I just want to feel okay.

      Ты проснулся. В очередной раз проснулся в холодном поте из-за очередного глупого кошмара. Ты устал. Ты так сильно устал от всего этого дерьма. Ты сжимаешь одеяло своей «живой» рукой, а затем осматриваешь комнату. Такую знакомую и столь любимую, но при этом просто до мерзости пустую. Он никогда не спит с тобой, ты всегда один и тебе просто мерзотно от этого чувства одиночества. Руки поднимаются к волосам и ты проводишь по ними пальцами, делая тяжёлый выдох. Тебе хотелось бы просто вернуть все в норму, вернутся нормально на землю С и жить там, словно ничего не было. Словно никакого СБУРБа никогда не существовало. Не знаю, завести семью и жить себе нормальной, человеческой жизнью. Но в итоге ты сидишь на этом глупом корабле, ведь твоя задница решила, что увязаться за своим дорогим любовником в его квесте по становлению гребанным антагонистом — охуительная идея. Иногда ты его просто не понимаешь. Может, вам просто стоит поговорить. Возможно, он хотя бы раз тебя нормально выслушает и не пропустит твои слова мимо ушей. Возможно, он не будет козлом, как он делает это всегда.       Ты встаёшь с кровати, опуская ноги на холодный пол, от которого у любого другого нормального человека полноценно бы отпало желание идти разбираться. Но не у тебя. Ты не нормальный, и ты это знаешь. Хотя ты неуверен в том, остался ли ты вообще человеком за все это гребанное время. Ты уже вообще ни в чем неуверен. Эта чертовщина не оставляет на тебе никакого чёрт возьми мокрого места. Ты одеваешься, одеваешься буквально в то же самое, что ты носишь чуть ли не всегда, чёрт возьми. Ты не знаешь, может ты уже миллион раз успел провонять, но ты не знаешь, ты понятия не имеешь. Ты чешешь свой один единственный оставшийся в норме глаз, надеваешь туфли, ибо это буквально одни из единственных твоих пар обуви, и топаешь к ЕГО комнате. К месту, где твой дорожайший и любимый Дирк Страйдер проводит большую часть своего драгоценного времени. Походу, его время недостаточно драгоценно для того, чтобы проводить его с тобой. Ублюдок. Ты подходишь к столь отвращающей тебя двери и стучишь, стучишь в неё, надеясь что он не настолько занят, чтобы прямо заявить тебе в лицо «Я занят, не могу говорить.». Или ещё какую-то херню, которую он может придумать своим ультимативным мозгом. Тьфу. Щелчок. Звук, который уловили твои уши.       — Открыто, — слышишь ты отдаляющийся голос за дверью, походу, он открыл дверь специально для тебя. Как мило. Ты заходишь внутрь, сразу же получая в ответ мерзотный вид всякого дерьма и другой чертовщины по всей комнате. Ты сглатываешь ком в горле, и проходишь глубже, закрывая за собой дверь и глядя на стоящего перед своим столом мужчину, глядящего на какую-то очередную непонятную тебе чертовщину на нём же. Тебе нужно с ним поговорить, и ты это понимаешь.       — Дирк, — начинаешь ты, на что он поднимает на тебя свой взгляд. Взгляд, который ты видишь настолько редко, что рыдать хочется, хоть ты не то чтобы видишь его дорогие глазки даже сейчас.       — Я устал, — заявляешь ты, глядя в эти глупые треугольные очки. Они так тебе осточертели, чёрт возьми. Тебе просто хочется взять и стащить эту ублюдские очки у него с лица. Чтобы он посмотрел на тебя, посмотрел, и сказал, что с этим видом не так. Чтобы он сказал, что с тобой, чёрт возьми, не так. Дирк глядит на тебя некоторое время, а затем непонимающе наклоняет голову. Что, наша всезнайка не знает, что значит «я устал?»       — Всмысле? — наконец-то открывает рот Страйдер, ты хмычешь, укладывая ладони на лицо, и что-то бубнишь себе под нос, что-то про «как же ты надоел» и «я так больше не могу».       — Я устал, что здесь не понятного, чёрт возьми? Я устал от всего твоего дерьма, Страйдер, — говоришь ты, агрессивно глядя ему в лицо, а затем подходя ближе.       — Я устал от тебя и всех твоих замашек, твоих «я перепишу мир» или чё ты там делаешь, твоих «хаха ебать щас полетим и заставим ещё несколько ребят страдать играя в эту говноигру которая лишила нас ВСЕГО», чёрт возьми, — ты укладываешь свои руки на стол с громким стуком, по крайней мере, из-за того, что металл явно не будет опускаться на поверхность с тихим звуком. Тебе не ответили, лишь посмотрели, словно на дурачье, не понимающего, что да как. На ребёнка, которого нужно научить ещё ох как много чему.       — Ты мешаешь мне работать, Баз, — единственное, что ты услышал после долгого молчания, ты сжимаешь кулаки, сминая в них возможно, крайне важные бумаги, а затем тяжело выдыхаешь, стараясь сохранять хотя бы относительное спокойствие.       — Мешаю тебе работать? Да пошёл ты к черту, Дирк, — заявляешь ты, поднимая металлическую руку со стола и показывая на него пальцем, ты хмуришься, прищуривая свой единственный глаз в крайне ненавидящей манере.       — Я вообще понятия не имею, какого хуя я за тобой увязался, я вообще понятия не имею, какого хуя я не забыл про тебя в первые же секунды, когда ты натворил всю ту хуйню, — ты делаешь паузу, ожидая. Надеясь на то, что тебе скажут в ответ хотя бы что-то, но ты получаешь лишь молчание и безразличное глядение тебе прямиком в душу через очки. Тьфу. Надоело.       — Отлично, спасибо, поговорили, — раздражённо заканчиваешь никуда не приводящий спор ты, а затем выпрямляешься и разворачиваешься уже готовясь уходить. Ты не собираешься сидеть здесь без причины. Ты не собираешься орать на него, пока ты просто получаешь ничего в ответ. Тебе это надоело и ты уходишь. Ты даже решил все для себя. Возможно, ты пожалеешь об этом потом, но сейчас главное избавиться от этой до ужаса тяжёлой ноши на твоих плечах как можно скорее.       — При первой же возможности я ухожу, я больше так не могу, — ты и вправду больше не мог это терпеть, на душе становится слишком мерзотно и у тебя нет никакого желания связывать себя как либо с ним. Только вот, на ЭТО ты все же получил реакцию. Точнее, сначала ты услышал просто жуткое возмущение с его стороны, в виде громкого шуршания бумажками. Чёрт, вот бы он просто взял и сказал что-то, что могло бы ПО-НАСТОЯЩЕМУ остановить тебя и заставить остаться. Лишь бы он просто сказал как же он тебя любит и как он тобой дорожит и не хочет тебя терять. Пожалуйста.       — Это же испортит все мои планы! У меня столько всего уже готово и одним лишь своим уходом ты испортишь всё, База, — разочарование, которое ударило тебя, словно блядское цунами, конечно. Его вообще не волнуют ваши отношения. Его волнуют только его ебучие планы, тьфу. Ты издаешь звук, похожий на недовольное рычание и закрываешь лицо руками.       — Чувак, да я хуй клал на все твои ебучие планы, окей? Хоть в жопу ебись, они меня не волнуют. Поговорим тогда, когда ты начнёшь думать о чем-то КРОМЕ этих ебучих бумажек, — НАКОНЕЦ-ТО заканчиваешь этот идиотский разговор ты, приходить сюда и пытаться разобраться — было ужасным решением. Лучше бы ты молча взял и ушёл. Ничего не объяснив, ничего не сказав, просто свалил. Просто дождался нужного времени и свалил. Ты выбегаешь из комнаты громко стуча каблуками по полу и захлопываешь дверь, показывая то, НАСКОЛЬКО ты недоволен произошедшим. Чтобы до его узкого мозга наконец дошло. Ты ненавидишь его. Ты ненавидишь эту тупую руку, которую он дал тебе, лишь бы ты не оставался ебанным инвалидом. Ненавидишь его повадки. Ненавидишь его тупые очки. Ненавидишь его глупые волосы и ненавидишь то, насколько хорошо он выглядит в этом идиотском костюме. Ненавидишь то, как нагло ноет твое сердце из-за столь мерзотного чувства, называемого «разочарованием». Ты надеялся, что все будет хорошо, а в итоге разочаровался. Разочаровался вообще во всём. Фу.       Ты залетаешь в вашу ОБЩУЮ комнату, которая, походу, за всё это время стала лично твоей. Собственной. Ибо он здесь не заявляется. Ваще никогда, чёрт возьми. Ты, даже не додумавшись снять обувь, просто напросто плюхаешься на кровать, не в силах делать вообще ничего. Ты молча смотришь на потолок, ты устал, ты устал даже спорить. Устал даже просто думать о том, как же ты устал. Ты решаешь, что просто посмотреть на этот до ужаса грустный и пустой, по твоему мнению, потолок, будет лучшим решением, чтобы избавиться от ненужных мыслей. Проходит некоторое время, ты в целом потерял счёт, сколько именно, но, вроде бы, все стало относительно лучше. Ты даже начал забывать то, о чем ты вообще так сильно волновался до этого, только твое счастье прервало резкое открытие двери. Кого привело к тебе в такой момент? Задумываешься ты, приподнимаясь на локтях, чтобы поглядеть, что да как, а в итоге получаешь очередной кусок разочарования тебе на голову, который нужно будет разгребать. Вместо ЕДИНСТВЕННОЙ ПЕРСОНЫ, которую ты можешь терпеть на этом корабле, пришёл Дирк, из-за чего ты ложишься обратно, не желая глядеть в эти очки, которые каким-то образом способны отражать свет, даже учитывая то, что источник его сзади. Что ему теперь то нужно? Попытаться остановить тебя? Заставить передумать, снова пихая тебе в лицо эти блядские планы? Ты надеешься на то, что сейчас он просто развернется, особенно после того, как слышишь закрытие двери. Но прогнувшаяся под чужим весом кровать заставляет тебя недовольно хмыкнуть, не ушёл, присел, но при этом все ещё не открывает рот. Ты чувствуешь давление на собственном колене, а затем мягкое поглаживание рукой. Что, ему, чёрт возьми, от тебя нужно?       — Малыш, слушай, — прозвище, которое заставляет бабочек в животе плясать чечётку, а тебя — слушать. Знает же, чертила, как заставить тебя это делать.       — Я знаю, ты разочарован, и я знаю, что возможно я не смогу переубедить тебя, но, — он делает паузу, а затем ты слышишь стук, говорящий о том, что он уложил очки на тумбу. Ты чувствуешь, как он осторожно перемещает руку, а затем укладывается тебе на грудь, словно бедный, обиженный котёнок. Ты опускаешь взгляд, и видишь, как он глядит прямо на тебя своими, прекраснейшими, чёрт возьми, уставшими, янтарными глазами. Ты, его, блять, обожаешь. Ты врал. Ты никогда его не ненавидел. Ты его любишь. Сильно. Именно поэтому ты не сдерживаешься и укладываешь собственную руку на его голову, поглаживая его по его волосам. Твердым. До ужаса твёрдым волосам из-за того, что он укладывает их тонной блядского лака, но тебе все равно, ты его все равно обожаешь. Он ластится к твоей руке, словно довольный кот, а затем хлопает глазками и продолжает:       — Но раз ты уходишь, может, мы сходим на одно, последнее свидание, перед тем, как ты исчезнешь из моей жизни на всегда, ангелочек? — ты резко застываешь. Чёрт возьми, когда вы в последний раз были на свидании? Год назад? Возможно даже больше, ты понятия не имеешь, сколько прошло времени с вашего первого свидания.       — Ты шутишь, — не вопрос, а скорей утверждение с твоей стороны на его предложение. Ты не можешь проверить, что он серьёзно зовёт тебя на свидание, после того, как ты устроил полноценную чуть ли не истерику прямо у него перед лицом. Ну вот, теперь тебе становится до ужаса стыдно. Говнюк.       — Я серьёзен как никогда, — уверяют тебя, на что ты готов взорваться от радости. Ты прикусываешь нижнюю губу, лишь бы здесь и сейчас не начать лыбится, словно идиот. Ты киваешь, показывая, что ты согласен.       — Последнее, — говоришь ты, на что Дирк довольно ухмыляется, отводя свой взгляд с тебя и укладываясь на твоей груди поудобнее. А ты и не против, тебе нравится, ты доволен, что на тебя наконец-то обратили внимание и теперь показывают свою привязанность хотя бы как-то. Ты поглаживаешь его по голове, пока он перебирает в своих руках твою одежду.       — Знаешь, я тоже до ужаса устал, Баз, — слышишь ты, что-то, чего бы ты не ожидал услышать никогда в своей жизни, из-за чего ты выдаешь заинтересованный «хм?», словно для уточнения.       — Я так давно не спал, я слишком увлёкся всей этой чертовщиной, ты не представляешь, насколько сильно я хочу спать, — продолжает он, а ты киваешь, нет, на самом деле ты представляешь то, насколько сильно он мог устать. И тебе жаль, что ты начал этот день с гребанной мозгоебли. Хотя нет, тебе не жаль, тебе давно нужно было выговориться, Дирк сам в этом виноват. И, походу, он вполне себе и сам это понимает.       — Так что, давай поспим, а? Как в старые добрые, до всей этой чертовщины, а потом мы наконец-то должны приземлится, и мы сможем насладиться компанией друг друга на свидании, что думаешь, пространствушко мое дорогое? — последнее он высказал, слегка поглаживая пальцами знак пространства на твоей футболке. Да, ты носишь эту чертовщину чуть ли не всегда, ибо ты гордишься своим аспектом. Отстаньте, он тоже буквально носит какую-то глупую чертовщину. Вы оба стоите друг друга.       — Хорошо, сон так сон, — говоришь ты, мягко ему улыбаясь, на что он удовлетворённо выдыхает. Пока что ваши разногласия пропали, теперь вы просто наслаждаетесь друг другом. Вы пришли к небольшому, но все же соглашению. И хоть ты бы и не назвал эти отношения ни в коем случае здоровыми, либо каким либо образом хорошими для вас обоих, вас это не волнует. Главное, что вы есть друг у друга, а остальное уже не так уж и волнует. Возможно, вы совсем скоро снова поссоритесь или найдёте что-то, что снова вам не нравится друг в друге, но затем все снова вернётся на круги своя. Возможно, совсем скоро ты и вправду не выдержишь и уйдешь, оставив его со своим глупым роботом и Терези, а возможно, ты просто смиришся с тем, что ничего не изменить и вы оба до ужаса конченные и вполне себе стоите друг друга. Все же, иногда все не так уж и плохо. Иногда вы можете вести себя, как вполне себе спокойная парочка, обычная, ничем не выделяющаяся, кроме того, что один из вас носит эти идиотские очки и в целом похож на глупого аниме протагониста, а второй - инвалид с металлической рукой и без глаза. Кстати о металлической руке.       — А ещё у меня рука барахлит, — резко выдаешь ему ты, резко начиная хихикать. Походу, тебе смешно из-за этой ситуации. Конечно же, Дирк максимально возмущённо поднимает на тебя взгляд. Да уж, стоило сказать об этом пораньше.       — И ты говоришь мне об этом только сейчас? И что с ней? — ты нагло лыбишься, поднимая механическую руку вверх, настолько высоко, насколько ты можешь, после чего она начинает СЛИШКОМ ЗАМЕТНО барахлить, дёргаться из стороны в сторону, всё дела. А затем ты просто опускаешь её, и пожимаешь плечами.       — И такая херня бывает ещё и просто когда я слишком часто держу её в одном положении, странная залупа, серьёзно, — говоришь ты, вздыхая.       — Так что, возможно, из-за этого я и не уйду от тебя так быстро, ага, — на самом деле, ты просто передумал уходить. Никакого желания. Ничего. Все пропало. Теперь лишь хочется наслаждаться Страйдером. И больше ничего. Ну и хочется починки, а то ты чувствуешь себя каким-то поломанным роботом.       — Я посмотрю её, но потом. Смотри, главное, не прибей меня ею во сне, — с явным сарказмом в голосе заявляет тебе он, затем прижимаясь щекой к груди и вздыхая.       — Как скажешь, капитан. Люблю тебя, — наконец-то, спокойствие, то, чего ты ждал так долго, ты прикрываешь глазки, все ещё перебирая пальцами его волосы и портя ему прическу. Но, походу, пока что ему все равно.       — Я тебя тоже обожаю, малыш.