Человек, кумихо и кумихо поменьше

Джи А помахала рукой, завидев машину Син Джу на парковке. Что ж, вот наконец все и в сборе, можно попытаться оторвать Мин Джи от созерцания высокой сосны, чьи раскидистые ветви устало опирались на металлические подпорки, — природного памятника, встречающего гостей парка Соннисан. Совместные выходные начались не по плану: с утра Ён зажёгся идеей всё же выполнить обещанное самому себе вчера ночью и поговорить с Дацуэ-бой, подорвавшись из кровати раньше всех и пообещав подъехать вместе с Син Джу. Джи А, с одной стороны, предпочла бы, чтобы разговор отложился до их возвращения, с другой… В голове поселился шепоток сомнения: в конце концов, они собирались провести выходные у одной из гор Пектудегана — бывших владений Ёна. Будущих владений Мин Джи, если верить благословению Дацуэ-бы. Не помешало бы раз и навсегда разобраться с тем, что происходит с бывшим горным духом этого места. Джи А рассеянно наблюдала, как Ён и Син Джу достают из багажника прихваченную на пикник еду: хоть Джи А с родителями и пыталась настоять, что они тоже займутся едой, Син Джу обернул их предложение в чуть ли не личное оскорбление и взял всю подготовку на себя. Похоже, века заботы о могущественном, но безнадёжном в быту горном духе десятком лет свободы не вытравишь. Впрочем, термосумки взял и Ён. Может, бывший горный дух Пектудегана не так уж и безнадёжен. Джи А усмехнулась: шёл Ён даже с термосумкой всё той же походкой не без оснований самоуверенного горного духа — немного скучающего от заурядной людской суеты вокруг, в меру заинтригованного стремительно пробегающей мимо жизнью, чуть самовлюблённого. Их взгляды пересеклись. По-прежнему влюбленного горного духа. Ён помахал рукой — их обыденное приветствие. Их обыденное приветствие, которое слишком уж часто сопровождается слепым дождём. Джи А подняла ладонь над головой и обернулась, чтобы надеть капюшон Мин Джи. Дочь поёжилась, тут же прижавшись к ноге Джи А и спрятавшись за полу ветровки — ненадёжное укрытие, оказавшееся ближе других. Похоже, у всех лисиц с дождями отношения напряжённые. Капли перестали стучать по макушке: Ён раскрыл над головами Джи А и Мин Джи зонтик и подмигнул. — Я всегда рад поделиться с вами зонтом, но когда ты успела приучить и Мин Джи забывать свой? — он усмехнулся и тут же растянул губы в улыбке в ответ на приветственное махание от Мин Джи: его руки были заняты сумкой и зонтом. — Дождь не обещали, — Джи А рассеянно пожала плечами. — Мы в Корее, к чему тебе вообще прогноз погоды? — Ён хитро сощурился: — А вообще грибной дождь частенько идёт в лисью свадьбу. — Так мы уже женаты, — Джа И подняла левую руку и помахала тыльной стороной у Ёна перед лицом. — Понимаю, с возрастом память начинает подводить… — Эй! — Ён наигранно отпрянул и тут же подмигнул: — Может, дождь идёт ещё и когда лис влюблён? Джи А заглянула Ёну в глаза: что это? Действительно чудесное игривое настроение или лисье увиливание от признания, что разговор с Дацуэ-бой прошёл плохо? Ли Ён никогда не пытался обмануть её со злым умыслом, только лишь когда считал, что действует ей во благо, и Джи А почти не обижалась: это была его натура. Честный, порой излишне прямолинейный, но в то же время способный обмануть кого угодно, хоть смертного, хоть многовекового духа, если посчитает это необходимым. Честный лис, вопреки всем суеверным предрассудкам. — И как тогда Сеул до сих пор не затопило?.. — Только чудом, — он обнял Джи А, и зонт в его руках пошатнулся, укрыв только Джи А и Мин Джи. Ён, готовый промокнуть ради кого-то, — это, пожалуй, самое красноречиво молчаливое из его признаний. Джи А осторожно сжала ладошку дочери и кивнула в сторону навеса у туристического центра. — Долго нас ждали? — Да нет. Мин Джи была крайне увлечена сосной Чонипумсон, для неё время пролетело незаметно. — Пап, ей шестьсот лет, представляешь! — Мин Джи пошла вприпрыжку, задрав голову. — Оно такое старое! Улыбка Ёна стала куда более натянутой: ещё бы, если для Мин Джи шестьсот лет — это старость, то какой же развалиной можно назвать девятихвостого лиса ещё на тысячу лет старше? Дереву всего-то шестьсот, примерно столько было Ли Рану, которого Ён снисходительно называл мальчишкой. Целых шестьсот — примерно столько Ён прожил со смерти А Ым, терпеливо, а порой отчаянно ожидая. Шестьсот — странное число, с которым их семью связывало слишком многое. Джи А мотнула головой, отбрасывая мрачные мысли, и подначила мужа: — Только не говори, что помнишь, как его сажали. — Я, по-твоему, следил за каждым деревом на горном хребте? — Ён закатил глаза, вздохнул и грустно признал: — Помню. — Правда?! — Мин Джи, и без того донельзя восторженная поездкой — первой такой далёкой для неё, аж подскочила. — А расскажи, а? Пожалуйста! — Мин Джи схватилась за рукав Ёна, хотя тот и не думал сбегать. Ён никогда не сбегал от всех затей Мин Джи, терпеливо подыгрывая и приглядывая. Иногда — в такие моменты — Джи А гадала: заботился ли Ён о брате когда-то так же? Та ли это любовь и защита, которой Ли Ран когда-то лишился и из-за которой отдал свою жизнь? Трусливый шёпоток в голове порой предрекал подобную судьбу и Мин Джи — ещё одной полукровке-кумихо, окружённой заботой Ли Ёна, но Джи А старательно гнала эту мысль прочь. У Мин Джи есть ещё и мать, которая никогда её не бросит. Судьба Мин Джи не станет повторением судьбы Ли Рана, хоть Ран и сыграл в её судьбе значительную роль задолго до появления Мин Джи на свет. Ли Ран позволил ей родиться. Дождь прекратился; на горизонте замаячили пробивающиеся сквозь облака солнечные лучи. *** Ветер гулял по поляне, волнами пригибая высокую траву — густое зелёное море с лиловыми гребешками пены — соцветиями дикого лука. Рыжая макушка Мин Джи то и дело исчезала за размашистыми лапами пихт, ещё зелёных, не ощетинившихся чернично-синими шишками, но Ён не боялся выпустить дочь из виду. Вокруг только знакомые лесные духи, которые подчинялись ему долгие годы — и которые рано или поздно подчинятся уже Мин Джи. Для мира существ подобная преемственность была скорее непривычна: сложно говорить о привычке к наследованию, когда большинство здесь живут веками и немногие в принципе способны заводить потомство (не считать же таковым каких-нибудь несчастных, обращённый в якши через укус; едва ли вкусившие и укушенные испытывают хотя какие-то привязанности друг другу). Впрочем, всё в мире переменчиво, привыкнут. Переменчивы и горные духи. В голове упрямо крутилось давнее воспоминание о том, как Ён уже приглядывал за ребёнком — другим ребёнком, у другой горы, в другой эпохе. В этот раз он не один, и может, будущее у ребёнка тоже будет другим? Ён выдохнул-подул, возвращая стихший было ветер и помогая поднять воздушного змея в воздух, и обернулся: Син Джу заканчивал накрывать на «стол» — большое клетчатое покрывало, подмявшее траву. Поначалу Син Джу позволял помогать ему всем желающим, но в итоге отмахнулся от разномастной помощи, не всегда укладывающейся в его представления об идеальном пикнике. Джон Су продержался дольше остальных, никого этим не удивив: пытался ли он нагнать годы отсутствия и додать любви Джи А, просто ли ему нравилось заботиться о близких людях, Ён не мог сказать с уверенностью, но вслед за Джи А полюбил домашний кимпаб, приготовленный тестем. Удивляла Ёна — да и не его одного, Су О тоже выдавал заинтригованные взгляды из-за отросшей чёлки (в те редкие моменты, когда отрывал голову от смартфона) — Ю Ри от чьей настойчивой помощи Син Джу отказался не сильно раньше, чем от Джон Су. Толку от неё было немного: молодая лисица, несмотря на вполне приличный с точки зрения человека срок жизни, в бытовых делах была всё ещё беспомощна. Ён, будь он чуть менее скромен, пожалуй, сказал бы, что он адаптировался к человеческой рутине куда лучше. — Ю Ри, не мешай ему, — буркнул Су О, так и не отрываясь от экрана. — Я помочь хочу, — Ю Ри протянула ладонь и попыталась убрать волосы с глаз Су О, но тот только дёрнул плечами, так что чёлка мигом упала обратно на лоб. — Я не научусь ничему, если Син Джу будет всё делать за меня. Ён не удержался от смешка: Ю Ри была как никогда права, он-то это на собственной шкуре испытал, веками сваливая все бытовые заботы на верного Син Джу и научившись жить самостоятельно только после встречи с Джи А. Рядом с ней совершенно не хотелось выглядеть беспомощным лисёнком, которому Син Джу готовит завтраки и который пугается простых человеческих повседневных задач вроде включения рисоварки. Любопытно, Ю Ри всегда принимала заботу Син Джу как должное, как какую-то безусловную часть его любви, на которую Син Джу вроде бы подписался сам. Откуда такое желание ответной заботы? — Я же говорил, что это не важно: не научишься — и не научишься, я же тебя люблю не за то, что ты что-то умеешь или не умеешь, — Син Джу выдал одну из своих самых безнадёжных влюблённых улыбок, знакомую Ёну ещё со времён «воровки ожерелья». Действительно, если Син Джу ничего не остановило тогда, то уж какая-то бытовая беспомощность — совсем не стоящая внимания мелочь. — Не в этом дело, — огрызнулась Ю Ри и забитым зверем глянула исподлобья. Даже отсела на край пледа, шмыгнув носом. Джон Су и ЁнСон обеспокоенно переглянулись: они, хоть и были знакомы с Ю Ри и Син Джу, всё же знали её не так хорошо, чтобы в полной мере осознать, сколь непривычная картина предстала перед ними: Ю Ри не нападала в ответ, Ю Ри отползла в сторону, обиженно поджав губы. Ён озадаченно наклонил голову. — Эй, Ю Ри, ты чего? — Син Джу немедленно отложил полотенце, готовый тут же броситься утешать Ю Ри, но замер, будто заколдованный словами Су О: — Я читал, что лисицы разбегаются после наступления беременности и снова сходятся к рождению лисят. Кажется, в этот раз в интернете даже не соврали. Су О, мгновенно завладевший вниманием всех присутствующих, и не подумал отрывать глаз от телефона, делая вид, будто только что сообщил остальным какую-то до ужаса обыденную вещь. Прогноз погоды, например. Ён приподнял брови, сдерживая улыбку: от Су О сейчас разило подростковой самоуверенностью, знакомой Ёну ещё с детства Рана. Тот тоже любил прятать за напускным безразличием эмоции. И выделываться, будто знал всё на свете. Ю Ри подскочила, уставившись на Су О, как застуканная в курятнике лисица: — А ты как узнал?! — Если берёшь мой планшет — чисти потом историю поиска, — Су О пожал плечами и наклонил голову ещё ниже, наигранно увлечённо барабаня пальцами по экрану. — Эй, вообще-то я его тебе подарила! — Так я ж не против, но если хочешь что-то скрыть — чисти историю поиска. Очень прошу. Я уже узнал о некоторых вещах больше, чем планировал. Ответа не последовало; трескотня насекомых и доносившаяся с поляны тихая песенка, которую весь день напевала Мин Джи, только подчеркнули неловкое молчание, вобравшее в себя как удивление от внезапной новости, так и некоторое сочувствие парню — вчерашнему подростку, познакомившемуся с новым аспектом взрослой жизни не то чтобы по своей воле. Ён замер. Голос Мин Джи, играющей с ветром за его спиной, напомнил ему: он видел Су О сопливым мальчишкой немногим старше Мин Джи совсем недавно — каких-то лет двенадцать назад. Смешной срок для бывшего горного духа, и такой серьёзный — для человеческих детей. Ещё лет десять, а то и меньше, — и уже Ёну вместе с Джи А придётся однажды прочувствовать всю неловкость от объяснений, откуда берутся дети. Кажется, пару сотен лет назад с этим аспектом воспитания было попроще: никто просто не заботился о детской психике так, как делают это сейчас. А может, Ён просто не обращал внимания на подобное: люди слишком мало живут, а дети слишком быстро растут, чтобы горный дух мог позволить себе к ним привязаться. Син Джу кашлянул в кулак, собираясь с мыслями, чтобы прервать затянувшуюся паузу, но Ю Ри — импульсивная, юная совсем лисица, воспитанная Ли Раном — не выдержала первой: — Я ещё не придумала, как сказать, — она развела руками, мотнула головой, отбросив волосы с лица, и, исподлобья глянув на Син Джу, тут же обхватила себя руками. — Но я уже поняла, что ничего не умею, и я не хочу стать бесполезной матерью, которая ни на что не годится! — Ты не бесполезная, — Су О наконец поднял голову. Щёки у вчерашнего подростка покраснели, но взгляд был неожиданно твёрдый. — И ты не будешь матерью, которая ни на что не годится. Да и слова Су О звучали на удивление зрело. А может, это Ён привык воспринимать его как ребёнка? Смутился он правда совсем по-детски, подскочил на ноги и поспешил ретироваться от слишком взрослых проблем и разговоров. — Дорогая, — Син Джу тоже поднялся на ноги и, сделав шаг в сторону Ю Ри, присел. Осторожно коснулся её плеча, будто боялся, что одно неверное слово — и будет укушен. — Ты не бесполезная, уж мы с Су О это точно знаем. Син Джу, в ответ на настороженный взгляд Ю Ри, обнял её куда более уверенно. Ён, приподняв брови, отвернулся. Формально — глянул, как Су О обратился к Мин Джи, присев перед девочкой на корточки, на деле же — боролся с острым желанием избежать присутствия во время слишком уж личного момента. Какое счастье, что Джи А набралась смелости поговорить без лишних свидетелей и даже в почти подходящий момент. Может быть, даже самый подходящий: в тот момент голова Ли Ёна была забита неразберихой с собственной сущностью, его паникой из-за вновь появившейся перспективы наблюдать, как умирают все, кто ему дорог, его разочарованием от того, что, казалось бы, воплотившаяся в жизнь недостижимая мечта снова стала нереальной. В тот момент новость о скором появлении Мин Джи вернула ему ощущение человечности, быстротечности времени и реальности происходящего. Забавно, что спустя пару лет Ён наконец разобрался в том, кто он и что он, и перестал считать их с Джи А обмен новостями простым, пусть и крайне удачным совпадением. Син Джу едва слышно предложил Ю Ри тоже отойти — и поговорить наедине, и та, к удивлению Ёна, согласилась, ни слова не сказав поперёк. Похоже, своенравная и бесстрашная лисица действительно испугана грядущими переменами. — Да, кажется, мы уж точно были немного лишними при этом разговоре, — хмыкнул Джон Су, когда парочка удалилась из вида. — Полагаю, все, кроме Син Джу, были бы лишними, — Ён пожал плечами, — но у кое-кого смелости достаточно только чтобы драться и огрызаться, а со взрослыми своевременными разговорами не сложилось. Джи А усмехнулась и утянула с тарелки кусочек кимпаба: — Надо бы Мин Джи покормить, наверняка проголодалась… Слушай, ты всё время подначиваешь Ю Ри из-за возраста. Сколько, говоришь, должна прожить обычная лиса, чтобы обрести человеческую форму? Сто лет? — Ну да. Это один из способов. — И после ста лет лисица ещё молодая и глупая? Как же люди в свои условные двадцать-тридцать лет с таким справляются? — А это, как ты недавно мне сказала, нерелевантный опыт, — Ён задрал нос и не удержался от улыбки, когда Джи А в ответ закатила глаза. — Многие существа слишком полагаются на свои способности, и в результате отлично умеют выживать, но не разбираться с мелочами, из которых состоит человеческая жизнь. Хотя, казалось бы, Ю Ри неплохо научилась вести себя как человек, пока пыталась воспитывать Су О. — Да, например, многие существа не умеют готовить, не спалив все продукты в доме… или же отдают свои деньги мошенникам, — Джи А деланно серьёзно закивала и сложила ладони у подбородка. Печальный вздох только не удался — Джи А всё же засмеялась и прислонилась к плечу Ёна, так что он не смог толком возмутиться. — Эй, не напоминай! — Я ещё и в следующей жизни тебе это припомню, — Джи А так коварно захихикала, что Ён и сомневаться не стал: Джи А целеустремлённая, если уж решила, что в следующей жизни припомнит — значит, припомнит, даже если, как и подобает человеку, напрочь забудет все предыдущие жизни. Но это, пожалуй, даже к лучшему. Ён заглянул в тёмные смеющиеся глаза, улыбнулся, прогоняя назойливое, как надоедливая муха, знание о том, что реинкарнация — процесс случайный, и кивнул: — Ладно. Готов слушать это в каждой из следующих жизней. Лишь бы только встретиться снова. Джи А протянула ему кулак: — Идёт, договорились. Рожусь заново и буду надоедать тебе ещё много человеческих жизней, — Джи А дождалась, когда Ён стукнется с ней костяшками пальцев, и уже серьёзно спросила: — Так что тебе сказала Дацуэ-ба? Надеюсь, ты не убегаешь от этого разговора весь день, а просто не мог найти подходящий момент? Ён усмехнулся от слов про подходящий момент и отвёл взгляд. Да, сегодняшний пикник, кажется, станет набором «подходящих моментов». Впрочем, его утренний разговор с Дацуэ-бой прошёл весьма неплохое и не так уж сильно изменил жизнь их семьи. Просто внёс определённую ясность. Качнув головой, Ён отрешённо посмотрел в сторону куртины из низкорослых пушистых пихт. Тысячу лет назад он считал этот лес — любой из лесов, любую из полян на горном хребте — своим домом и владениями, а теперь Ён сам себе казался гостем, каким-то временным квартиросъемщиком, имеющим лишь ограниченные договором права. Его дом теперь в другом месте — среди людей. Ён опустил запястья на колени, скользнул взглядом по закатанным рукавам рубашки вместо широких алых рукавов ханбока. — Как оказалось, я стал человеком настолько, насколько это возможно без… хм, скажем так, обычной схемы с реинкарнацией, которая предполагает рождение и жизнь с нуля без всех воспоминаний. И продолжал бы оставаться человеком и дальше, но произошло одно событие, мимо которого боги определённо пройти не могли, — Ён развёл ладонями и тоже потянулся за кимпабом. — Объявился какой-то очередной злой дух? — осторожно уточнила ЁнСон. Из её уст вопросы про существ всегда звучали как-то… неправильно: Ёну всегда казалось, что его тёща была в силу профессии скорее человеком науки, несмотря на знание о том, что когда-то ЁнСон и Джон Су отправились на остров О Хва в поисках ответов. — Да нет, — Ён улыбнулся: он не собирался никого запугивать, но воспоминания о событиях прошлых веков, кажется, подкинули в его речь немного лишнего пафоса, простительного горному духу. — В этих событиях поучаствовали мы с Джи А, объявившийся в результате дух вполне себе милый, — Ён махнул рукой, — вон, рассказывает Су О, что у неё новый любимый айдол. Третий за неделю. — Четвёртый, — Джи А фыркнула. — Ты пропустил короткую, но бурную любовь к Ян Чонину, пока ездил к Дацуэ-бе. Хочешь сказать, что ты снова кумихо из-за рождения Мин Джи? Ён кивнул: — Пектудеган дождался свою новую хозяйку. Но младенец не в силах защитить себя, а подготовка горного духа — дело не одного и даже не десяти лет. Когда-то этим занималась сама Дацуэ-ба: она забрала нас ещё детьми и воспитала из нас горных духов, и по правилам… — Ён пожал губы. Когда Дацуэ-ба пришла на первый день рождения Мин Джи и одарила своим благословением, Ли Ён предпочёл не думать о том, что подобное благословение требовало соблюдения некоторых правил: он слишком часто нарушал запреты, казавшиеся ему пережитком прошлого (в век, когда и в богов-то толком не верят!), если это не ставило под угрозу жизни слишком многих смертных. — Она должна была забрать Мин Джи?! — Джи А повернулась всем корпусом, чтобы заглянуть ему в глаза. — Она ведь не заберёт её сейчас?.. Ён перехватил ладонь Джи А и качнул головой, переплетая пальцы. — Я бы не позволил, даже если бы Дацуэ-ба очень захотела. Ты же знаешь, я до последнего борюсь за то, что мне дорого, — Ён не выпустил похолодевшую ладонь жены, даже когда убедился, что паника в её глазах поутихла. Не до конца, разумеется, ведь Джи А не добилась всех ответов. — Полагаю, бабуля тоже это учла, так что отстояла перед судьями загробной жизни идею, что нового горного духа должен подготовить бывший горный дух. В наказание за то, что сложил с себя обязанности. — В наказание? — Джи А скрестила руки на груди, приподняв левую бровь. — Воспитание собственного ребёнка для тебя наказание? — Эй-эй, это её формулировки, не мои! — Ён торопливо поднял руки в вверх, хоть и знал, что Джи А не всерьёз. — Поверю на слово, хотя… могла бы позвонить Кэнэо, уточнить, — Джи А грозно нахмурилась и уже без притворства обеспокоенно уточнила: — И из-за этого твои силы вернулись? — Можно и так сказать, хотя формально они не мои. Наши с Мин Джи души связали… наподобие сообщающихся сосудов, только вместо жидкости — силы горного духа Пектудегана. Так что, — Ён подцепил пальцами переломанный побег черемши, подмятый расстеленным покрывалом, провёл подушечкой большого пальца по излому на вишнёвом стебле и выпустил уже целое растение, — это силы Мин Джи, которыми она пока не может пользоваться полноценно, я просто одалживаю их, чтобы защитить её и научить всему, что знаю сам. Не самое простое знание: помнить обо всём живом, что дышит на территории твоего горного хребта, заботиться и наблюдать, не смея вмешиваться в смертные судьбы до того момента, пока установленный порядок не нарушит какое-то бессмертное существо. Но если уж вмешался — знать, что назад дороги нет: горный дух обязан суметь защитить своих подопечных и выжить сам. Горный дух Пектудегана в первую очередь должен уметь постоять за себя. Ён почувствовал, как Джи А легонько сжала его пальцы. — Что ж, это не так… неожиданно. Ты всё равно собирался научить Мин Джи быть кумихо, ведь с благословением или без, но она полукровка, верно? — Ага. Джон Су кашлянул в кулак, привлекая к себе внимание, и, улыбнувшись, уточнил, старательно, но не очень успешно скрывая, насколько непонятна для него сама концепция горных духов — не в книжке с мифами, а в непривычной для человека реальности: — А эта связь как-то разрывается потом? Надо сдать какой-то экзамен на горного духа или что? Джон Су попал пальцем в небо. Ён усмехнулся: чем-то таким он вроде и сам Джи А хвастал, не уточняя, впрочем, что для сдачи «экзамена» на горного духа надо выжить, а не набрать минимальный балл в тесте. По крайней мере, так воспитывала Дацуэ-ба. — Дацуэ-ба устраивала что-то подобное, да!.. Но с Мин Джи всё будет немного по-другому: связанные души разделяются только смертью, так что мне предстоит подготовить её к жизни горного духа за остаток моей человеческой. Пара-тройка десятков лет? — Ён приподнял брови. — Звучит не так уж плохо. — Для людей — вполне приличный срок, верно, — поддела Ёна ЁнСон, напомнив ему Джи А на мгновение. — А почему… она тебе раньше ничего не сказала? ЁнСон запнулась, так и не назвав имени Дацуэ-бы. Как обычно, впрочем: родители Джи А свыклись с нечеловеческим окружением их семьи и общались с Ёном, Син Джу, невестой-улиткой и остальными довольно свободно, но вот имён Дацуэ-бы и Кэнэо не поминали ни разу. Похоже, человеку всё же неуютно было звать смерть. Эту деталь человеческой сути Ли Ён, похоже, никогда не поймёт. — Прозвучит несколько глупо, но… Оказывается, они с Кэнэо ждали, что я сразу после благословения решу, что Дацуэ-ба забирает Мин Джи, и сам приду, — Ён фыркнул. — А я не пришёл, и они с тех пор заинтригованно ждали. — Так, ладно я не знала о том, что у благословения Дацуэ-бы есть условия мелким шрифтом под звёздочкой… — Без шуток, она часто так делает! — Ён не удержался, перебив Джи А. — Подхватила идею у предприимчивых грешников, которых отправила в ад, к слову! — Но ты-то знал и не выяснил сразу! — Джи А проигнорировала ремарку. Строго сощурилась, но руку не отняла. Ён покаянно вздохнул: он и сам понимал, что сглупил: расслабился за несколько лет совершенно человеческой жизни. — После всего, через что мы прошли из-за Имуги, после моего возвращения и того времени, которое я прожил, как человек, я даже не предполагал, что бабуля сможет поступить вот так. Расслабился. — Знаешь, — Джи А улыбнулась краем губ, — это очень по-человечески. Забывать о чём-то и привыкать всего за несколько лет. — Знаю. Дурацкая человеческая слабость, вторая в списке раздражающих после стоматолога, — Ён выдавил кислую полуулыбку. Не такой он себе представлял человеческую жизнь… Но даже знай он об этом, не отказался бы. — А знаешь, что ещё я забыл? Что действие моего контракта давно истекло, так что от всех злых духов после возвращения сил я избавлялся бесплатно! — Погоди-погоди, я думала Дацуэ-ба тебе подкидывает задания, — Джи А моргнула, отпрянув. — Угу. А я сначала проверял, насколько силы вернулись, а потом — разбирался ты основном с теми, кто угрожал нашей семье. Вроде бы мелочь, но… Джи А улыбнулась: — …Но тебе же это нравится. И в точку попала. Ему нравится: разбираться с тем, что под силу ему одному, поддерживать безопасность того, что он считает своим, ставить на место распустившихся за девять лет его человеческой жизни злых духов. Нравится уворачиваться быстрее ветра, усмехаться в ответ на угрозы смерти, нести справедливое наказание на кончике меча, который давно ощущался продолжением собственной руки. Ли Ён любил всё это и скучал, пока был человеком. Может, он ещё и поэтому не стал допытываться ответа у Дацуэ-бы сразу, — по-человечески продолжил жить в изменившихся обстоятельствах, приняв их за что-то неизбежное, как смена времён года, первые прорезавшиеся зубы или седые волосы? — Нравится, — Ён хмыкнул. — Но так же, как и люди, я предпочитаю заниматься любимой работой с определенной оплатой за труды. — Ты что, снова заключил с Дацуэ-бой какой-то контракт?! Ён только улыбнулся. Заключил, разумеется. За свою долгую жизнь он успел пережить многое, но за недолгий срок человеком признал самое главное — в жизни кумихо и горного духа имелись и плюсы, с которыми он расстался с большим нежеланием. И, вопреки людской молве, этот забор всё же удалось подлатать даже после побега коровы: у Ёна выпал уникальный шанс — заполучить всё, что ему хотелось от обоих миров: и силы кумихо, и человеческую жизнь, семью и смертность, а затем — передать это Мин Джи. Ли Ён обернулся: Мин Джи стояла посреди лилового облака дикого лука и с любопытством смотрела на алую бабочку, присевшую ей на тыльную сторону ладони. Повертев головой, чтобы рассмотреть бабочку получше, Мин Джи задумчиво надула губы, а потом догадливо кивнула в знак приветствия. Бабочка упорхнула. Ли Ён заглянул в глаза Джи А, взгляд которой выражал только одно: она полна решимости вытянуть из него всю правду. Что ж, Ён побудет хорошим мужем и не будет лишать её возможности сначала загнать его в угол, прежде чем выложить ей ответ на вопрос. Тем более, новый контракт не коснётся их нынешней жизни — он заключён на следующие. Ён сумел выторговать у самой смерти возможность переродиться и встретиться с Джи А снова. И снова. Теперь, когда человеческое «жить настоящим» в его голове снова сменилось лисьим многовековым планированием хотя бы на реинкарнацию вперёд, можно и пожить спокойно — с Джи А и Мин Джи. А Ли Мин Джи, Ён уверен, справится с этими странными человеческой и лисьей жизнями не хуже него.