Спать, видеть сны

Макао беспокойно дергается во сне. Его голова мотается из стороны в сторону на подушке, которая покоится на коленях Пита. Пит растерянно шикает, мягко кладет руку поверх головы Макао, чтобы придать ей правильное положение и избавить юношу от пробуждения с ужасной болью в шее. Он смотрит, как брови Макао хмурятся и затем расслабляются. Пит сидит, скрестив ноги на одном конце дивана, прислонившись к подлокотнику так, чтобы ноги Макао вытянулись до другого конца. Его собственные ноги давно онемели, но Пит не возражает. Он зевает, немного откидывается в сторону, чтобы дать отдых голове. Уже поздно. Дождь успокаивающе барабанит по окну, а единственная работающая лампа отбрасывает тусклый желтый свет в углу. Пит тоже уснул бы, если бы не пообещал Макао дежурить вместо него, дожидаясь вестей от Вегаса. Он проводит по телефону, морщась от яркой подсветки. Пока ничего. Он блокирует экран, засовывает в уши наушники. Поворачивается в сторону дождя за окном. В последнее время Пит слушает много музыки. Он никогда не был меломаном, но он вырос сперва на кассетах матери, а затем — бабушки. Вероятно, это извратило его музыкальный вкус. Армейские приятели прятали от него радио, жалуясь, что он не слушает ничего написанного за два последних десятилетия. Но Питу нравятся напевные голоса старых исполнителей, хрупкая статика на фоне, отсутствие каких-либо деформаций, наложенных поверх чистого вокала и четкого инструментала. Он думает, что в другой жизни был бы тем самым парнем, что коллекционирует винил. У Вегаса есть проигрыватель. Может быть, тот стоит только для вида, однако, есть вероятность, что Пит воспользуется им, став коллекционером пластинок. Прежде у него не было ничего, что можно было бы коллекционировать. Он слушает песню, которую тысячу раз слышал на кухне матери; она подпевала ей мягко и немного фальшиво, пока Пит сидел за столом и отбирал для нее стручки фасоли. Он всматривается в темноту за окном, наблюдает, как вода на дорожках рябит и отражает редкие огни двора. Он вспоминает о золотистом солнечном свете, который просачивался сквозь маленькое окошко над раковиной, попадал ему в глаза, и он щурился, ворчал, а мать поворачивалась посмотреть на него и передвигалась так, чтобы он мог укрыться в ее тени. Окно очерчивало вокруг нее сияющий нимб. Пит не мог увидеть ее улыбку. Как давно это было! Пит смотрит вниз на Макао, осторожно убирает челку с его лица. Макао выглядит слишком юным. А он вовсе не настолько юн. Об этом легко забыть. Телефон светится входящим сообщением. «Сейчас буду», — говорится в нем. Пит ощущает, как крошечный узелок напряжения развязывается в его груди. Когда Вегас входит, медленно закрывая за собой дверь, свет лампы выхватывает влагу от дождя на его скулах и волосах. Вегас скидывает пиджак и вешает его на спинку кресла, перед тем как сесть на кофейный столик и упереть локти в колени с глубоким вздохом. Даже такой, усталый и опустошенный, он выглядит слишком хорошо. В немного измятой рубашке с закатанными до локтей рукавами он захватывающе реален. Он позволяет себе выглядеть так только перед Питом и Макао, что делает его еще прекрасней. Он смотрит на Пита, криво улыбается. — Все прошло нормально, — говорит он тихо. Пит поднимает брови на это с мрачным удовольствием. — Нормально? Глаза Вегаса весело щурятся. — Не особо. Но это ничего. Пит кивает. — Ладно. Тогда Вегас кладет руки на лицо Пита, скользит большим пальцем по ямочке около рта, прежде чем оставить на ней поцелуй. — Ты промахнулся, — говорит Пит. — Нет, не промахнулся, — бормочет Вегас, а затем наклоняется и целует Пита по-настоящему. Пит отстраняется, прежде чем они зайдут дальше, волнуясь о Макао, который до сих пор дремлет у него на ногах. Вегас следит за его взглядом. — Это не может так продолжаться, — говорит Вегас почти шепотом. — Ему нужно лучше спать. В последние дни он выглядит, как ходячий мертвец. Пит мычит в ответ. Вегас тянется, чтобы поправить одеяло, которое Макао случайно сбросил с себя. — Раньше все было не так плохо, — говорит Вегас. Пит позволяет звуку дождя утихнуть и тщательно взвешивает следующие слова: — Думаю, тебе стоило бы посвятить Макао в то, что происходит, — медленно произносит он. Вегас не отводит взгляда от Макао. — Это может все усугубить. Пит сглатывает, фокусируется на дальней стене. — Я стал телохранителем Танкхуна через несколько месяцев после похищения. Ты знал? Вегас спустя мгновение задумчиво качает головой. — У Танкхуна тогда была страшная бессонница. Долгое время мы считали, что это из-за кошмаров, пережитков его похищения. И возможно, это тоже имело место. Но потом мы выяснили, что он беспрерывно теребил Кинна, требуя информацию, ну… обо всем. Где Кинн был в такой-то день. С кем он встречался, как много охраны брал с собой, когда намеревался вернуться. И Кинн не желал ему говорить. Пит посмотрел вниз и заметил, как лицо Вегаса неуловимо изменилось. Вегас ненавидел сравнения с Кинном. Пит знал это и все равно давил. — Кинн хотел, как лучше, — сказал Пит мягко. — Но это лишь означало, что Танкхун находился в неведении, и его мозг придумывал все за него. Это убивало его. Он выглядел нездоровым. — Потом Кинн стал говорить ему обо всем, и все наладилось, — пробурчал Вегас. — Нет. — Пита бросил на Вегаса косой взгляд. — Кинн до сих пор ничего не говорит Танкхуну. Арм говорит. Вегас усмехается: — Звучит как утечка информации. — Может быть, — Пит пожимает плечами. — За исключением того, что мы знаем, что Танкхун ничего не учудит. Поэтому Арм говорит ему правду. В плохие дни это ничего не меняет, в хорошие — Танкхун спит. Пит позволяет словам осесть, глядя как Вегас теребит кольцо на пальце. — Макао просто ребенок, — говорит, наконец, Вегас. — Действительно? — спрашивает Пит. — Я знаю, что делал в его возрасте. А ты что делал? — Дело не в этом, — Вегас обрывает себя, когда голос повышается, и собирается с духом перед тем, как продолжить. — Я никогда не оставлял Макао за бортом. Он всегда знал, чем занимается семья. Он знает, когда я ухожу по семейным делам, когда я вернусь. Но детали довольно уродливы, Макао не должен иметь с ними дел. — Но ведь он уже имеет, — говорит Пит ласково. Он наклоняется вперед. — Чего бы ты ни хотел для Макао — нормальной жизни или, может, свободы от всего этого мафиозного, — это что-то, чего у нас никогда не было. Верно? Поэтому он должен иметь право выбора, мы можем ему его дать. Вегас кивает. — Думаю, это ощущается хуже, чем нам кажется, — говорит Пит, — когда тебя оставляют в безопасном неведении. Взгляд Вегаса сверлит Пита, когда он садится прямо. Все его внимание сосредоточено теперь на Пите. — Так ты считаешь, я должен ему все говорить? — Я думаю, ты должен поговорить с ним, посмотреть, что он хотел бы узнать. И тогда да: я думаю, тебе нужно сказать ему. — Ты выглядишь заинтересованным. Пит сужает глаза. — Конечно, я заинтересован. А ты уклончив. — Я так не считаю, — говорит Вегас, скрещивая руки. — Ты сказал, что Танкхун ничего не добился от Кинна, но добился от Арма. Кто информирует Макао? Иногда Вегас не понимает ничего, но зачастую он понимает слишком много. Пит корчит мину. — Мек. Мек в основном занимается охраной Макао, хотя иногда, когда Вегасу нужны человеческие ресурсы, он вытаскивает того на работу. Мек также является одним из самых надежных людей Вегаса, о чем свидетельствует тот факт, что во время нападения на главную семью Вегас оставил Макао именно с Меком. — Он не знал, — говорит Пит. Он полагает, что Мек в любом случае получит от Вегаса приличную взбучку, но можно хотя бы попытаться спасти его. — А Макао может быть довольно проницательным. Мек не понимал, как много он сообщал. — И тогда Мек пришел к тебе, — говорит Вегас, — потому что испугался, что я надеру ему задницу. Почти. — Мек сперва отчитал Макао. А потом пришел ко мне, да, — Пит вздыхает. — И Макао пришел. Вегас веселится. — Так ты боишься, что я надеру задницу тебе? — Рискни, — заявляет Пит прежде, чем успевает подумать. — Я не знаю. Не хочу, чтобы Макао завел привычку использовать меня для обхода ваших правил. Не думаю, что это хорошо скажется на наших отношениях. — Нет, — говорит Вегас, кивая с рассеянным видом. Взгляд его перемещается на окно. — Нет, ты прав. Пит слышит раскаты грома снаружи, чувствует, как дождь становится сильнее. Лампа слегка мерцает в ответ. — Я держал Макао рядом всю свою жизнь, — произносит Вегас тихо. — Но в особенности после того, как увидел, что стало с Кимом. Они даже не относятся к нему как к своему. Это отвратительно. — Он презрительно кривит губы, яд проникает в его голос. — Ким — мерзавец, он это заслуживает. Но еще он не мой брат. — Внезапно он выглядит уставшим. — Я думал, что все делаю правильно. — Вероятно, ты все делал правильно, — говорит Пит, — но Макао стал старше. Ты чуть не умер. Все меняется. Вегас складывает руки перед собой, кивая. — Да. — Да, — отзывается Макао. Как один Вегас и Пит поворачиваются к нему. Макао вяло ухмыляется. — Привет, хиа. — Ты — мелкий засранец, — Вегас дотягивается до уха Макао, и тот шипит от боли. — Ты выпытывал все у Мека, да? Как давно ты не спишь? — Ой, хиа, хватит! — просит Макао и бьет Вегаса по руке. — Пи сказал, что все нормально, так что не надо злиться на меня. — Я сказал, что твое волнение — это нормально, — говорит Пит, хмуро глядя на Макао. — Я не говорил, что все, что ты проворачивал, это нормально. По крайней мере, выходки Макао были полезны; не то, чтобы Пит собирался сообщать об этом. Кроме того, вероятно, Пит заставит телохранителей снова пройти тренировку по сопротивлению допросам. Макао жмет плечами, отодвигается и немного потягивается. — Никакой разницы. И если бы вы не хотели, чтобы я подслушивал, вы бы поговорили позже. — Он зевает. — Ладно, умник, — произносит Вегас, поднимаясь. — Иди в постель. Поговорим завтра. Макао стонет, но поднимается, давая Вегасу обнять себя. Вегас крепко стискивает его. — Ты — мой младший братишка, идет? Говори, что тебе нужно. Я выслушаю. — Ага, я знаю, — глухо отвечает Макао в плечо Вегасу. — Люблю тебя. Долгое мгновение они стоят так. Затем Макао выпутывается из объятий, ероша свои волосы, прежде чем поплестись прочь. Вегас берет пиджак и встает, глядя на Пита. — Ты идешь? — спрашивает он. Пит указывает на свои ноги, которые еще не перешли от стадии онемения к стадии покалывания. — Я не могу двигаться. Вегас усмехается. — Если ты хотел, чтобы я тебя понес, ты мог просто попросить. — Не вздумай… Вегас! — Пит вопит, когда Вегас перехватывает его поперек талии и закидывает на плечо на манер пожарного шланга. — Я не просил тебя! — он бьет Вегаса по заднице в знак протеста. — Ну, если ты собираешься вести себя из-за этого как ребенок… — говорит Вегас, поправляя хватку на теле Пита и направляясь к двери. — Заткнитесь! — слышат они крик Макао ниже по коридору. Они оба прыскают от смеха, и этот звук смешивается со слабыми отзвуками далекого грома.

---------------------------------------------

Позже, когда они лежат в постели, слушая, как дождь барабанит по крыше, Вегас поворачивается к Питу, свернувшемуся возле него. — Ты много делаешь для нас. Для меня и Макао, — произносит он. Пит вглядывается в него, ожидая продолжения. — А мы… — добавляет Вегас неохотно. — Мы для тебя достаточно стараемся? — Вегас, — проговаривает Пит, придвигаясь ближе. — Вегас, да. Конечно! Вегас снова смотрит в потолок. — Хорошо. — Вегас, — зовет Пит снова, желая удостовериться, что будет услышан. — Ты спас меня. Ты же знаешь. Вегас усмехается. — Это ты меня спас. — И ты меня тоже. — Я причинил тебе боль, — бормочет Вегас. — А потом спас, — говорит Пит и прижимается лбом к плечу Вегаса. Для Пита все просто. Вегас поверит ему в один прекрасный день. — Эй, — зовет Пит. — Здесь поблизости есть какие-нибудь музыкальные магазины? Вегас мычит. — Я поспрашиваю. Мы все вместе можем сходить завтра. Скрытый темнотой Пит улыбается. — Давай сходим.