Портрет с натуры

— Ну, вот мы и пришли, засполагайся. Рома окинул взглядом квартиру, он довольно часто раньше заходил к Жульдикову в гости, но раньше не было такого трепета и волнения, как в этот момент, возможно, он тогда просто не понимал тех чувств, что сейчас испытывает по отношению к Ване. Тем не менее в квартире всё как раньше, только шторы в зале поменялись на более тёмные, что создавали в комнате приятный полумрак. — Решил интерьер сменить? — Рома перевёл взгляд со штор на Ваню. — Да давно уже, это просто ты давненько не заходил. — Ваня, сняв с себя кофту направился на кухню, чтобы поставить чайник. — Мне нравится. — Роме действительно понравилась эта немного интимная атмосфера, появившаяся в квартире друга, сам он так же всегда создавал небольшой полумрак у себя дома и теперь ему кажется будто он находится вовсе и не в гостях, а в родных стенах. Рома тоже снял с себя верхнюю одежду и направился в сторону кухни. Выпив чай парни пошли в Ванину комнату. Все-таки Ваня пообещал нарисовать Рому и теперь Ромарио от него точно не отстанет. В комнате Ивана царил такой же полумрак как и в зале, а идеальный порядок, давал понять, что владелец комнаты настоящий педант в вопросах чистоты. Сколько Рома его помнит от всегда такой был и поэтому представить друга художником получилось не с первого раза, ведь у них всегда вокруг творческий беспорядок! Но Рома не произнёс ни слова, всё также послушно следуя за русоволосым и внимательно наблюдая за каждым его движением и шагом. Из шкафа, что стоял в углу комнаты Ваня вытащил большую папку для бумаги формата А3 и оттуда же набор графитных простых карандашей разных по мягкости, на которых написана не дешёвая такая марка, как Рома заметил, находясь сегодня в магазине художественных материалов с Ваней. Жульдиков, взяв всё это, повернулся к Роме и посмотрел на него. — Ну что, пойдем? Ромарио, не отрывая взгляда, в ответ смотрел на Ваню, в этом полумраке он с его выбившийся вьющийся прядкой из пучка, объёмной черной футболкой и свободными штанами приятного сероватого оттенка, со спокойным добрым выражением лица и взятой в руки папкой бумаги и карандашами выглядел очень эстетично, прямо так, как Рома себе и представлял настоящих художников. — Ром? — Ваня чуть нахмурив брови в озадаченом выражении лица окликнул друга. Рома, оторвавшись от такого пристального рассматривания русоволосого, мотнул головой — Прости, задумался немного, идём. Они расположились в зале. — Хорошо, присядь на стул, расслабь лицо и смотри в сторону окна. Рома выполнил беспрекословно всё, что скажет Ваня. — Да, так, теперь постарайся не шевелиться и не отводить на меня взгляд, это важно! Постараюсь запечатлеть и выделить именно твои глаза, красиво отведённые в сторону. Рома смутился, возможно увлечённый процессом, Ваня и сам не понял, что говорит, ведь он и вправду полностью отдавался процессу, наслаждаясь даже самой подготовкой к работе. Не смотря на указ Вани не смотреть на него и не шевелиться, Рома не смог выдержать соблазн и уже несколько раз переключал внимание на русоволосого, пару раз встречаясь с ним взглядом. На первый раз Рома быстро исправился и сел в прежнее положение, но с каждым разом сидеть становилось всё сложнее не в плане физическом, а в том плане, что Ромарио не мог оторвать взгляд от Вани, что сейчас умело набрасывал линии очертания лица Ромы, он — воплощение всех фетишей Ромы, красивые жилистые руки, что аккуратно держали карандаш, мерно вычерчивали одну чёрту за другой, красиво выпирающие ключицы из ворота просторной футболки, объёмная одежда спокойных цветов на стройном и подтянутой теле Вани, вьющиеся волосы, собранные в пучок, а также небольшая выбившаяся прядка, которую Ваня то и дело заправлял за ухо, но она всё равно выбивалась, а также спокойное лицо и огонёк в глазах. — Я что тебе говорил? Рома тут же отвернулся к окну. — Я вообще не двигался, тебе показалось. — Ну вот, теперь ты уже не так сидишь! Ваня встал с места и быстро приблизился к Роме, хватая его пальцами за подбородок и направляя лицо немного вверх. Рома от неожиданности вздрогнул и посмотрел в глаза, смотрящие сейчас на него сверху. Ваня же, не разрывая этот зрительный контакт и ослабив немного хватку, медленно провёл совсем подушечками пальцев по острой скуле друга вверх, ловя мелкую дрожь под прикосновением. Рома совсем замер, но взгляд не отвёл. По телу будто прокатилась волна кипятка от таких движений и дрожь совсем не контролировалась. Ваня не остановился, он будто бы знал, что если он сейчас отпрянет и уберёт руку, то скорее всего Рома уйдёт. Так бы оно скорее всего и было. Но он не отошел и не убрал руку, проведя большим пальцем по щеке и всё также смотря в глаза, Ваня обхватил лицо Ромы обеими ладонями и немного поддался вперёд, не доходя несколько сантиметров до таких желанных губ будто бы спрашивая разрешения на продолжение этой игры. Рома и сам не понял как первый дотронулся до губ Вани и первым поцеловал его, целовал с упоением и с жадностью, будто это первый глоток воздуха, после долгого пребывания на глубине. Когда воздуха в лёгких совсем перестало хватать, они отлипли друг от друга, тяжело дыша. Голова была лёгкой, это было то, что нужно им двоим на протяжении уже долгого времени, это был ответ на тот вопрос, что каждый задавал себе каждый раз, ложась спать. — Ты мне нравишься. — Совсем шёпотом произнес Рома, распахнув глаза и заглянув в глаза напротив. Ваня, приняв признание и слегка улыбнувшись, легонько коснулся губ Ромы и, оставив на них мимолётное касание, ответил: — Ты мне тоже. После этих слов Рома заключил Ваню в крепкие объятия, вдыхая запах родных волос, он так долго мучался в сомнениях и вот сейчас они развеялись, даря лишь спокойствие и тепло любимого рядом. Портрет Ваня действительно нарисовал, но это произошло уже далеко не тем же вечером.