История сестёр

19 мая 1941 года -Ты всё ещё не спишь?-спросила Руби, посмотрев на своего возлюбленного. Айзек поднимает глаза от книги и хмурится. Руби стоит в дверях, обхватив себя руками за талию. Она зевает и шаркает к нему, её носки заглушают каждый шаг. - Я хотел дочитать эту главу, - говорит Драко. - Почему ты проснулась, Руби? Девушка опускается к нему на колени. Он успевает сбросить книгу на пол, прежде чем страницы оказываются зажатыми между его рукой и её ногой. Она молчит мгновение, уткнувшись носом ему в шею, прежде чем сказать мягким голосом: - Кошмар. Они вместе совсем не долго, но девушка уже успела полюбить его больше жизни. Айзек крепче обнимает возлюбленную, прижимая её к себе. Она обвивает руками его талию, и тихо шепчет в его шею: - я люблю тебя. *** 24 мая 1941 года. Он всегда просыпается первым, в пять утра, как часы. Он всегда был ранней пташкой. Он осторожно снял одеяло, не желая будить лежащую рядом брюнетку, которая, хоть и является самым умным и трудолюбивым человеком, которого он когда-либо имел удовольствие встретить, хуже всего относится к раннему утру. -Не смей меня будить, Лейхи, - раздалось тихое ворчание из-под груды волос и подушек. Он полюбил её больше всего на свете, но пока так и не сказал ей об этом. Он никогда и подумать не мог, что в его жизни появиться человек, которого он так сильно полюбит. Всё изменилось с тех пор, как он встретил её. Первая ночь, которую они провели вместе, была первой ночью, когда ему удалось проспать без кошмаров, просто спокойным, безмятежным сном. И всё это благодаря ей. Её присутствие принесло в его жизнь чувство облегчения и спокойствия, и хотя она была довольно хаотичной в том, как она справлялась со своей повседневной жизнью, как только они оказывались в обществе друг друга, они оба соединялись вместе, как мозаика. Они никогда не были единым целым друг без друга. *** 1 июня 1941 года. Он включил чайник, и хотел приготовить ей её любимый кофе, что бы она смогла взбодриться после бессонной ночи, провиденной в библиотеке. Она ценила такие мелочи. Внезапно он почувствовал, как тонкие руки скользят по его груди, а её голова прижимается к его спине. Идеально. *** 3 июня 1941 года. Она с грустью подумала, что готовится к его приходу, как невеста к встрече с женихом - трепетно и щепетильно, но эта мысль никоим образом не могла заставить ее отказаться от этого вечера. Она плавно опустилась в старое искусное кресло и взяв старый потрепанный шерстяной плед, урвлась им. Она любила лето. В это время года мир становился особенным, окунаясь в океан спокойствия и умиротворения. Кто-то назовет это хандрой, которая больше подходит осени, но она была в корне с этим не согласна, предпочитая называть это отдыхом. Отдыхом от переживаниях о сестра, матери,о том что будет дальше. Он стал её спасением от всего этого мира Грубый, заносчивый, высокомерный, он стал для нее той поддержкой и опорой, нежным и покладистым зверем. Он позволил стать хрупкой маленькой девочкой. И она жила. Впервые в жизни она просто жила. Жила засыпая и просыпаясь в объятиях того, кто подарил ей целый мир. В камине шаловливо трещали поленья, окутанные пламенем. Исходящее от камина тепло проникало в каждую клеточку, согревая в холодный и дождливый шарлоттский вечер атмосферного июня. Она с тоской размышляла о том, что ей уже девятнадцать, а она только вышла к мир людям, увидела другую жизнь, наполненную светом. Тонкие длинные пальцы, обрамленные старинными перстнями, мягко опустились колени, а на губах расцвела улыбка. Счастлива ли была она? Да, она была счастлива. Он пришел поздно - задержался с отцом. Часы отбивали уже десятый раз. Уставший и разбитый, за стенами квартиры, которую он снял для них с Руби, он не стесняясь скинул с себя маску. Маску холодности, отчужденности, явив миру себя настоящего. Половицы под туфлями манерно скрипели, а из дальних комнат доносилось пение сквозняков. Он остановился напротив последней двери коридора. Его носа нежно коснулся запах - ее запах. Пряный аромат корицы и шоколада возбуждал сознание, а тонкие нотки едва ощутимого запаха мяты успокаивал его душу. Открыв дверь, он зашёл в комнату. А у камина, свернувшись в кресле и укутавшись в плед, погрузилась в сон она. Опустившись перед ней на корточки, он коснулся кончиками пальцев тонкого запястья. Нежно вложил ее маленькую ручку в свою и невесомо, еле-еле ощутимо коснулся губами бархатной кожи. Ее веки дрогнули. Сонная, но от того не менее прекрасная, она взглянула на него большими зелеными глазами. Пухлые губы так по-детски сложились бантиком, а щеки покрылись милым румянцем. Она молчала. Молчала, не смея пошевелиться, наслаждаясь моментом. Нос ласкал терпкий запах древесины и апельсинов- его запах - и она погружалась в него. Растворялась в нем. Горячие губы медленно опускались, очерчивая контур лица. Виски, щеки, сначала одна, затем вторая. Еле-еле мазнул по кончику носа и прижался к уголку ее нежных губ.Дыхание сбивалось. Его и ее. Он медлил. Упивался каждым моментом проведённым с ней. Массивная мужская ладонь с трепетом опустилась на ее живот. Он никогда не говорил ей, что любит, что не может без нее. За него говорили глаза, руки и ошалевшее сердце, что каждый раз совершало кульбит, находясь рядом с ней. Его тонкие губы накрыли ее - сухие и раскрасневшиеся. Он целовал. Целовал-целовал-целовал как в последний раз. А она поддавалась. Льнула, сливаясь с ним и переплетая их души. С ним она дома.