Из глубин твоих мыслей

Кирпичные стены, украшенные трещинами и забытыми всеми холстами, бесконечные стеллажи, заваленные коробками, склянками, книгами, да чем только можно и душе угодно. Практически все увешано пестрыми тряпками, скрывая другие безделушки, и конечно же, все в толстом слое пыли. С каждым приходом сюда, казалось, что комната становится все меньше, а вот хлама наоборот все больше. Но, несмотря на это, всегда оставался лишь один пустой угол, запечатанный под тонкими нитями паутины. Каждый раз пробираться к нему в полумраке, спотыкаясь об дыры в полу или запинаясь об старое кресло и простыню на нем, было затруднительно, но так резко необходимо. Оказаться нужным всем этим вещам, даже если за стенами ты никому особо не нужен. Да, и распространение беспорядка по всей каморке лишь шло на пользу. Там всегда можно было спрятаться. Спрятаться, поглядывая на пару маленьких окон, через которые еле пробивался свет. Каждый раз вдыхать полной грудью запах вечной тоски в комплекте с пылью и жутко кашлять, раздирая только подстриженными ногтями горло. Пачкать дорогой костюм, съезжая по стенам и с едкой, прихлынувшей раздражительностью, откидывать прочь семейную серебряную брошь себе под ноги. Драко никогда осознанно не молил вернуться в выручай-комнату, та сама всегда находила лик заблудшего студента и приглашала в объятия тишины, с гулящим скрипом запирая двери, когда тот войдет. Сам же Малфой при этом и не желал отказываться, лишь шаркая, плелся в хламовник, надеясь снова ощутить покой. Считалось, что именно здесь можно спрятать от чужих глаз что-то важное, и вот, сам Драко прятал тут свою изнывающую от усталости душу. Пробираясь к единственному углу, как и всегда корил себя, желчью вырезая в собственных мыслях ненависть к тому, что прячется в столь убогом месте, что вообще прячется. Но хватало светловолосого мальчишку ненадолго. Угол никогда не менялся, все такой же скудно пустой, лишь затертая медная клетка, где измученно сидят две маленькие птички. Маленькие друзья, с противоположным друг другу оперением. У одного белеющий пух, и сам он спокоен, почти не двигается. Второй же напоминает маленького вороненка, что изо всех сил старается выбраться из своего "дома", частенько чирикая. Подросток всегда, уже по ноющей изнутри привычки, падает в угол, поджимая колени, расстегивая душащий воротник рубашки и подтягивает к себе, с легким скрежетом металла по полу, клетку с птенцами. Разглядывает, устало царапая ткань пиджака или тянет сквозь тонкие прутья пальцы, стараясь погладить птиц. За столько дней одиночества в этой забытой кладовке, блондин приноровился к этим двум. Беленький изо всех сил старается избежать лишних прикосновений или клюет маленьким клювом в палец. Можно было поклясться, что в бусинках глаз читается отвращение к этому аристократу, хотя и нельзя было сказать наверняка. А вот вечно неугомонный черныш замирает, бросая попытки выбраться и иногда даже сам тянется к чужой ладони, явно не против получить каплю ласки. Как же этого хотелось и самому мальчишке. Это тихое место по праву его. Этого змееныша. По крайней мере, пока тот не решится снова встать и уйти, обещая себе, как и всегда, больше не вернуться в комнатушку, что забита хламом. Мальчуган на выдохе, медленно поворачивает голову вбок, чувствуя, как в сетчатку глаз проникает приглушенный дневной свет. Лунные зрачки инстинктивно перебегают от еле заметного окошка к неприметному на первый взгляд шкафу, что на половину скрыт за пыльным шерстяным одеялом. Нервный ком сам по себе застревает где-то в горле, перекрывая кислород. Сглотнуть нервозность стоит слишком больших усилий, унять дрожь бледных, худых пальцев тоже. Он знает, что это за шкаф, и в каком случае придётся обратиться к подобной диковинке. В голове раз за разом всплывает тот самый диалог с отцом. Малфой младший только вернулся в комнату, избегая патруля из преподавателей или же старика Филча. В комнате пустовало, от чего слизеринец невольно выдохнул. Блуждая по своей половине комнаты, и отсчитывая шепотом ритм каждого шага, прохвост волей случая возвращался встревоженным взглядом к чужой территории. Ноги сами потянули вбок, переходя за невидимую черту. Такая же половина комнаты, но все равно, совсем чужая. Нет столь привычного порядка, на тумбе принадлежности лежат как выйдет. Непонятные бумажки, фантики, забавный цветок в маленьком горшке и зажигалка. Немного потертая, с тусклой наклейкой. Кровать хоть и заправлена, но помята, намекая, что сосед отдыхал тут пару часов назад, прежде, чем уйти, не оставив ни следа. Сам собой белокурый подросток припомнил, как наблюдал временами за очкариком. Как тот лежит на кровати, неуверенно поправляя вьющиеся кудри, утыкается носом в какую-то книжку или учебник, забвенно прикрывает глаза, резко тушит свечи, не боясь обжечь пальцы. -да как я мог-то, черт возьми? –Драко, словно ошпаренный своим собственным спокойствием, отбросил магловскую зажигалку, что ощупывал все это время и быстрым шагом вернулся на свою часть комнаты. Видно, только сейчас эта зеленоватая зажигалка, облик гриффиндорца со шрамом и вообще вся чуждая половина комнаты, напомнила о событиях прошлой ночи. Рухнув на кровать, мальчуган впечатал кулак в идеально лежащую пару секунд назад подушку. -позволил увидеть себя.. таким? Да и кому, а? Мать его, Поттеру! – поставив локти на колени и уткнувшись лицом в ладони, вечно безупречный парень рвано выдохнул, сжимаясь все сильнее, чуть ли не до хруста позвонков. Столько лет работать над грацией, осанкой, этикетом, а в итоге пустить все дракону под хвост за один вечер. И все из-за чего? Из-за того, что старая обида стала заживать стремительно быстро, когда объект той самой обиды согласился выйти на контакт. -когда же я позволил себе так расслабиться.. - Послышался тяжелый, но четкий стук в дверь. Вздрогнув, подросток неуверенно приподнял голову, чувствуя, как где-то в районе солнечного сплетения все резко сжалось, перекрывая кислород и вовсе. Спотыкаясь об собственные ноги, юноша подошел к зеркалу, нервно приглаживая неаккуратно торчащие пряди. Сейчас, видя свое лицо в тени обвивающего полумрака, Драко был уверен, что зайди он полностью в тень, то и вовсе слился бы с ней. Как же ему сейчас хотелось сделать именно так. Лишь бы не видеть незваного гостя, и не важно, с кем его разделяет массивная дубовая дверь. Однако, послышались еще три, более грубых стука по поверхности обработанных досок. Стоило выйти. В коридоре его ждал отец. Высокий мужчина, обычно статный и всегда, даже в ураган, спокойный. Сейчас же, Малфой старший неестественно крепко сжимал рукоять трости, лихорадочно разминал плечи, стараясь унять в них дрожь и частенько осматривался, убеждаясь в отсутствии слежки. Лицо осунулось, а кожа скорее облепила череп. Впалые щеки, густеющая чернота под глазами и безумный взгляд. Драко видел в последний раз того, кем он гордился, не так уж и давно. Однако, Люциус успел измениться за это время. Дальше для бедного мальчишки все было, как в тумане. Он смотрел отцу прямо в глаза, будто пытаясь хотя бы в них, в этих дрожащих и гуляющих зрачках, разглядеть смысл того, о чем идет речь. Слизеринец помнил лишь бесконтрольно бегущую строку перед глазами, "ты должен убить Дамболдора, так велел Темный Лорд", треск собственной кожи от жесткой пощечины и запуганный взгляд любимого отца. -"он боится. Он сам боится своего же выбора", - студент невольно пошатнулся, прикладывая ледяную ладонь к краснеющей щеке и стараясь оправдать отца хотя бы у себя в мыслях. -даже мать пошла ради тебя на крайние меры, - Малфой старший нервозно сжал ладонь на мантии, в районе сердца, поднимая измученный взгляд к луне, за спину родного сына. Мальчишка лишь наблюдал, сжимая ладони в кулаки, чувствуя, как белеют костяшки. Было тошнотворно больно видеть, как дорогой отец сходит с ума из-за страха за самых близких себе. Хотелось кричать, срывая к черту голос и метать в стены все подряд, зная, на какие меры решилась пойти его мама. Да, крайние меры. Последний раз встреча парня с матушкой закончилась ее слезным признанием, что та взяла с Северуса клятву. Помочь ее мальчику в трудном деле. Тогда вечно послушный и милый с родителями сын, утешая мать, все никак не мог понять, о чем же она говорит. И почему же Нарцисса Малфой, хоть и была все также красива, резко постарела на несколько лет. Теперь, все становилось на свои места. Хотя, нельзя сказать, что от этого хаос вокруг утих. Вернувшись в комнату, светловолосый понял, что потратил весь остаток сил. Хотелось упасть в кровать, завернуться в плед, закричать, остаться в тишине, впервые нарочно сбежать в выручай-комнату, а может снова закурить. Хотелось всего и сразу. Но ничего бы из этого не вышло. В проходе уже стоял "любимчик" всего волшебного мира. Рукой подать ведь до этой занозы, да и отдать к чертовой матери Темному Лорду, но нет. Мир и так казался до жути несправедливым, а при виде Гарри, и вовсе все вокруг походило на пса, что рвёт цепи, отчаянно скулит и хочет сожрать каждого, перемалывая клыками даже кости. Обессиленно, Драко откинулся назад, упираясь спиной в шершавую стену. Только сейчас несносный змееныш взглянул на своего "противника". Тот смотрел с искренним, тянущим руки, сожалением. Будто он и в правду знал, что творится в беспокойной душонке этого вечно резкого аристократа. Пожалуй, этот темноволосый парнишка, с вьющимися прядями, впервые смотрел так на своего соседа. Тепло, без капли издевки. И от этого становилось невыносимо. Хотелось накричать, сыпать ядом, слать проклятья. И все прямо в лицо этому гриффиндорцу. Отобрать очки, вырвать клок прядей, устроить настоящий погром, приставить палочку к дрожащему горлу, дабы показать "избранному", что его жалость точно ни к чему. Но не было сил. Даже пара фраз, что успели вылететь, звучали скорее забито и молитвенно, чем угрожающе. -"да что ж творится..", - студент, тяжело дыша, запустил худую ладонь в бесцветный пряди и ещё пару раз недовольно цокнул в сторону немого собеседника, будто это могло бы помочь унять рвущийся наружу ком отчаяния. Но даже так, Поттер все равно рискнул остаться. Сесть рядом и просто смотреть, изучая малахитовыми зрачками сквозь окуляры и будто нашептывая, "все хорошо, я помогу". Старые обиды исчезали все быстрее. -и какой ты все же идиот, Поттер, - Малфой младший лениво улыбнулся, утыкаясь лицом в острые колени, прислушиваясь к тихому щебетанию запертых птиц, и стараясь тем самым отвлечь свой разум от тихой, блуждающей мысли. Все же, в этот раз уже привычная, вечно гуляющая на языке фамилия, прозвучала на удивление мягко, проходя бархатом по глухим стенам любимого и одновременно ненавистного тихого места. -"хотел бы я снова увидеть тебя таким. Жаль мы оба вынуждены находится по разные стороны этого мира", - затуманенный взгляд сам собой застрял на пыльном столе и откусанном зеленом яблоке.