Обрезанные лучи солнца

— Люмин. Глаза девушки дрогнули, воздух из лёгких пропал, а уши не поверили сами себе. Аккуратная голова повернулась на знакомый голос и сердце пропустило удар. — Пошли домой? Итэр. Он вернулся. Точно ли это он? Быть может, это одна из галлюцинаций, преследующих её время от времени и выдающую мечту за реальность? Но холодный ветер, ударивший в розовые щеки, дал понять, что это не шутка. — Что?.. Перед ней, на раскрытом нараспашку окне, стоял Итэр. Её любимый, ценный братец, цель всего её путешествия…находится прямо перед ней. И предлагает уйти. Домой.

***

Прошло три года с тех пор, как Люмин бросила поиски брата. Их пришлось приостановить из-за неожиданной свадьбы с одиннадцатым (или уже десятым?) предвестником Фатуи — Тартальей. Не то чтобы она прямо-таки решила, что брат ей не нужен, но девушка устала. Устала от постоянной беготни, поисков, разочарований в людях и продолжении череды бесконечных битв. Хотя, конечно, живя с Тартальей под одной крышей, битв тоже достаточно — как минимум, по причине отсутствия в доме второго санузла. Она просто взяла…отпуск. Немного продолжительный, но отпуск. Решила из жарких песков Сумеру сразу сигануть в сугробы Снежной. И просто-напросто зажить семейной жизнью. За это время, кстати, у неё с рыжим родилась дочь. Прелестное дитя, взявшее от родителей всё, что только можно и нельзя: нежный блонд, веснушки, голубые глаза и…желание надрать кому-нибудь зад. От кого именно перешла эта черта — не ясно, но двух годовалая Элиза дубасит всех подряд, — только мамочку она щадит. Ну и иногда отца. Хотя, этой чертой характера, она похожа на Люмин, — постоянно ворчать на «чью-то рыжую башку» и при любой возможности подкалывать, делая самое серьезное лицо. Часто дети, ровесники Элизы, шугаются её, либо же подчиняются, как будто она блатная. Были, конечно, глупцы, что посягнули на авторитет будущей-супер-крутой-предвестницы-Фатуи (этот титул придумал батя), но те моментально оказывались на скамье запасных, по причине крутости и неповторимости девочки. Но не стоит волноваться об одиночестве Элизы — помимо недругов, она заимела надёжных соратников (хотя, скорее, они больше смахивают на её свиту…или просто подчинённых…). Ах, о чем мы там говорили? Да, точно, отпуск… Он проходит, в основном в Снежной, в стране вечного мороза и огненной воды. Нередко можно встретить бывшую героиню Тейвата на рынке, выбирающей картофель и всячески споря с торговцем о том, почему молосольные, хрустящие огурцы лучше ядерно-солёных. Довольно повседневно, да? Ну, из прям вообще повседневного: Тарталья обеспечивает семью мясом круглый год. А летом, когда Элиза на попечении у бабушки с дедушкой, супружеская пара вместе ходят на охоту или рыбалку: тут уж кто выиграет в су-е-фа. Что явилось открытием для всех, так это нелюбовь достопочтенной героини Тейвата к…редьке. В своих путешествиях она ела чуть ли не всех живых существ (в том числе и насекомых), но редька… её убила… Я рассказала вам об идиллии, творящейся на протяжении трёх лет, а теперь возвращаемся в суровую реальность.

***

— Итэр?.. — Да, Люмин. — с мягкой улыбкой на лице и теплотой в глазах ответил юноша. — Где всё это время…ты был… — она начала вставать из-за стола, за которым сидела всё это время. — Я был повсюду, но нигде. Но главное лишь то, что я никогда не забывал о тебе, сестра. Я надеюсь, ты готова отправиться домой? Путь предстоит неблизкий. — Домой? Это место и есть мой дом. — резко ответила девушка, что заставило Итэра искренне удивиться. — Что ты имеешь ввиду? Я говорю про наш дом… — Нет никаких нас. Уже давно нет. Последние лет пять. Или пятьсот? Как хочешь, но нас нет. — с удушающим холодом проговаривала Люмин. — Ты бросил меня. Ты не ставил меня ни во что. Ни единой весточки мне не оставил. — она сжимала свои кулаки до такой степени, что её ногти оставляли на ладонях кровоточащие раны. — Я давно прекратила твои поиски потому, что нашла свой дом, в котором нет места для тебя. А решилась я на это из-за тебя. Ты нашел свой, а я свой. Вот и не лезь ко мне более с «нашим домом». — Люмин, я…я могу все объяснить, только выслушай. — юноша спрыгнул с подоконника и потянул свою руку к плечу девы, но в ответ получил лишь удар по свой ладони. И он увидел. Увидел её разочарование, гнев, печаль и непередаваемую тоску. Её глаза выражали всю эту бурю эмоций и это было не то, что он хотел бы видеть. — Ты мог объяснить мне давно. Ещё несколько лет назад, когда мы с тобой встретились в том месте с перевернутой статуей. Но ты…этого не возжелал. И с того момента моё терпение, моё рвение найти тебя угасало с каждым прожитым днём. И желание жить у меня также угасало. Но я продолжала. А потом поняла, что бороться не за чем. Осознание того, что ты променял меня на разрушенный регион… Это ударило по мне намного сильнее, чем ты мог представить. И в тот момент, когда я желала твоего плеча рядом, я ощущала лишь удушающую тишину в своём сердце. Меня спасли. Но это был не ты. Тебе было всё равно, ты бегал со своими преспешниками и пытался повернуть время вспять. А я не пыталась. — Мне не было всё равно на тебя, я!.. — Тогда где ты был в те моменты, когда мне грозила смертельная опасность? А если бы я умерла? Чтобы ты тогда говорил? — Люмин перешла на крик, в её глазах не было уже привычной доброты и света, лишь непроглядная ненависть. Никто бы не подумал, что та, кто весь путь лишь пыталась найти брата, возненавидит его после. — Ебаный ты предатель. Я тебя ненавижу. Где твои речи про то, что я твоя любимая сестрёнка? Где всё это? Тебе хватило пятьсот лет, чтобы просто бросить меня? А те остальные года, века, — они ничего для тебя не значат? Ответь мне, давай. Какое право ты имеешь вмешиваться в мою жизнь и звать в дом, которого нет? У нас с тобой нет ничего общего кроме крови, цвета глаз и волос. И я не хочу видеть схожесть в нас. — в руках девушки появился меч и в долю секунды она обрезала свои прекрасные, златые локоны передних прядей, обозначающие их с Итэром единость. В этот момент сердце брата…разбилось. Он знал, знал на что шёл, когда отворачивался от неё. Но надеялся, что она, будучи милой, любящей его сестрой, простит его, поняв, в какой ситуации он находился. Он верил, что она поддержит его. Что пригреет на сердце и скажет, что тот молодец, что старался и это не было зря. Но та, кто стоит сейчас перед ним, не его сестра. Это герой Тейвата, почетный рыцарь Ордо Фавониус, освободитель Инадзумы, святая Сумеру и просто чья-то жена. Но не его сестра. Она разорвала их узы. Но не сделал ли он это раньше, чем она? Он не знал; он чувствовал, что виноват, но испытывал ли он сожаление? Наверное, да. Наверное, он хотел умереть в этот момент. И был бы рад. Ведь тогда сестра бы и впрямь обратила на него своё внимание. — Люмин, я понимаю, что… Не заслуживаю быть твоим братом, но… Прошу, пойми меня… Каэнри’ах был моим домом, домом многим людей… Разве не логично, что я хотел бы спасти его? — …поэтому ты держал меня в неведении и не хотел даже объяснить этого? — девушка выбросила отрезанные волосы на пол, смотрела на них полсекунды, будто прощаясь, а после обратила свой ледяной взгляд на Итэра. — Это ты как объяснишь? — Я…я боялся, что… Поговорив с тобой, решусь отказаться от этой цели… — будто наказанный щенок говорил принц. — Была бы я виновата этом? — Нет, я! — Я не говорил этого…ты…ты не была виновата… — на его глазах появилась влага. –… Тяжёлое молчание прервал Тарталья, вбежавший в комнату. — Что? — на его лице, на долю секунды, изобразилось удивление, но после, увидев Люмин с мечом в кровавой руке (исцарапаной ею же), мужчина рванул к ней, отгораживая от возможной причины ран. — Аякс… — удивилась Люмин. И Итэр увидел. Увидел свою сестру. Её взгляд был нежен и полон любви, а хмурые брови разгладились.

«У меня ещё есть шанс» — подумал юноша.

— Люмин, это он навредил тебе? — со злостью в голосе спросил Чайлд. –… — на этот вопрос было тяжело ответить, ведь именно Итэр был причиной её душевной боли на протяжении многих лет, но тем, кто окропил её руки кровью, была она сама. Тарталья этого не знал, поэтому, услышав (точнее, не услышав) молчание жены, он разозлился пуще прежнего. — Дорогой шурин, я бы тактично попросил Вас дать отсюда ебу. Я не потерплю никого, кто обидит мою жену, будь то хоть сама Царица. Уйдите и никогда не возвращайтесь. — проскрипел зубами мужчина. — Это разборки между мной и сестрой, так что не лезь, ведь это не твоё дело– — Это его дело, ведь он мой муж. Не смей затыкать ему рот. — молчавшая, обмякшая до этого Люмин, резко возратилась в своё привычное состояние. — И я полностью с ним согласна. С тем, что тебе лучше уйти отсюда и никогда больше не приходить. Если бы Элиза не спала в соседней комнате, я бы разнесла тут всё, в попытках обездвижить тебя навсегда. Переводя на русский — убить тебя. — Люмин… — парень поджал губы, на секунду закрыл печальные глаза и сжал кулаки. — Я уйду, — он поднял глаза на сестру и, буквально через несколько секунд, он пропал в темноте. Будто растворился.

***

— Вот так вот, аккуратно перевяжем твои ручки, чтобы не болели, да, милая? — ласково щебетал Тарталья. –… — Завтра я приготовлю борщ. И сходим с тобой и Элизой погулять по лесу. Поохотимся на уток. Или пособираем ягодки. А вечером будем с тобой лежать и читать книги, да? Поищем что-нибудь в местных книжных. Быть может, в Сумеру тоже будет что-то из хорошего чтива… — Аякс… — Да, моя любовь. — парень поднял взгляд на жену. — Я…я отрезала волосы… Мы же… Мы же с ним… — из прекрасных глаз цвета сердолика лились не менее прекрасные и не менее жгучие слезы. — Ну-ну, всё хорошо, всё нормально… — мужчина сел на кровать рядом с ней, обнял и начал поглаживать её по спине. — Я…я же не ненавижу его, но… Столько наговорила…я… — девушка не могла даже закончить предложение, потому что продолжала заливаться слезами, но Аякс всё понимал и продолжал гладить её: то по спине, то по голове. И спустя два часа слёз она заснула. Это было жаркое утро. Но для супругов утро было леденяще-холодным и лишь забравшаяся к ним в кровать Элиза смогла чуть согреть их.