне дворца, Аид поставил магическую печать на собственный стол. — И… в целом… скажи, как она тебе? — Разбирала наряды, потом знакомилась со своими тремя служанками. Между прочим, расспрашивала у них о тебе. Особо интересовалась, какие женщины тебе нравятся. Аид скрипнул зубами. — И что они ей ответили?! — Что, кажется, вообще никакие, но что у тебя была интрижка с нимфой, которую звали Минта. Аид выдохнул: — Продолжай. — Потом Персефона забежала в твою библиотеку, и танцевала по ней от бешеного восторга. Набрала целую кучу книг, в том числе — «Подземное царство. География и система управления», «Магия в пределах Аида. Теория, практика, перспективы» и «Растения Подземного царства». Для дочки Деметры она потрясающе умная девочка, но во многом совершенный ребенок. Насколько я знаю тебя и людей вообще, она идеально тебе подходит. Аид дернулся. — Я буду говорить с Зевсом о том, чтобы он расторгнул наш брак, Геката. Она боится меня. Неважно, что я почувствую, но я буду знать, что поступил правильно, — выговорил он с болью. Геката закатила глаза. Нет, ну почему все боги как боги, сначала тянут на ложе, а потом думают, а ей досталась в начальники подобная бестолочь?! Неужели он не видит, как краснеет при нем малышка Персефона? А ее расспросы о бывших женщинах Аида? Геката решила написать письмо Эросу.

…

Персефона действительно сдержала свое слово, и старалась лишний раз не попадаться на глаза властителю Подземного царства. Порой ночами невидимый Аид проникал в ее спальню и молча любовался ее расслабленным умиротворенным видом. Ему казалось, что каждый день Персефона становится все прекраснее… Но он не смел сказать ей о своей любви, и только придумывал предлоги, чтобы увидеть ее еще хотя бы на один миг. «Я не нравлюсь ей, — мучил себя Владыка Теней. — Она ждет не дождется, когда я уговорю Зевса отпустить ее на свободу». И все же каждое утро, просыпаясь, Персефона видела у своей постели диковинки и сладости из земного мира, сияющие браслеты и ожерелья… Однажды Аид прислал ей букет удивительных, настолько непохожих на все земное разноцветных цветов. — Я не знала, что здесь растут другие цветы, кроме асфоделей, — весело засмеялась Персефона. — Я таких никогда не видела! — Это цветы из Элизиума, — объяснила служанка, не решившись добавить, что Аид лично собирал их, игнорируя удивленные лица всех своих подчиненных. Через несколько дней Персефона уже почти привыкла к своей новой жизни. Хотя ее прежняя жизнь была тоже довольно счастливой, теперь она могла делать все, что хотела, и временами лишь тосковала по матери и подругам. Аид старался не надоедать ей, даже не подозревая о том, что Персефона часто скучает без него. По вечерам они всегда ужинали вместе, а потом проводили время в библиотеке, и Владыка Теней с нетерпением ждал, когда же настанет вечер. Аид читал книгу в огромном кресле, а Персефона сидела неподалеку среди подушек и глотала книгу за книгой. Убедившись, что она увлечена чтением, Аид подолгу смотрел на ее чудесные волосы, в которые были словно вплетены золотые нити, на ее сосредоточенное лицо, на губы цвета темной розы, и думал о том, какие они на вкус. — Послушай, — несмело начал он в один из таких вечеров. — Ты живешь здесь, как пленница. Скажи мне… может быть, ты хочешь чего-нибудь? — Что вы! Вообще-то я всем довольна, — честно ответила ему Персефона. — Мне только… пожалуй, немного скучновато. А если говорить совсем откровенно, то у вас здесь мрачно, как в преисподней! Аид весело хмыкнул на столь глубокое замечание. — Ой, прошу прощения, само вырвалось. Я хотела сказать, что, если вы не будете против, я могла бы добавить в замок чуть-чуть… уюта. Чтобы бы вы на это сказали? Владыка Теней учтиво поцеловав ей руку (хотя ему хотелось зацеловать ее всю) и ответил: — Делай все, что ты считаешь нужным. Теперь ты Королева моего царства. Персефона зарделась и принялась за преобразования. Сначала в замке всюду появились цветы из самых недр Элизиума. В соответствии с «Магией Подземного мира» Персефона велела им не вянуть, а потом разбила под своими окнами и окнами покоев Аида несколько клумб, откопала в кладовке горшки и вазы, и незаметно озеленила замок. Садовник Аида Аскалаф, который уже много лет не знал, к чему бы приложить руку, при виде Персефоны начал кланяться ей до самой земли. Старик любил свою работу, хотя ему уже до бессмертия надоело подстригать мрачные кусты на территории замка. — Огородите дворец деревьями, которые бы поглощали запахи, — велела Персефона на следующий же день. — Мне надоело чихать от пепла. Я покажу вам, какие деревья понадобятся. Еще мне нужны черенки вот таких бордовых каменистых роз. Украсим ими все заборы, которые есть поблизости. Кроме того, нужно усилить освещение. В первую очередь, разумеется, в замке. Светящиеся кристаллы можно взять из Элизиума, а негаснущие факелы мне обещал Гефест. Следующий этап преобразований коснулся самого дворца. Персефона заставила вымыть замок от вековой грязи, развесила портьеры и приказала снять все «потрясающие» картины с изображением невыносимых мучений грешников. Поначалу она робко просила позволения внести то или иное изменение, чтобы не раздражать Аида, но вскоре поняла, что он дает ей полную свободу действий. Аид действительно нимало не возражал. Сияющими забытым светом глазами он смотрел на свою невесту, наблюдая, как прекрасна она в роли Владычицы Подземного Царства. Под ее нежными руками дворец становился ему настоящим домом, а не просто «местом для проживания», которое раньше вызывало лишь неприязнь. Любовь к юной богине разгоралась в нем все сильнее день от дня, но он никогда, ни словом, ни делом не решался напугать ее своей страстью. Мудрая и веселая, распорядительная и деловая, Персефона вызывала невольное уважение к себе. Бесы, нимфы и все другие обитатели Царства поначалу лишь боялись гнева своего господина, но быстро признали и свою госпожу. Вечера Аид и Персефона по-прежнему проводили в библиотеке, порой за чтением, но чаще — за разговорами. Персефона живо интересовалась его работой, слушала истории о грешниках и легенды о тех временах, когда ее еще не было на свете, а порой просто читала вслух, и Аид засыпал под ее успокаивающий голос. Очень скоро не только утро Персефоны, но и утро Аида начали скрашивать маленькие подарки. Он находил возле своей кровати то роскошную фибулу с огромным рубином, то плетеный пояс, вышитый гиматий или хламиду… Но как бы ни был он счастлив рядом со своей Персефоной, Аид по-прежнему не позволял ей съесть ни одного плода из подземного царства, и не оставлял попыток поговорить со своим венценосным братом. Счастье казалось ему тем, на что он никогда не имел права. Днем он лишь слегка касался ее руки бережным поцелуем, и даже ночами в его мечты о маленькой Персефоне вплеталась всегда невыразимая грусть.