Камни не плачут

Альстед увидел, как Авраам открыл платяной шкаф и принялся задумчиво разглядывать одежду. Его взор упал на старую голубую мантию, висевшую в самой глубине… руки скользнули по её складкам, перебирая их… неожиданно лорд упал на колени, горестно опустив голову: - Вернись… – услышал Альстед его молящий голос, в нём было столько отчаяния и безнадёжности! Кому принадлежала эта старая мантия с рыцарским крестом? Кого лорд безутешно умолял о возвращении? Альстед терялся в догадках, его мучил жгучий интерес, и… ему было очень жаль лорда Альфийского. По лицу лорда текли слёзы. - Прости… – прошептал он, гладя ткань, и застёгивая пуговицы на воротнике. …Неслышно за его спиной появился Чародей-Хранитель: - Если она вернётся, ты умрёшь, – произнёс он с невыразимой печалью, наклоняясь и обнимая лорда за плечи. Лорд обернулся к нему и вцепился в рукава серой ряски: - Иногда мне кажется, что лучше умереть, чем жить… так! – срывающимся голосом пробормотал он. Чародей одним стремительным движением подхватил его на руки: - Жизнью нужно довольствоваться такой, какая она есть, какой бы она не была! Ты должен быть доволен, мой лорд. Не сетуй, когда сетуешь, оно хуже бывает… …В неясном свете догорающих канделябров ряса чародея казалась почти чёрной. *** Улучив момент, Альстед как бы невзначай, поинтересовался у Чародей-Хранителя, чья это мантия, и получил сухой, немного удивлённый ответ: - Лорда Авраама, конечно. Альстед воззрился на мага с таким недоверчивым видом, что тот счёл нужным пояснить: - Можешь посмотреть на подкладке – там монограмма с его именем и титулом. Во время «оно» все рыцари Святого Ордена носили именную одежду, чтобы в случае чего… - Ясно, – мрачно ответил Альстед, совершенно уверенный, что Чародей ошибается. Мучимый нестерпимым желанием знать наверняка, он пробрался в апартаменты лорда, залез в шкаф, затаив дыхание, осторожно отогнул край мантии, прочёл: «Авраам Альфийский» – действительно, вышитое серебром, потемневшим от времени, имя, как положено, рядом с гербом лорда – белой лилией. В кружевных сутажных петлицах мантии, украшенных россыпью серебряных страз, обычной булавкой были пришпилены два ордена рыцарской славы. С другой стороны – тускло поблёскивал потемневший от времени старинный мельхиоровый знак отличия с изображением дракона. Альстед увидел именные надписи на наградах: «Его светлости Аврааму Альфийскому за отвагу», и «Его светлости лорду Аврааму Альфийскому за…» – дальше он не смог разобрать, как ни старался. Сомнений быть не могло: мантия на самом деле принадлежала молодому лорду в бытность его рыцарем Святого Ордена. И всё же, этот установленный факт ничего не прояснял, напротив – делал загадку ещё более трудноразрешимой. Почему лорд просил прощения у своей одежды? Кого он умолял вернуться? Своё прошлое? «Себя самого», – вдруг пронзило Альстеда непреложное знание истины, и вновь сострадание к своему таинственному супругу не давало ему уснуть…