Человек, кумихо и кумихо поменьше

— У тебя нет планов на вечер? — Джи А оторвала взгляд от телефона и всё-таки попала ложкой в рот. Ли Ëн улыбнулся: она всегда была такой милой и забавной, когда пыталась делать несколько дел одновременно. Так бы и смотрел на неё по утрам вечность… Впрочем, с вечностью теперь у них обоих неувязочка вышла. Но по крайней мере, они всегда могут переродиться, верно? Будет славно, если ещё и в одном временном промежутке. — Свободен как ветер, — Ëн улыбнулся, облизнул ложку с остатками мороженого. Ещё один маленький минус бытности человеком — никакого потребления сладостей в неограниченном количестве, если не хочешь раньше срока распрощаться с красотой. Ли Ëн уж точно не собирался этого допускать. — Можешь встретить родителей? У нас сегодня прямой эфир допоздна, я боюсь, что не успею сама, — Джи А опустила взгляд. Ëн иногда ловил её на этом уколе вины — совести ребёнка, который всё ещё чувствовал, что делает недостаточно много, что упускает время, которое отведено ей на общение с родителями. Хотя не Джи А укорять себя, что она делает что-то недостаточно. — Без проблем, — ложка так и прилипла к губам, пока Ли Ëн раздумывал, стоит ли сегодня рискнуть фигурой или же вторая порция мороженого обернётся катастрофой. Муки выбора прервала Джи А, выхватившая злосчастную ложку из пальцев и отправившая её вместе со своей в посудомойку. Человеческая собранность и умение вести быт поражали Ли Ëна и спустя несколько лет совместной жизни: он умел рассчитывать битвы, он отлично выслеживал существ и планировал ловушки, он мог загадывать на века вперёд, но бытовой менеджмент, из-за которого люди (и Син Джу) умудрялись держать в голове тысячу переменных от количества яиц и тофу в холодильнике до необходимости записать детей к стоматологу, всё ещё представлялся Ëну слишком сложной задачей, с которой под силу справиться лишь смертному, у которого каждая секунда на счету. Ну, и Син Джу. — Они едут на похороны к маминому бывшему одногруппнику, где-то в районе Кымчонгху, обещали адрес сегодня в течение дня скинуть, — Джи А параллельно настрочила что-то в телефоне и, сунув в его в карман, склонилась, чтобы торопливо поцеловать всё ещё сидящего за обеденным столом Ли Ëна. Схватила сумку не глядя, взмахнула рукой, улыбнувшись Ли Ëну в ответ — и испарилась не хуже призраков. Свою работу Джи А любила почти так же, как и семью. Ли Ëн покачал головой, усмехнувшись собственным мыслям: его она любила всё равно чуточку больше. Ли Ён поднялся из-за стола; приятные размышления о Джи А, конечно, сделали ещё одно его человеческое утро чудесным, но некоторые дела не терпели отлагательств. Ночное происшествие его немало озадачило, и прежде, чем озадачивать следом и Джи А, он предпочёл бы попробовать разобраться самостоятельно. Бывший горный дух он, в конце концов, или кто? Ночным происшествием Ли Ён мысленно окрестил собственную сумасбродную для человека выходку: бывший горный дух мог себе позволить небольшую охоту на забредшего в Сеул духа несчастья, в то время как человеку следовало бы держаться от подобных опасностей подальше. Но в этом ночном происшествии совпало всё: скука Ли Ёна от нескольких лет человеческой жизни, его тоска по маленьким лисьим авантюрам и дух несчастья, посмевший разгуливать где-то рядом с Джи А. И, может быть, совсем немного — желание привнести в этот мир немного справедливости единственным знакомым ему способом — на острие магического клинка. И эта маленькая авантюра — ночное происшествие — имела все шансы успешно завершиться и очутиться в коллекции безрассудных поступков Ли Ёна, если бы этой ночью он снова не ощутил себя лисом. Не дух несчастья стал ночным происшествием (много чести!) — пробудившаяся сущность кумихо. И Ли Ён обязан докопаться до сути этого маленького ночного происшествия с самим собой. Задумчиво поправив галстук, Ён остановился у стойки с зонтами, где по-прежнему хранился тот самый зонт. Приподнял брови, без особого пиетета пробормотав: — Похороны так похороны. Красный зонт лёг в ладонь так, словно и не покидал её ни на минуту.

***

Ли Ён наблюдал. Раньше это казалось делом привычным: не вмешиваясь следить за жизнями смертных, встречавшихся на пути. Сначала — просто созерцая течение жизни, последние шесть сотен лет — не позволяя ни одному существу, встреченному на пути, нарушить запреты высших сил. Для человека подобное бездействие зачастую непривычно, не у каждого хватит терпения, да и расточительная это трата времени для смертного. Но как человеку или как лису, а в ожидании Ли Ёну не было равных. Он бесстрастно наблюдал за маленькими ежедневными человеческими трагедиями, разворачивающимися на пороге похоронного бюро. За стёклами зала прощания живые стояли среди мёртвых. А ещё — среди живых стояли неживые. Ли Ён нахмурился, вглядываясь в далёкие силуэты за окном; зрение резко обострилось, взяв взамен остроты насыщенность. Впрочем, в монохромных, преимущественно чёрных одеждах скорбящих цвета и не играли особого значения. Ли Ëн помнил, когда с умершими прощались в белом. Сейчас в белом была только затесавшаяся среди людей мименгви. Растрепанная, она диковато поглядывала на смертных исподлобья, явно подыскивая подходящую жертву — женщину, которая хоть на мгновение отобьётся от толпы. Ли Ён с лёгким разочарованием вздохнул: ночное происшествие всё ещё могло быть случайностью, и он не рассчитывал, что сегодня действительно придётся взять в руки меч. Да и его контракт с бабулей завершён. Ступени под ногами промелькнули — Ён и не заметил. Столкнулся в дверях с сотрудником бюро в отглаженной рубашке и измятых брюках, которые не волновали ни посетителей, ни начальство, пока были скрыты за высокой стойкой информации, обогнул бредущую к выходу семейную пару, синхронно промакивающую слезы платком, заприметил знакомые голоса где-то на лестнице — и прибавил шагу. С мименгви стоит разобраться до того, как родители Джи А его заметят. Дух девушки застыл, не скрываясь посмотрел на Ли Ёна; багряное пятно на белой ткани можно было спутать с пышным воротником в первое мгновение — но только в первое, с астигматизмом и без этой изломанной улыбки неживого существа. Ли Ён рискнул: прибавил шаг, пытаясь обогнать ветер, — и в одно мгновение припечатал мименгви к стене в тупике служебного коридора. Дух настороженно, но без особого страха поднял глаза. Мименгви оглядела его с головы до пят, словно это она здесь оценивала противника и решала его судьбу. — Что, симпатичный? — Ён приподнял брови, заведя руку за спину и коснувшись шеи. Рано обнажать меч, это он всегда успеет. — Слишком любопытный, — мименгви тем не менее кокетливо поправила торчащие колтуном волосы, выдавив полуулыбку. — Не порок. Знаешь, а мне действительно любопытно, что забыла мименгви среди людей? — А что забыл человек рядом с мименгви? — Человек? — Человек. Бывший горный дух, который променял своё бессмертие на жизнь человека и пахнет как человек, — мименгви сделала глубокий вдох, скользнув носом по рыжей чёлке. Бестактно, вольно, без всякой опаски. Мименгви вдруг испуганно распахнула глаза, и Ли Ён понятливо усмехнулся. Кажется, он больше не пах человеком. — Так что покойнице вроде тебя нужно от людей? Зачем явилась на чужие похороны? Неужели из-за ностальгии по собственным? — Ли Ён выхватил из-за спины зонт. Пока зонт — но всё его нутро уже знало, что от превращения в меч его отделяют считанные секунды. Все нечистые духи немного похожи в своей трусливой натуре. Мименгви дёрнулась в сторону, надеясь сбежать, и уткнулась подбородком в искрящееся магией лезвие. — Ты не ответила на вопрос, — спокойно пояснил Ён, слово не мечом преградил существу путь, а просто придержал за плечо. — Кажется, призракам запрещается посягать на жизни людей. Поморщившись, мименгви отшатнулась. Сжалась в углу, начав растворяться в слишком густую тень, и Ли Ён сцапал её за исчезающий воротник, вытаскивая обратно на свет. Ещё ни один призрак перед ним не обладал подобной наглостью, чтобы вот так — прямо перед носом — улизнуть. Мименгви притихла, заставив Ёна насторожиться. И не зря: призрак бросился вперёд в самонадеянной попытке полоснуть его, бывшего горного духа, когтями. Взмах меча разрезал воздух и давно мёртвую плоть быстрее, обратив мименгви в пепел. Ли Ён уже без улыбки покрутил зонт в руке. Призракам и иным бессмертным созданиям строжайше запрещалось причинять вред людям, но кто же уследит за каждым ёвги, за каждым токкэби или пульгасари? Кто доставит к вратам Преисподней тех, кто нарушит запрет? Раньше этим занимался Ли Ён, и его хватало лишь на злостных преступников, но остальные хотя бы… опасались. Теперь — совсем распустились. Ли Ён вздохнул. Пора бы уже встретить родителей Джи А, они наверняка заждались.

***

Джи А удивлённо приподняла брови, переступая тонкую полоску соли, пересекающую порог. Верить традициям и поверьям она привыкла уже давно, с её-то работой и личной жизнью, да и Ли Ён не впервые прибегал к тому, что многие назвали бы суеверием, но ему ли бояться духов?.. Впрочем, тогда на место встают и слова родителей, что Ён настоятельно рекомендовал им хотя бы умыться, как только зайдут домой. Джи А озадаченно склонила голову: став человеком, Ён оставался её незаменимым негласным консультантом по всему мифическому миру, скрытому от людей (впрочем, чаще он с улыбкой разочаровывал: на настоящих существ Джи А с командой натыкалась до обидного редко), но нечасто настаивал на каких-либо оберегах или обрядах. Хотя, с другой стороны, на похоронах он с тех пор не бывал, а могила Ли Рана — пуста, да и слишком далеко от других мертвецов. Мотнув головой, Джи А отбросила печальные мысли прочь. Она вернулась с хорошими новостями. С радостными новостями, которых они, пожалуй, давно ждали. Джи А успела спять пальто, когда из коридора показался растрёпанный Ён, на ходу промакивающий волосы полотенцем. — С возвращением, — Ён растянул губы в улыбке и тряхнул головой, отбрасывая чёлку с глаз. — Как прямой эфир? Джи А отмахнулась: — Не без курьёзов, но справились, почти не уронили задник в студии. В кадре, к счастью, незаметно вышло. Но у меня для тебя есть новости поинтереснее. Ли Ён заметно оживился и, помогая снять пиджак, заметил: — Я весь внимание. — Это не те новости, которые говорят с порога, так что я пока умываюсь, — Джи А постаралась посмотреть на Ёна как можно выразительнее, — чтобы не притащить с собой ещё парочку духов, а ты пока можешь рассказать, как прошёл твой день. Без особого раскаяния улыбнувшись, Ли Ён прислонился к косяку двери в ванной. Джи А только покачала головой: пускай за годы совместной жизни её муж и подрастерял хоть каплю той бытовой беспомощности, к которой его веками приучал Син Джу, но соль на входе явно придётся убирать ей. Конечно, нужно всего лишь выпустить робота-пылесоса, но с такой работой по дому мог бы справиться и бывший тысячелетний лис. А раз не справился — пусть расплачивается любопытством. Хоть на пару минут. — Тоже не без курьёзов, чуть не опоздал, когда встречал твоих родителей. — Да, они говорили, что ты потерял их в толпе на входе. — Джи А сполоснула руки и потянулась к пушистому ручному полотенцу. — Ты — и потерял? — Не потерял. Решил, что сначала стоит разобраться с одним не очень-то дружелюбным духом, — Ён невозмутимо пожал плечами, а Джи А подскочила, выронив полотенце. Пола оно не коснулось. Ён поймал, мгновенно очутившись рядом. Джи А моргнула. Она почти отвыкла от этого. От его лисьей манеры появляться рядом — тихо, быстро и совсем не по-человечески. Должно быть, она просто проморгала его движения. Джи А обеспокоенно подняла взгляд, глядя на Ёна уже совсем иначе, словно пыталась разглядеть под светлой тканью домашней футболки лишние дырки от когтей или зубов неведомого неживого существа. — Ты в порядке? Не пострадал? — В абсолютном, но руки после мименгви предпочёл всё же помыть. Но у меня тоже есть новости. Мименгви. В памяти Джи А всплыли одни из первых выпусков «Городских легенд» — ещё до встречи с Ёном. Духи, рождённые из душ умерших насильственной смертью. Злые, если верить легендам, не стесняющиеся напасть. И неуловимые — реальных свидетельств они с ребятами тогда так и не нашли. Может, и к лучшему. Джи А тогда рановато было погибать, ей ещё предстояло встретиться с Ёном спустя несколько лет. Джи А сощурилась: чутьё редко её подводило, а сейчас всё внутри кричало, что произошедшая встреча со злым духом — не случайность. А может, даже как-то связана с новостями? Похолодев от безумной догадки, Джи А недоверчиво потыкала Ёна пальцем в плечо. Нет, на призрака вроде не похож… Ли Ён вопросительно приподнял бровь, но напоролся на строгий вопрос: — Что за новости? — Ты первая, — Ли Ён задрал подбородок, не намереваясь сдаваться под натиском чужого любопытства. У бывшего лиса и своего с избытком. — Нет уж, у меня новость, которую нельзя объявлять второпях! — Что это за новость такая, ни с порога, ни второпях… Я начинаю бояться. — Неужели что-то ещё может удивить или испугать бывшего горного духа? Ли Ён тихонько рассмеялся, мягко проводя кончиками пальцев по волосам Джи А. — Я не сомневаюсь в твоих способностях организовать мне и то, и другое. — Мне кажется, мы оба обладаем такими способностями, — хмыкнула Джи А. Впрочем, она была не против не большой встряски: после всех безумных событий первых двадцати девяти лет её жизни Ли Ён сдержал обещание, подарив ей в итоге ту самую жизнь — скучную, размеренную, но счастливую. Потому в неясное будущее Джи А смотрела скорее с предвкушающей улыбкой. Жизнь — это удивительное путешествие, выторгованное у судьбы за непомерно высокую цену, и Джи А не собирается тратить её на тревогу о том, что ещё не случилось. — Так что за новости? — Эти новости вообще-то тоже очень важные и требуют правильной обстановки, а не оглашения впопыхах на пороге ванной комнаты! — Ён с вызовом скрестил руки на груди. — А мои касаются нас обоих! — И мои, — Ён провокационно поднял брови, словно он всё тот же лис себе на уме, как в их очередную первую встречу девять лет назад. Они обменялись упёртыми шутливыми взглядами, и дружно рассмеялись. Джи А на самом деле не терпелось поделиться своей новостью, которую она успела выяснить до прямого эфира — и не могла сказать никому прежде, чем Ён узнаёт. — Ты думаешь, я тебя не переупрямлю и не выведаю все твои секреты? — Джи А с вызовом задрала голову. — Выведаешь, разумеется, — Ён с усмешкой вздохнул. — Только больше не прыгай с балкона. Я, конечно, постараюсь тебя поймать, но… — Тысяча шестьсот лет, понимаю, ну какие прыжки с балконов в этом возрасте, — закивала Джи А, старательно игнорируя возмущённое «эй!» от Ёна. Долго не выдержала, рассмеялась, шутливо толкнув мужа плечом. — Так что за новость? — Кажется… я снова лис. Джи А замерла, уставившись в тёмные карие глаза. Ли Ён не шутил — с таким бы не стал. Не со своей воплотившийся в жизнь мечтой стать человеком. Немного разочаровывающей мечтой: уж слишком много для тысячелетнего лиса свершилось открытий чудных о всевозможных человеческих слабостях. Но всё ещё мечтой, отчасти — их общей. Значит ли это, что Ён снова останется один и будет ждать её веками? Ли Ён смотрел на неё с едва заметной тоской. Он часто смотрел на Джи А именно так, пока был лисом. Кажется, в бессмертии самой печальной участью было вечно терять кого-то близкого, уносимого неумолимым бегом времени. Кажется, Ли Ён снова боялся этой перспективы. И Джи А не знала, как его поддержать. — О. Она неуверенно подняла руку, коснувшись рыжих прядок. Лисья сущность, как и полагается, обхитрила всех. Даже самого Ли Ёна. — А у тебя? — Ён прервал затянувшуюся паузу и, сам того не зная, подтолкнул мысли Джи А в нужном направлении. Она не может обещать, что внезапное возвращение лисьей сущности не принесёт бед. И сейчас она не может обещать, что защитит его, хоть и будет стараться. Её защита нужна кое-кому ещё. Джи А подняла взгляд. — У нас будет ребёнок.