Чужой ребёнок

      Свои приключения дети закончили к вечеру. На удочки попался только какой-то малёк, которого они решили отпустить. Пусть подрастёт. Дэми проводил Оливию до дома, и, убедившись, что та вернулась незамеченной, сам пошёл с собакой вверх по улице, до самой окраины. Ему-то скрываться было не нужно.       Вернувшись домой, мальчик сразу, прямо со входа, приметил неладное. Пара коробок, что тут стояли, были примяты не так, как когда он уходил в последний раз. Очень странным был букет полевых цветов прямо на тумбочке в коридоре. Дебора растений в доме не держала. Даже пластиковых. Причём цветы были поставлены в вазу, которой Уэйн тоже тут раньше не видел. Но самой настораживающей была реакция Ханы. Собака обнюхала порог, после чего очень зло зарычала. Такого от дружелюбной дворняжки Робин не видел даже тогда, когда они с отцом «вторглись» в её дом. Затем сука перевела взгляд на цветы, встала на задние лапы и опрокинула букет. Когда содержимое упало, она развернулась и задними лапами выбросила их за порог, а пустую вазу запинала под шкаф. — Тебе так не нравятся цветы?.. — Дэмиан выгнул бровь. «Или ей не нравится тот, кто их принёс.» — ребёнок задумался, приглядываясь к полу. Тот был чистым. Нетипично чистым. Когда они с Брюсом приехали, к полу, конечно, не прилипали, но и чистым дом назвать нельзя было. Как будто Дебби убиралась тут постольку поскольку, когда случайно вспомнит, и то, не особо тщательно. По углам всех комнат виднелся солидный слой пыли, на которую давно был возложен болт, — туда просто не заходила круглая швабра. Сейчас же коридор был по углам странно вымыт. И ладно бы это можно было связать с приходом гостей, но в кухне, куда мальчик заглянул, вся грязь в этих местах продолжала себе спокойно лежать. — Дебора, я дома. — Дэми зашёл в гостиную. Его взгляд тут же зацепился за разложенную по полу ткань. Женщина сидела и сосредоточено работала ножницами — кроила. На стуле висело небольшое детское платьице. Простое, на тонких лямочках, с бантиком на поясе. Швейная машинка стояла на рабочем столе, а все комната была в обрезках и нитках. — Дебора, ты не слышишь? Я дома! — мальчик постоял так некоторое время, дожидаясь реакции. Не получив оной, ребёнок подошёл к сестре, попытавшись ухватить её за одежду. — Хана, фу. Не сейчас. — та даже не повернулась в его сторону. Опешив, Дэмиан слегка отстранился. Он не понимал, что происходит. На минуту его пробила настоящая паника. — Дебора, не смешно! Это я, твой брат! Я голодный… — Робин ещё разок попытался привлечь её внимание, но вскоре понял, что затея провальна: женщина игнорировала даже тыкавшуюся ей в ногу собаку. Вздохнув, Уэйн осознал, что, похоже, ужин он готовит сам. Живот заурчал. Кинув ещё один взгляд на спину сестры, мальчик вздохнул. На неё тоже нужно готовить, она же наверняка голодная. Насыпав питомице корма, Дэми пошёл кашеварить. А что ещё оставалось?       С задачей ребёнок справился отлично. Сам сделал макароны с сыром на двоих. Сначала мальчик позвал сестру за стол, но, когда та не ответила, просто съел свою порцию. Затем взял уже чуть поостывшую тарелку и приборы, захватил пару салфеток. Всё это добро он отнёс в гостиную и оставил там, где женщина точно не собьёт на пол, но увидит. После Дэмиан сам помыл за собой, вымыл собачьи миски и направился в душ. Он очень надеялся, что сестра вскоре закончит свои игры с нитками, ведь после насыщенного дня ребёнок хотел спать и уже зевал.       По пути парень снова наткнулся на коробки. Когда она уже их вынесет?.. Ещё раз позвав Дебору и убедившись, что та не отвечает, Дэми пожал плечами и решил воспользоваться ситуацией. Ему всё ещё было интересно, что внутри. Взяв первую попавшуюся, мальчик сдул с неё пыль, сорвал скотч и открыл. Перед глазами предстала печальная картина: на дне лежала фарфоровая крошка, среди которой даже почти не попадалось крупных фрагментов. Что это было? Чайный сервиз? Просто красивая посуда? Какие-то мелкие статуэтки? Понять было решительно невозможно. Разбито содержимое было явно уже очень, очень давно. Закрыв коробку, ребёнок вынес её из дома и поставил у мусорного контейнера. Нужно будет завтра проследить, чтобы вывезли.       Коробки, старые чемоданы, саквояжи — всё это содержало в себе ровно такой же хлам: побитую посуду, сломанную утварь, старые нерабочие швейные машинки, погнутые спицы и иглы, разбитых кукол, испорченную ткань, порванные игрушки. В одном чемодане вообще лежали обрезки ватмана. Зачем сестра всё это там хранила? Когда-то эти вещи были и правда ценными и полезными, но теперь — просто хлам. Ребёнок выносил всё к баку, пока у него ни остались коробка с альбомами. Природное любопытство взяло верх без лишнего труда. Дебби всё равно не отслеживает сейчас… Не узнает. Достав первый же попавшийся альбом, мальчик сел на пол по-турецки, после чего открыл.       На первой странице Дэмиана встретило фото какого-то праздника. Девочка в синем платье задувала свечи на небольшом торте. Позади неё стояла низенькая старушка в платке, рядом — высокая женщина в коктейльном платье ярко-зелёного цвета. С другой стороны от ребёнка был знакомый мужчина. Брюс. Он пришёл тогда в синем деловом костюме. На фото мужчина слегка улыбался. Под изображением виднелась подпись: «Дебби 6 лет». Дэми присмотрелся. Со стороны казалось, что на снимке запечатлена самая обычная семья. Но вот было что-то, что выдавало некую напряжённость и искусственность происходящего. Всё было слишком вылизано. Слишком ровный кадр. Слишком идеальные лица. Слишком искусственные улыбки. Естественными тут были только девочка и бабушка. У маленькой Дебс причёска немного потрепалась, на платье перекосилась бретелька, а на щеке осталось пятно шоколада. Платье старушки было чутка помятым, платок подъсъехал направо. Они обе действительно провели весь праздник вместе, в то время как двое других будто несколько минут назад как навели марафет для фото. Контраст бросался в глаза. Это всё на семью было только похоже. Родители точно прибыли недавно, они не проводили день с дочерью.       Дэмиан продолжил изучать фотографии. Альбом за альбомом, он видел памятные моменты из жизни сестры. Первый класс, дни рождения, Рождество, Хеллоуин, выпускной — всё было там. В особо памятные даты на снимках мальчик всегда видел отца. Мать девочки появлялась реже, но тоже приходила. На части фото даже казалось, что, быть может, они и правда были весь день рядом с дочерью. У Дебби была очень правдоподобная иллюзия нормальной семьи, где родители, ну просто так вышло, что очень заняты и много работают. Фотография из Диснейленда вообще запечатлела Альфреда и Ричарда. Дэми пригляделся. Дик был ещё подростком, и они с Дебби смотрелись, будто настоящие брат и сестра, которые редко видятся, но берут от встреч всё. Где-то внутри кольнуло завистью. Мальчик сжал кулак. Он тоже хотел, чтобы папа был рядом. Но его не было. Даже мама была не всегда, к сожалению. Вокруг Дэмиана всегда были только слуги, да строгие, безжалостные учителя.       Парень уже думал не травить душу и не смотреть дальше, как ему попался в руки совершенно чёрный альбом. Причём тот явно изначально чёрным не был. Его кто-то покрасил, — следы от кисти хорошо просматривались, а местами через слой краски маленькими пятнами проступала родная бежевая обложка. Открыв его, Дэмиан тут же узрел фото с гробом. Вокруг стояли люди. Дебби и её бабушку он узнал сразу. Брюса на фотографии не было. Точнее, скорее всего, на самих похоронах он присутствовал, да и на снимке запечалился. Но по следам от ножниц было ясно, что его просто вырезали. Весь дальнейший альбом был полон фотографиями матери Деборы. Страницы были покрыты характерными пятнами от слёз. В конце лежал толстый конверт, подклеенный к обложке. Открыв его, Дэми вытащил целую стопку писем. Это были послания покойной к его отцу. Видимо, тот вернул их на хранение дочери. Пробежавшись глазами по некоторым из них, но не вчитываясь, Дэмиан быстро понял, что никакой любви между родителями Дебс не было. Переписка была больше похожа на деловую, чем на личную.       Но самое последнее послание было особенным. Хотя бы тем, что оно не читалось практически никак. Только по некоторым просматриваемым местам мальчик понял, что, в отличии от предыдущих, это написано не мамой Деборы, а Брюсом. Всё пространство письма было исписано толстенным «Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ», напрочь перекрывавшим текст. Перевернув письмо, ребёнок прочитал, похоже, кровью написанное «Твои извинения НИХУЯ для меня не значат, ебучая летучая крыса». Уэйн-младший ещё никогда в своей жизни не видел такой степени ненависти ребёнка к своему родителю, чтобы она будто бы через каждую линию читалась. Мальчик задумался и пришёл к выводу, что, скорее всего, именно альтер-эго Брюса и стало причиной смерти женщины. Нужно было больше данных. Больше фактов. Дэмиана бесило, что никто ему ничего не хотел рассказывать. Отец умолчал о том, что между ними с Деборой что-то произошло. Дебби не собиралась вообще, кажется, обсуждать ситуацию. Может, если он прочтёт письма внимательно, удастся сложить всё воедино?       Поднявшись с пола, Дэми уже собрался отделять конверт и утаскивать его себе как улику, но столкнулся с невероятно злыми серыми глазами. Похоже, сестра закончила работу. Мальчик немного шугнулся. — Я велела тебе не лазить. — голос женщины был спокойным. Излишне. Будто львица затаилась перед броском. — Ты сама виновата, что не убрала… — Я ЗАПРЕТИЛА ТЕБЕ ЛАЗИТЬ ПО КОРОБКАМ!!! Я ЗАПРЕТИЛА ТЕБЕ ТРОГАТЬ АЛЬБОМЫ!!! — возможно, впервые в жизни на Дэмиана рявкнул кто-то, кроме отца. У Рас-Аль-Гула в семье как-то кричать было не принято. Да и Ричард с Альфредом голос на ребёнка не повышали. — Я ЗАПРЕТИЛА!!! — Не ори на меня! — ЗАКРОЙСЯ! Ты по какому праву вообще тут лазишь, где хочешь, и берёшь, что не тебе положили?! — Я коробки выкидывал! Ты ведь не… — ЗАТКНИСЬ ТЕБЕ СКАЗАЛИ! — Дебби замахнулась. Дэмиан напрягся, готовясь уворачиваться, но удар прилетел в стену. — Так ты же… — Замолчи! — Блять, как я буду отвечать на вопросы, если замолчу?! — Уэйн положил альбом на место. Поняв, что сестру он, похоже, немного завесил, ребёнок двинулся в наступление. — Лучше бы спасибо сказала! — За что же?! — Я коридор разобрал и вынес весь хлам на помойку! Ты не удосужилась! — А ты какого хрена так со старшими разговариваешь?! Тебя отец вообще не воспитывал?! И мать забила?! — Ну-ка мать мою не трожь! — Дэми аж покраснел от злости. — Это подло! — Подло — не спрашивать разрешения! Ты говорить разучился?! Чёрт тебя дери, да посмотрели бы мы эти фото, попросил бы — я бы всё показала! У тебя язык отсох?! — Да как ж я попрошу, если ты, бестолочь полоумная, уткнулась в свои тряпки и не реагируешь?! — Ч-что?.. — Тоже мне старшая, хороша «взрослая», да ты даже не потрудилась меня покормить! Я не обедал, а тебе вообще похер! Конечно, ты чая напилась, тебе-то что, да?! — Дэмиан… — Замолчи! Я пришёл домой, уставший, голодный, и что я тут получил?! Да нихера! Я сам помыл собаку. Сам покормил! Сам приготовил ужин и на себя, и на тебя, бездарная ты баба! Тебе 29, а я вынужден отслеживать, не сдохла ли ты ещё от того, что не выключила сраный газ! Да какого ж чёрта?! Я ещё и бардак за тобой убрал, и стоило мне просто сделать то, что сделал бы любой, ты на меня наорала… Да как я могу тебя уважать и вообще воспринимать, если ты — психичка поехавшая?! — закончив свою тираду, мальчик пытался отдышаться. Дебора выдала реакцию, которой он вообще не ожидал. Она глубоко вздохнула, после чего выпрямилась и посмотрела на него спокойным взглядом. — В семье Уэйнов неадекватность — фамильная черта, как я вижу. Если ты сейчас же не прекратишь истерику, я забуду, что не бью маленьких, и серьёзно тебя выпорю. Ты меня понял? — Не посмеешь! Ты не поднимешь на меня руку! — Поверь, в наказание… — Ты меня уже вчера и так наказала! — Что?.. Я не понимаю… — Дебс явно растерялась. — Конечно ты не понимаешь, чёрт тебя дери! Ещё бы! Ты вчера так нажралась своих блятских колёс, что напрочь забыла о моём домашнем аресте! И что, сейчас побьёшь меня, а завтра будешь сюсюкать, будто ничего и не было?! ЧЁРТА С ДВА! Ударь — и ты НИКОГДА об этом не забудешь, поняла?! — Дэмиан стукнул кулаком по стене и яростно глянул сестре в глаза. Та постояла некоторое время, будто пытаясь всё осознать. Плечи женщины задрожали. Она обняла себя и сделала шаг назад. Ноги покосило. Дебби упала на колени и сгорбилась, прикусив губу. Затем начала будто бы задыхаться в попытках сдержать крики. Но буквально через секунды она вскрикнула и разрыдалась, закрыв голову руками, словно пытаясь закрыться от всего мира.       Дэмиан встал, как вкопанный. Он совершенно не понимал, что делать. За свою карьеру Робина он многое видел. Но не такое. Это был срыв. Настоящий ментальный срыв, когда человек уже теряет связь с реальностью. Но не это обескураживало, — подобное случалось нередко во время спасения гражданских, — а то, что причина была, казалось, ничтожна. Ну поспорил с ней брат. Так он не был неправ! Указал ей на ошибки. Это ведь не повод почти в 30 лет входить в настолько бурную истерику, ну в самом-то деле! Даже Дэми реагировал на критику в разы адекватнее при всей своей вспыльчивости. Мальчик должен был бы испытывать отвращение к такой позорной слабости. И в другой ситуации он бы и правда лишь поморщился. Но сейчас была одна важная деталь: причиной срыва на 100% стал он сам. Воспитание Ричарда и Альфреда давало плоды. Внутри завёлся маленький червячок, именуемый совестью. И этот червячок вгрызся в сознание всеми своими зубками. Дэмиан был виноват. Он сам влез, куда не следует, накричал… Мальчик опустил голову и неловко потёр предплечье, поджав губы. Ощущение внутри было мерзеньким. — Эй… Дебора… Дебби, не надо… Ну хочешь я тебе ремень принесу, отлупишь меня? — голос Уэйна притих. Терпеть боль ему не хотелось. — Слушай, я перегнул, да, сказал лишнего, перестань плакать. Вставай. — Дэми подошёл к сестре и хотел было помочь ей подняться, как его с силой оттолкнули. Прям зло, с чувством. От неожиданности ребёнок не удержался на ногах и плюхнулся на пол. Сестра подняла на него полный чистой ярости взгляд. По щекам продолжали течь слёзы, а дыхание сбилось. — Звони Альфреду. Мне поебать, куда они тебя денут, но тут тебя не будет. Я не собираюсь терпеть такое исчадие Ада в своём доме.       Дэмиан застыл, после чего крайне по-детски захлопал глазами. Смысл сказанного дошёл не сразу. Дыхание перехватило, а внутри всё будто упало. К горлу подступил ком, глаза защипало. Ладони сжались в кулаки. Это было очень обидно. Больше всего Дэми ненавидел был отвергнутым. Особенно так искренне и в лицо. Посему, кстати, так редко с кем-то и сходился. Прикусив язык, чтобы сдержать своё расстройство, мальчик уже собирался вставать и идти за телефоном, как внезапно Дебора кинулась к нему и сгребла в объятия. — Прости меня! Боже, как я могла подобное сказать… Это я виновата. Не сдержалась. Это я во всём виновата, Дэмиан, только я! Ты не виноват. Ты — очень хороший, ты чудесный, всё я дура, дура, ДУРА! — дальнейший поток сознания парень уже не мог разобрать вообще. Она что-то тараторила, прижимая его к груди. Мальчик слышал всё как сквозь вату. Шок сковал его окончательно, Уэйн полностью перестал понимать, что происходит. Только недавно прогоняла, теперь не отпускает, да что не так с этой женщиной?!       Страшная догадка пришла и огорошила, как мешком по голове. Как он не сопоставил всё раньше?! Нет, вообще-то, сопоставил. Но не хотел верить. Отгонял от себя мысли. Мальчик развернулся и обнял сестру в ответ, начав максимально спокойным и добрым тоном, как учил Тодд, говорить успокаивающие слова. Дэми никогда не думал, что так близко столкнётся с наркоманкой.       Да, Дебора сидела не на крэке, кокаине или ещё какой-то дури. Её вещества совершенно законно продавались в аптеках по рецепту. И были полностью легальны. Но суть от этого не менялась. То, что мальчик пытался списать на единичные случаи стресса, кажется, на самом деле носило регулярный и постоянный характер. Сестра не была «поехавшей», «рассеянной», «глупой», «истеричной» или ещё какой. Всё было гораздо проще. Дебора была зависимой. Вот так банально, тупо и страшно.       Когда Дэми смог успокоить женщину, та отпустила его и села, облокотившись спиной на стену. По лицу было видно, что Дебс полностью эмоционально истощена. — Прости меня. — Уже. — мальчик с опаской сел рядом. Он был напряжен и следил за каждым движением. Дэмиан никогда ещё не воспринимал Дебби настолько опасной. Осознав, кто перед ним, ребёнок понял: он даже представить себе не может, что сестра способна выкинуть через секунду. — Я не хотела тебя обидеть. Просто… Ты так на него похож… — Скажи мне честно: как давно? — Что именно? — Как давно ешь успокоительное вагонами? — Я… Мама умерла — и я их принимаю. Ты просто не понимаешь… — Пойму, если расскажешь. — Мне было так… Так больно! Оно сжирало меня изнутри. Я не хотела жить. Я не могла жить. Но должна была. После полугода депрессии, когда уже забила даже на то, чтобы мыться, я всё-таки пошла к врачу, как просила бабушка. И там мне дали баночку. И стало легче. Боль стихла. Мне понравилось. Таблеточка — и всё. И хорошо. И не страшно. Не волнительно. Не беспокойно. — Ты же понимаешь, что зависимая? — Чёрт побери, я понимаю это, как никто другой. — женщина захрипела. — Но я не могу, не могу слезть. Когда мне больно, страшно, когда злюсь или сильно радуюсь, когда очень скучаю по кому-то — мне так плохо! После смерти бабушки стало хуже. Но я нашла выход: выпиваю таблеточку. Становится хорошо. Никаких страстей. Всё тихо. И спится сладко. Как же это хорошо, Дэми, как хорошо!       Мальчик был настолько в ужасе от происходящего, что пропустил сокращение мимо ушей. Дэмиан собирал всё в своей голове. Это ж как долго длится, что человек вообще отвык от эмоций и не может с ними справиться настолько, чтобы небольшая ссора вызвала масштабный срыв?.. Уэйн отодвинулся слегка от сестры. — Дебора, тебе лечиться надо. — Они отберут мои таблетки! Понимаешь, заберут! Мне так без них плохо, так плохо… — женщина обняла себя руками.       Узрев это, Дэмиан задрожал. Он теперь полностью осознавал, куда попал и что происходит. Теория с торговлей препаратами разрушилась. Нет, она не может ничем торговать нормально. Какая скрытность? Какие тайные сделки? Да Дебби же, как часовая бомба, с ней никто не захочет в криминальном мире иметь дело! Слишком ненадёжно и опасно. Это означало только одно: все те тонны таблеток были запасены для себя. Дозы должны быть запредельными!       Ребёнку захотелось сжаться в комок. Он был один на один с больной женщиной, без поддержки взрослых. Папы не было. Ричарда не было. Никого не было. Никто не подхватит, если внезапно сестре опять сорвёт крышу. Ситуация была незнакома. Обычно Робин всегда плюс-минус понимал, какой линии поведения ждать от врага и к чему готовиться. Чёрт побери, да враг был ВРАГОМ! Дебора — нет. Она семья. Сестра. С ней действовать так, как привык юный борец с преступностью, нельзя. А как тогда можно? Как он вообще может себя защитить в случае чего? Да ещё и так, чтобы точно женщине не навредить! Господи, ему только 10, почему мальчик вообще должен о подобном думать?! В поисках хоть какой-то поддержки и защиты Дэми кинулся к зашедший в коридор собаке и обнял ту. Его трясло. Хана застыла, не смея ни вырываться, ни рычать. — Я не лягу на диван. — А?.. — Дебби посмотрела на брата. — Я не лягу на диван. Ты меня пугаешь. — тихо признался мальчик. Отрицать очевидное не было уже никакого смысла. — Я не засну в такой близости к тебе. Полезу на чердак.       Дебби немного подумала, после чего вздохнула. Она отлично понимала, что реакция Дэмиана была совершенно нормальной. Женщина и правда его очень сильно могла напугать своим поведением. Вздохнув, она покачала головой. — Нет. Ты не должен спать в пыли на полу. На диван лягу я. А ты заберёшь мою кровать. Не спорь. — Л-ладно. — Дэмиан краем глаза продолжал держать сестру под наблюдением. На случай чего. — Я пойду… Искупаюсь. — Я пока подготовлю постель. — женщина поднялась, шатаясь. Робин машинально дёрнулся и принял боевую стойку. Дебби на пару мгновений застыла от неожиданности, после чего обняла себя руками и опустила взгляд. — Прости. Иди в ванну. Я побуду тут, пока дверь не закроется. Знаешь, запрись на щеколду. Тебе так будет… Комфортнее. — Думаю, ты права. — ребёнок как можно скорее скрылся за дверью. Щёлкнул замок. По щекам Деборы скатилось несколько слёз. Она опять всё испортила!       После купания Дэмиан немного успокоился. Он обдумал некоторые вещи и пришёл к выводу, что сестра всё же несёт опасность. И нужно сегодня же позвонить Ричарду. Доложить о ситуации. Он точно должен знать, что делать. Конечно он знает, что делать! Может они со Старфайер всё же возьмут его на время? Или Диану ещё можно попросить, она говорила, что не против приглядеть, если что. Пусть она и зануда, но хотя бы адекватная. Из этого дома нужно было выбираться. Выйдя из ванной, мальчик подозвал собаку и пошёл в комнату только в её сопровождении. Сестры нигде не было видно. Судя по выключенному свету, она уже легла на диване. Уэйну не хотелось проверять, разобрала ли она его, но пришлось. Нет, конечно же не разобрала. И, кстати, не спала, а просто лежала под пледом. — Дебора? — М?.. — женщина попыталась притвориться, что дремлет. Дэми решил сделать вид, что поверил. — Да? — Спокойной ночи. Я заберу Хану?.. — А? Ладно. Хана… — женщина села, после чего посмотрела на собаку, затем на брата. — Охранять. — указала на ребёнка. — Охранять.       Поняв приказ, дворняжка встала сбоку от мальчишки, после чего так сопроводила его в спальню. Дверь ребёнок закрыл на замок. Охранница заняла своё место у постели.       Дэмиан проворочался около часа. Он никак не мог заснуть. В голове роилось слишком много мыслей. Ему не так часто в этой жизни было страшно. Сегодня — было. Он постоянно прислушивался, стараясь выцепить шаги в коридоре. Но всё было тихо. Собака мирно посапывала у кровати. Несмотря на это, напряжение не хотело уходить. Дэми глянул на часы. Всего 12 ночи. В целом, Ричард в это время обычно не спит. Вообще, Робин не очень любил беспокоить брата по ночам. Мало ли. Но на этот раз эмоции взяли верх. Сев на кровати, мальчик взял с тумбочки телефон и набрал знакомый номер.